Сура, который дежурил в эту ночь на рации, разбудил капитана рано утром:

– Вставай, командир, комбат в штаб вызывает.

– Сейчас! – Резко откинув одеяло, Шаман сел на кровати.

Взъерошил седой ёжик коротко стриженых волос, потёр лицо ладонями, прогоняя остатки сна, оглядел комнату. Бойцы группы мирно спали. Он осторожно вышел на кухню, налил в кружку холодного чая, выпил в несколько глотков и пошёл умываться. В прихожей надел ботинки «Lowa», натянул «горку» и, стараясь не скрипеть дверью, вышел. Постоял под навесом у подъезда, разглядывая с раздражением сизые, тяжёлые от воды тучи. Мелкий нудный дождь сыпал уже несколько дней, не переставая. Накинув на голову капюшон, торопливо пошагал к штабу, который находился в пяти минутах ходьбы от их двухэтажки.

Небо, Тайга и Борисыч жили при штабе, заняв одну из комнат, соседнюю они оборудовали под кухню.

Отскоблив налипшую на ботинки грязь о скобу на крыльце, Шаман зашёл в штаб.

– Здравия желаю! – поздоровался с дежурным. – Комбат где?

– Здравия желаю, товарищ капитан! Он на кухне.

Шаман пошёл по направлению к кухне.

Паша глянул на него усталыми глазами, спросил:

– Завтракать будешь?

– Буду. Дома греметь не стал – парни вчера на полигоне умаялись, не хотел будить.

– Тогда двигайся к столу.

Небо нарезал хлеб, открыл банку с паштетом, достал брусок сала и стал кромсать его толстыми ломтями.

– Местные вчера рыночек открывали? – спросил Шаман, наблюдая за его полными, с короткими пальцами руками.

– Докучаевские приезжали. Кабанчика на днях закололи, вот и решили у нас быстрее распродаться, – наливая себе в кружку кипяток и закидывая в неё пару пакетиков чая, ответил Небо.

Шаман положил на хлеб кусок сала, откусил бутерброд, прожевал и заметил:

– У нас сало вкуснее, с прожилочками. У меня тесть свиней ещё травкой прикармливает.

– Да у нас всё вкусней! Никакой химии. Коровки по полю ходят, а не в стойлах стоят, – махнул рукой Маркавец.

Грузно устроившись на стуле, прихлёбывая шумно горячий чай, он перешёл к делу:

– Нас комбриг вызывает к себе на командный пункт. Твоей группе нужно будет выдвинуться на третий «Бычок». Там сейчас сидят «Барсы». Это ваше первое серьёзное задание. Как твоя группа? Справится?

– Мы же только с ополчугами на НП постояли. Пока на деле себя каждый не покажет, трудно сказать.

– Вот зайдёте за «ноль» – там их и обкатаешь. На месте посмотришь, как там дела, проведёшь наблюдение, мне доложишь. Потом продвинетесь дальше, на четвёртый «Бычок».

Третий и четвёртый «Бычки» были кодовыми обозначениями позиций, которые бригада отбила у хохлов и смогла на них закрепиться.

– Сколько там «Барсов»?

– Рота. Четырнадцать человек из них сменили Монгола на четвёртом «Бычке», остальные сидят на третьем. Их вторую неделю не меняют, пехоты нет, дыру, как всегда, затыкают разведкой.

После завтрака натянули на себя броники, надели каски и вышли во двор. Водитель «Урала» с позывным «Боча» сидел на скамье под облетевшим кустом черешни, курил.

– Володя, едем на командный пункт бригады, во Владимировку, – сказал Небо, забираясь в кабину. Шаман устроился рядом с ним.

В окнах машины мелькали посадки, поля, поля, посадки, лужи, грязь, на обочинах ржавые остовы сгоревшей военной техники и гражданских автомобилей, возле них брошенные ящики из-под снарядов, надутый ветром мусор – нерадостная, ставшая уже привычной картина войны. Перед въездом и выездом у населённых пунктов стояли блокпосты. Росгвардейцы проверяли у всех документы. Машина проехала мимо Благодатного и километра через два повернула в сторону Великоанадольского огнеупорного комбината, расположенного на северо-восточной окраине Владимировки. ВАОК в округе называли попросту «Рудник». За высокими деревьями старого парка показались трубы и крыши цехов. «Урал» миновал длинную ограду из бетонных блоков, залатанную местами силикатными кирпичами, и въехал через главный вход на территорию комбината.

Среди жителей Владимировки ходили слухи, что при отступлении ВСУ заминировали ВАОК и хотели взорвать основные цеха. Так это или нет, утверждать было невозможно. После освобождения посёлка огромная территория Рудника, на которой размещалось больше десятка производственных помещений, была недоступна посторонним – в многоэтажных цехах комбината российские войска прятали свою технику. Однако это не мешало нацикам обстреливать Рудник почти каждый день, особенно доставалось первому цеху.

Боча остановил машину около трёхэтажного здания под красной железной крышей, высадил пассажиров у проходной и поехал прятать машину.

Пока Небо решал вопрос с их пропуском на командный пункт бригады, Шаман стоял, оглядываясь вокруг. Было видно, как заботливо ухаживали за территорией заводчане. Двор выложен плиткой, везде клумбы, деревья в небольшом сквере подстрижены. Но мирный пейзаж портили мрачные следы войны. Выбитые взрывной волной окна были заколочены фанерой или затянуты плёнкой. Выкрашенные в белый цвет стены пестрели оспинами от осколков, устилавшая двор плитка была разворочена воронками от взрывов.

В дверях проходной показался Небо и призывно махнул Шаману рукой. Они пошагали по пустынным гулким помещениям в сторону командного пункта, который находился на втором этаже сварочного цеха.

В большой длинной комнате сидели за компьютерами связисты и оперативники. Высокий, подтянутый комбриг с позывным «Марс», заметив вошедших разведчиков, встал со своего места, протянул в приветствии руку Небу, потом Шаману.

– Присаживайтесь, – пригласил к столу с расстеленной на нём оперативной картой. – Как добрались, Павел Дмитриевич?

– Нормально, товарищ полковник. Дождь и ветер распугали сегодня «птичек», – ответил Небо.

– Задача у вас будет такая. – Марс взял остро заточенный карандаш и, обводя лесополки, начертил на карте прямоугольник, правый край которого захватывал часть большого белого пятна известкового карьера, находившегося на севере от Владимировки.

– Вот на этой лесополосе находятся третий и четвёртый «Бычки», – он провёл прямую линию ниже белого пятна. – Остальная часть лесопосадок в этом прямоугольнике принадлежит противнику. По полю к ним не подобраться – оно заминировано, поэтому помешать хохлам заходить на территорию карьера мы не можем. Рудник оставил там заводские башенные краны, противник навешал на них дальнобойные камеры, работающие километров на четырнадцать, и теперь они круглые сутки следят за нашим перемещением в посёлке и вокруг него, корректируют оттуда обстрелы, запускают БПЛА, контролируют дорогу на Павловку. Местность внутри карьера неровная, укрыться там есть где, и выбить их оттуда артиллерией крайне трудно.

Марс встал, прошёлся вдоль стола, приглаживая пятернёй густые тёмные волосы.

Небо тяжело вздохнул. Он знал, скольких солдатских жизней стоило выбить укропов из этих позиций. Захваченные нашими войсками первый и второй «Бычки» противник разрушил непрерывными артобстрелами. Оставались третий и четвёртый, который хохлы постоянно атаковали.

Комбриг остановился, опёрся сжатым кулаком о стол и произнёс, внимательно глядя на офицеров:

– Из опорников в этих лесополках хохлов надо выбить. Вашей задачей будет не только зайти на четвёртый «Бычок», но и продвинутся дальше. – Марс прочертил прямую линию до угла прямоугольника. – Задача понятна?

– Мы пытались уже там продвинуться, товарищ полковник, там всё вокруг заминировано, – возразил Небо.

– Знаю. Ваше дело закрепиться, а потом мы пришлём туда инженеров с переносной установкой разминирования.

– Там по дороге есть прогал, укры его простреливают днём и ночью, сапёры с установкой не пройдут, – возразил Небо.

– Артой прикроем, пройдут. Личный состав укомплектован?

– Укомплектован, товарищ комбриг.

– Отправите на задачу две группы. Первая заменит «Барсов» на четвёртом «Бычке», а вторая останется на третьем. Даю вам на сборы двое суток. В Ясном дополнительно порешаете, кто пойдёт.

– Так точно, товарищ полковник. – Офицеры встали и поднесли руки к каскам.

– Можете быть свободны.