еще уведомляю я вас, что у нас лето было сухое, хлеб был средняго роста, а который и рвали. А цена на хлеб не очень дорогая: мука пшеничная по семьдесят копеек пуд, а пшеница пуд сорок копеек. И сена я накосил… и причислился к ихнему обществу, и за приписку дал обществу десять рублей, и буду пользоваться всем наделом вместе с обществом…» – так писал на свою родину, в село Белики Хорольского уезда Полтавской губернии, неизвестный нам крестьянин, переселившийся в Сибирь, в поселок Новоразинский Барнаульского округа Томской губернии. За скупыми строками частного письма, адресованного родным, зримо видится тот огромный перелом, который произошел в жизни многих тысяч русских, украинских и белорусских крестьян, оставивших свои родные дома и отправившихся в далекую, неизвестную Сибирь на новое житье, за счастьем. В этом стремлении есть что-то от наивного желания осуществления в явь сказки о той самой земле, где есть «мужицкий рай». И зачастую искали его именно в Сибири, куда вольные люди по доброй воле стремились еще со времен Ермака. Однако впервые массовым этот поток стал в конце XIX века.
Через двадцать лет после отмены крепостного права многие крестьяне стали ясно понимать, что их свобода от дворянской неволи так и останется свободой жить на «кошачьих» наделах. И все чаще люди снимались семьями с вековых своих обиталищ и тянулись в края, где «чиновников меньше, а земли больше». Перед тем как принять окончательное решение и тронуться в дорогу, вперед высылали «разведчиков». Они должны были оглядеться на новом месте, все разузнать и сообщить об увиденном односельчанам.
Правительство поощряло переселение, решая при этом двойную задачу: уменьшало количество безземельных крестьян в центральных районах и заселяло малолюдные и практически необжитые сибирские пространства. Только за одно десятилетие (1886–1895) поселилось 557 тысяч человек. Сильнее всего переселенцы тянулись в благодатный, по их представлениям, край – на юг Западной Сибири.
Трудным был малоизведанный путь, и не всем удавалось преодолеть его, добраться до тех мест, которые выбирали для поселения. Но те, кому удавалось добраться и обжиться, со временем становились сибиряками и накрепко прирастали к новой земле, ставшей родной.
После 1893 года на пути в Сибирь стали строить переселенческие пункты, худо-бедно налаживали медицинское обслуживание, а в 1896 году установили льготный тариф для проезда по железной дороге. Все это, конечно, принесло свои плоды, хотя и не такие, какие хотелось бы. Но уроки переселения получат свое продолжение чуть позднее, а в конце XIX века самые отчаянные, и в то же время самые деятельные, собирались в дальний путь. Вот как вспоминал об этом в своем письме переселенец И. Беляков из села Пушкино Инсарского уезда Пензенской губернии: «…Потом наступил седьмой день месяца июня 1895 года, в который всякий должен был проститься со своей насиженной любимой родиной, и мы к сему дню попросили своего священника, отца Н. Перова, напутствовать нас Святыми Тайнами, и батюшка не отказался. Все по три дня говели до обедни. Только после обедни все, старый и малый, шли к кабаку, где распродавали все пожитки и выпивали за каждую вещь магарыч, настоящий праздник был в ту весну. У кабака с раннего утра и до полночи толпилась большая толпа народа. Вот наступил и 8-й час утра 7 июня, когда на колокольне раздался удар большого колокола. Все мигом направились к храму, вместе с обозом в 95 подвод, за последним благословением своей Святой матери-церкви, а оттуда с крестным ходом за село, где отслужено было батюшкой водоосвящение и подарена была икона Скорбящей Божией Матери. После разлуки, оборачиваясь назад, снимали шапки и, крестясь, кричали: „Слава Тебе, Господи! Вырвались мы из этой пропасти, где мы весь век по работникам замучились, а из долгов и сейчас не выбрались… А нас теперь казна не бросит. Со своей зеницей я проживу не хуже других…“»
Конечно, отправляясь в далекий край, многие надеялись на счастливую и вольную жизнь. Но таковая задавалась не у всех. Преодолеть тысячи верст, обустроить хозяйство на новом месте – дело нешуточное. В старожильческих деревнях и селах требовалось получить разрешение на вхождение в общество, а общество не всегда такое разрешение давало, не всегда помогала с обещанной помощью государственная казна, и потому чаще всего приходилось надеяться на себя, на свое разумение и на свои руки. И вот, бывало, не успеешь оглянуться, а старое сибирское село приросло новой улицей, где проживали «хохлы», «тамбовские», «вятские»… Иные названия таких улиц или выселков сохранились вплоть до нашего времени. Всех поселенцев, независимо от тех мест, откуда они прибыли, коренные сибиряки именовали «расейскими», вкладывая в это слово ироничное звучание. Те в долгу не оставались и называли старожилов «желтопупыми или желтоглазыми чалдонами», намекая на то, что коренные сибиряки совсем стали азиатами. Но чаще всего такой «обмен любезностями» носил шутливый и незлобный характер.
Прибытие поселенцев из разных районов Центральной России, с Украины и из Белоруссии несло в себе еще одно уникальное явление – формирование сибирской народной культуры, в которой удивительным образом переплетаются самые разные песни, говоры, танцы. Иными словами, Сибирь – это сгусток национальной культуры России.
Новый мощный толчок переселение в Сибирь получило в начале XX века, когда начала осуществляться Столыпинская аграрная реформа. Петр Аркадьевич Столыпин, один из самых крупных государственных деятелей Российской империи того времени, прекрасно понимал, что, не решив земельного вопроса, трудно будет двигаться к процветающей, какой он ее хотел видеть, России. Его реформа, пусть и не доведенная до логического конца, дала свои результаты. Важнейшей составной частью ее было переселение в Сибирь.
В 1906–1907 годах коренной реорганизации было подвергнуто Переселенческое управление, ставшее мощным государственным ведомством. В Сибири и на Дальнем Востоке были определены специальные переселенческие районы: Тобольский, Акмолинский, Томский, Енисейский, Иркутский, Забайкальский, Амурский и Приморский. В каждом из таких районов создавалось подразделение Переселенческого управления, ведавшее землеоотводными, гидротехническими и дорожными партиями, складами сельскохозяйственных машин, агрономическими отделами, имевшее свои школы и больницы. Переселенческое управление иногда называли сибирским земством. И для этого имелись все основания. Оно проводило огромные работы по дорожному строительству, по отводу земель, по распространению сельскохозяйственных знаний, организовывало экспедиции по изучению почв – да чем оно только не занималось! Даже книгоиздательством. Любители сибирской старины прекрасно знают уникальное издание «Азиатская Россия» в двух томах, вышедшее в 1914 году и до сих пор являющееся весомым подспорьем для тех, кто интересуется историей родного края.
Результаты деятельности Переселенческого управления можно выразить следующими цифрами: за 1896–1906 годы переселилось 1,1 миллиона человек, а за 1906–1914 годы – 3 миллиона. Цифры несопоставимые. Но дело не только в них. Дело в том, что столыпинское переселение буквально преобразило Сибирь: возникли тысячи новых деревень и поселков, были проложены новые дороги, распаханы новые земли и на них стали получать богатые урожаи.