Шёл пятый месяц специальной военной операции. Лето. Жара. Начало июля. Даже ночью от прогретой земли шло волнами тепло, и встречный небольшой ветерок не приносил ожидаемой прохлады. От жары пот успевал несколько раз пропитать ткань камуфляжа, высохнуть, смешаться с новым и превратиться в спёкшуюся корку на спинах и воротничках бойцов. Колонна бронетехники, «Уралов», КАМазов с белыми буквами «V» на броне и кабинах мчалась по разбитой дороге, не тормозя на колдобинах из перемешанного с грунтом расплавленного асфальта. 36-я общевойсковая отдельная гвардейская мотострелковая бригада, согласно приказу, уходила из Луганска на донецкое направление для усиления фронта под Угледаром. У батальона разведки после боёв под Лисичанском уцелела только одна БМП. Разведчикам пришлось пересесть на БТРы мотострелков, чтобы следовать в боевом охранении в начале, в середине и в конце колонны. Комбат с позывным «Тайга» ехал в авангарде на уцелевшей машине. Неполная луна заливала металлическим светом степь со щётками лесополос, высвечивала на обочинах дороги искорёженные остовы разбитой техники.

– Одолела эта жара, сейчас бы домой, в Ингоду окунуться! – глотнув в который раз воды из фляжки, произнёс сидевший рядом с комбатом старшина.

– Не трави душу, Антип, мне тоже до чёртиков надоела эта украинская степь. В отпуске завалюсь на неделю с палаткой и удочками на Иргень, – сказал Тайга, снимая кепи и вытирая платком стриженную наголо голову.

Тряская дорога не мешала ему предаваться размышлениям. Кажется, совсем недавно он буднично тянул свою капитанскую лямку. Караулы, дежурства по части, работа с личным составом. Служба как служба. Но судьба снова закинула его на фронт. Первой, но далеко не последней его войной была вторая чеченская. Он попал туда после срочной, уже в звании старшего прапорщика, командиром взвода разведки. Там же получил свой позывной – «Тайга». Чеченский город Грозный тогда был в руинах и напоминал армянский Спитак после землетрясения. Недавние бои оставили воронки на дороге, огромные дыры в многоэтажных строениях. Не все чеченцы покинули свои дома, и люди кое-где копошились, разбирая завалы. Стояла такая же жаркая летняя ночь, когда оперативный дежурный вызвал комбата на командный пункт и сказал, что на Старопромысловском шоссе в засаду боевиков попал спецназ ФСБ, ведёт бой, нужна помощь. Его взвод на двух боевых машинах пехоты успел вовремя. За трёхчасовую схватку они помогли отбиться спецназовцам, вытащили раненых, семь двухсотых и доставили всех на базу. За этот бой он получил свой первый орден Мужества.

После тяжёлых боев за Лисичанск в батальоне от личного состава осталась половина – кто-то был ранен, кто-то стал двухсотым. Тайга был командиром роты глубинной разведки, но, согласно приказу свыше, ему пришлось принять на себя командование батальоном.

* * *

К рассвету колонна бригады, не останавливаясь, прошла Донецк, пересекла кольцевую дорогу и устремилась на юг. Первая остановка была в Докучаевске. Согласовав со штабом все вопросы, комбат получил приказ отправляться к месту временной дислокации в посёлок Ясный. Они прибыли в пригород Докучаевска ближе к полудню. В небольшом посёлке было около десяти двухэтажных многоквартирных домов и частный сектор. С 2014 года посёлок стоял на передовых позициях между Донецкой Народной Республикой и Украиной и постоянно подвергался обстрелам. С началом СВО линия боевого соприкосновения отодвинулась на запад, и в Ясном установилась относительно мирная жизнь.

– Дозор, построение делать не будем, распределим бойцов по брошенным жителями домам, человек по пять – семь, чтобы на случай прилёта пострадавших было меньше, – сказал командиру роты глубинной разведки Тайга.

– Разбитых и брошенных домов много, посуду и постель ребята раздобудут, устроятся нормально, – произнёс стоявший рядом с ними старшина, оглядывая ближайшие постройки.

– Не забудь раздать всем сухпай, – напомнил комбат.

Одетые в разномастные берцы и футболки, в разных камуфляжных штанах, кто в бандане, а кто и вовсе без головного убора, без знаков различия – ни один снайпер не догадается, кто среди них офицер, – солдаты деловито засновали среди домов. Отдав необходимые распоряжения, Тайга позвал командира одной из групп:

– Викинг, за мной! Осмотрим посёлок, и место для штаба подыщем.

Светловолосый широкоплечий сержант с рыжеватой кудрявой бородкой, на самом деле похожий на скандинава, молча кивнул, поправил на плече автомат и пошагал следом за ним. Война не пощадила Ясный. В стенах разрушенных домов – дыры от снарядов. В окнах – пробитые пулями стёкла. На оранжево-красном киоске из-под оторванного куска сайдинга торчали ржавые языки теплоизоляции. Деревья в небольшом парке с укором поднимали в небо обрубленные осколками ветки. Люди в благоустроенной части посёлка попадались редко. В частной застройке селяне по-прежнему копались на своих огородах, кое-где во дворах мычали коровы. За восемь лет страх притупился, и было горько понимать, что мирные так привыкли к войне. Для штаба батальона выбрали на окраине села пустующее двухэтажное каменное здание. Окна и комнаты в доме были целыми и относительно чистыми.

– Неплохо живём, Тайга! Здесь и электричество есть! – повернув выключатель, сообщил довольным голосом Викинг, глядя на загоревшуюся под плафоном лампочку.

– Тогда надо что-то для светомаскировки на окна раздобыть.

Оставшийся вечер офицеры вместе со взводом управления занимались обустройством штаба. Тайга выбрал себе небольшую комнату, окна которой выходили в палисад, где росла раскидистая черешня. У окна он поставил стол, принёс пару стульев, в угол бросил два матраса, чтобы было помягче, и накрыл их спальником. Кинув рюкзак со всем добром на постель, поглядел на удобное ложе и подумал: «Эх, завалиться бы сейчас да поспать сутки». Топая берцами, в комнату заглянул Дозор.

– Командир, боевое охранение выставлено. БМП и «Уралы» спрятаны, бойцы размещены. Ребята ужинать зовут. Там местные жители угостили Антипа помидорами и огурцами, – весело сообщил старший лейтенант.

На ужин была каша с тушёнкой, разогретая на электроплите, раздобытой в одном из домов. Антип в большую миску накрошил огурцов с помидорами. Чай пили с сахаром и печеньем.

– У бабули, которая овощей нам подкинула, корова есть, надо с ней насчёт молока договориться, будем чай по-человечески пить, белёный, – деловито сказал Антип.

Тайга одобрительно кивнул и усмехнулся, зная пристрастие своего старшины к крепко заваренному чаю с молоком.

– Там один мужичок предложил старый разбитый уазик за тысячу рублей, – сообщил Монгол.

– На ходу? – поинтересовался Тайга.

– На ходу, только убитый напрочь. Из всего живого в кабине у него осталось лобовое стекло, одно сиденье и два стекла на задних дверях.

– Надо завтра на него посмотреть. «Урал» до штаба каждый раз гонять – соляры не напасёшься, пешком не находишься, а уазик в самый раз, – принял решение Тайга.

– Предупреждаю сразу, командир, это не машина, это какой-то «козлик» ободранный, – сверкая белозубой улыбкой, предупредил Монгол.

– А мы его так и назовём «Козлик-75», – засмеялся комбат.

– Почему «семьдесят пять»? – не понял Викинг.

– Родной Забайкальский регион забыл? – спросил с недоумением Антип.

Вся компания дружно заржала.

За два дня базу обустроили. На случай внезапного нападения были выкопаны окопы, ходы сообщения, устроены пункты наблюдения, пулемётные гнезда. Антип отыскал на заброшенном участке деревянную баню, рядом с которой был колодец, приказал солдатам натопить её и устроил для личного состава банный день.

* * *

Тайга все-таки приобрёл уазик за тысячу рублей. Машина, как и говорил Монгол, была сильно покалечена, но бегала исправно, подпрыгивая на всех колдобинах так, что названию своему соответствовала полностью. Выкрашенная в камуфляжный серо-зелёный цвет, она была малозаметна для противника. Тайга съездил к соседям справа и слева, познакомился с командирами, обстановкой, изучил местность, где предстояло действовать. Как таковой линии фронта здесь не было. Весь Донбасс – это сплошная агломерация. Многоэтажная городская застройка перерастала в посёлки городского типа, вокруг них были расположены садовые участки, посёлки, деревни и промышленные объекты вроде заводов, шахт и железнодорожных станций. Всё это располагалось на небольших возвышенностях, в низинах, в болотистых поймах рек. Он узнал от соседей, что противник этот район готовил к обороне серьёзно. Глубоко эшелонированная полоса укреплений строилась на протяжении восьми лет. Толщина стен и потолков блиндажей доходила до трёх метров, и не каждый артиллерийский снаряд их брал. Но, несмотря на такую серьёзную подготовку противника, Российская армия постепенно продвигалась вперёд, выдавливала врага, занимая его опорные пункты.

* * *

Спустя два дня после прибытия на задачу уходила первая группа во главе с Дозором. Склонившись над расстеленной на столе картой, Тайга показал ему зону ответственности их бригады, отмечая карандашом точки соприкосновения с соседями.

– Работать будете пять дней в автономном режиме. Ваша задача – максимально приблизиться к противнику, оборудовать наблюдательные посты и изучать обстановку. Выясните, по каким тропам ходят хохлы, куда идут, выясните их численность, какое вооружение на себе имеют, где и как расположены окопы и огневые точки, зафиксируете всё и передадите по рации на базу.

Худощавый, среднего роста старший лейтенант одним из первых в батальоне оказался на СВО. Вместе с бригадой его взвод разведки уехал из Борзи в Белоруссию в январе 2022 года на учения «Союзная решимость – 2022». А потом началась специальная военная операция, и Дозор со своим взводом участвовал в боях на киевском направлении.

Комбат и взводный закончили обсуждать задачу и вышли во двор. Семеро бойцов, одетые в маскхалаты, сидели во дворе дома, придерживая между ног рюкзаки, вес которых доходил до тридцати килограммов. Помимо боекомплекта, приборов ночного видения, биноклей, нужно было нести на пять дней воды и сухпаёк. Курили. Увидев комбата, дружно встали, притоптав окурки каблуками.

– С Богом, ребята! Возвращайтесь все живыми! – напутствовал комбат и долго стоял, глядя вслед, пока они не исчезли в наступившей темноте.

Вслушиваясь в шорохи, разведчики бесшумно пробирались по лесополке, среди обломков обгоревших, изломанных взрывами деревьев. На редколесье двигались перебежками, оценивая обстановку в прицел. Поднятая рука впереди идущего говорила, что чисто и можно работать дальше. У каждого бойца был свой сектор обзора. Один смотрел в небо, чтобы заранее увидеть дроны или спрятавшегося в ветках уцелевшей сосны снайпера. Второй выискивал по пути передвижения группы мины или растяжки. Остальные смотрели по сторонам. Оставаясь незамеченной, группа обошла на «нуле» позиции своей пехоты и двинулись вглубь серой зоны, оставляя позади все три линии обороны.

Время у них ограничено – до рассвета надо ближе подобраться к позициям ВСУ и устроить пункты наблюдения. Боевые действия для разведчика – это, в первую очередь, испытание нервной системы и хладнокровия. Нужно зарыться в листву и лежать неподвижно. Противник совсем рядом – до бойцов доносится запах сигарет или тушёнки обедавших солдат ВСУ, но отправлять укров к Бандере нельзя – разведчиков тут как бы нет, они призраки. Особенно тревожно по ночам. В приборах ночного видения иногда появляются яркие точки, пятна, силуэты. Маленькие точки – это побежали кормиться мыши-полёвки, пятно покрупнее – петляет между деревьями заяц-русак. Опаснее всего двуногие силуэты. При их появлении надо быстро разобраться, что они здесь делают: устанавливают легкий миномёт, или диверсионная группа врага пробирается вглубь нашей территории.

* * *

Комбат заполнял журнал боевых действий, когда раздался вызов по рации, и комбриг приказал ему явиться в штаб. Тайга собрал со стола нужные бумаги, засунул их за пазуху под бронежилет и вышел во двор. Водитель «Урала» с позывным «Малой» стоял на скамейке, что была врыта в землю под раскидистой черешней, и, согнув ветку, обирал спелые ягоды.

– Собирайся, едем в штаб, – приказал Тайга.

– «Урал» выгонять? – спросил Малой, спрыгивая на землю.

– Нет, поедем на «козлике».

Штаб бригады находился километрах в десяти от Ясного, в посёлке городского типа Новотроицкое. Расселился он в подвалах Дома культуры советской постройки. Два этажа с бетонными перекрытиями давали хороший запас прочности. В центре подвального помещения стояли три стола, накрытые большой оперативной картой с обозначением войск бригады, соседей и противника. На стенах – схемы и православный красный стяг с изображением Спасителя. Яркие лампочки, запитанные от генератора, освещали фигуры высокого жилистого комбрига и щуплого начальник штаба. У комбрига был позывной «Амур». Он закончил с отличием академию, работал там преподавателем, но с начала специальной военной операции попросился на фронт. Комбриг не любил командовать из штаба, сам проходил жёлтую зону, если считал нужным – заходил в красную. Офицеры бригады уважали его за знания и опыт, прощая крутизну нрава и жёсткость в решениях. Комбриг участвовал в войне с Грузией, в Цхинвале командовал танковым батальоном. Начальник штаба – позывной «Штурм» – практически не выходил из подвала как невыездное лицо. К нему стекалась вся информация от батальонов и разведки, он планировал все операции. Невысокий, худощавый, он высох за время боев ещё килограммов на десять. Склонившись над картой, Амур и Штурм что-то вполголоса обсуждали. Рядом с ними, слегка ссутулив широкую спину, сидел наголо бритый оперативник с позывным «Прибой». Тайга сел на табурет у стола. Оперативник поднял на него красные от недосыпания глаза и приветливо кивнул. Прибой уважал этого капитана. Привыкший к открытым отношениям среди разведчиков, он не подчёркивал почтения к звёздам. Тайга всегда вёл себя как офицер, знающий себе цену, за что, видно, до сих пор не получил заслуженные погоны майора.

Пригнув голову под низкой притолокой, в подвал вошёл высокий, немного нескладный командир второго мотострелкового батальона с позывным «Торос». Доложил о прибытии и устроился возле Тайги.

Усталые, плохо выбритые, а кто и с отросшими бородами офицеры заполняли помещение, рассаживались вокруг стола на стулья и табуреты. Комбриг дождался, когда стихнет шум шагов и передвигаемых стульев, поднялся из-за стола, оглядел присутствующих, спросил с улыбкой:

– Ну что, товарищи офицеры, как настроение?

– Настроение боевое, всё в штатном порядке, – ответил замполит.

– Перед нами поставлена задача – занять населенный пункт Владимировка. Посёлок городского типа, находится в тридцати пяти километрах от Волновахи, – показал Амур карандашом на оперативной карте. – По данным разведки, воинские части ВСУ оставили посёлок, только на окраинах сохраняется ещё несколько опорников. Нам необходимо зачистить Владимировку и закрепиться в ней. Ещё раз всем напоминаю: у нас идёт специальная военная операция, поэтому заходить в жилые дома мы не имеем права.

– Там могут быть вэсэушники, которые сменили форму на гражданскую одежду и спрятались у родственников, – сказал кто-то из офицеров.

– Это уже не наши проблемы, а органов ФСБ и военной контрразведки, – ответил Амур.

Совещание шло больше часа. Разъезжались уже вечером.

– Может, вы со мной? – предложил Торосу Тайга. – Обсудим по дороге предстоящее наступление.

Тот с сомнением поглядел на «козлика», спросил с усмешкой:

– Где вы такой раритет отрыли?

– По блату донецкие продали, – пряча улыбку в уже начавшей отрастать бородке, ответил Тайга. – Вы до этого на каком направлении воевали?

– Я из нового пополнения прибыл. Завтра первый бой.

– Так поедете?

– Нет, я уж на своем «Урале», – отмахнулся Торос.

– Тогда до встречи на «нуле», – протянул ему на прощанье руку Тайга.

* * *

Прямые улочки Владимировки тянулись вдоль речки Кашлагач. Посёлок делился на две части: на северо-западе был частный сектор, юго-восточная, застроенная двух- и пятиэтажными домами, была известна в округе как «Завод». Название было связано с находящимся на этой территории шамотным комбинатом, занимающимся выпуском огнеупорных изделий и материалов.

Взяли посёлок быстро, почти без боя. Хохлы попались какие-то не особо воинственные, на рожон не полезли, только на окраинах пытались какое-то время сопротивляться, но потом отошли на запад, к своим укрепрайонам. В течение дня бойцы проверили все разрушенные дома, чердаки, подвалы, все пустующие постройки, где боевики могли спрятаться или заложить тайники.

После обсуждения с начальником штаба, Тайга решил устроить наблюдательный пункт в частном секторе, ближе к лесопосадкам, где закрепился противник.

Офицеров было мало, и комбату по несколько дней приходилось жить на командном пункте. Оттуда он провожал разведчиков на задания, там же их встречал. Иногда оставлял за себя кого-нибудь из командиров групп и уезжал на базу в посёлок Ясное, чтобы помыться, постираться, отдохнуть.

В один из дней на КП батальона зашел Монгол, поприветствовав всех, сказал:

– Сегодня мимо нас на великах катались пацаны, показались мне они подозрительными. Раньше я их в нашем секторе не замечал. Отправил своих бойцов осмотреться, а они вот это нашли. – И он вывалил на стол радиомаячки.

– У тебя соображалка совсем не работает? Зачем эту хрень в штаб притащил? – возмутился Ладан.

– Да ты не бойся, они обезврежены, – усмехнулся Монгол, доставая из кармана мятую пачку сигарет.

– Может, это не дети накидали? Я их сегодня тоже видел. Им всего лет по тринадцать.

– А Вале Котику из Шепетовки в Отечественную сколько было?

– Нашёл, с кем сравнивать хохлят, – хмуро огрызнулся Ладан.

– Хватит спорить! – отрываясь от карты, строго взглянул на них серо-зелёными глазами комбат. – Монгол прав. В чеченскую такие пацаны немало наших парней постреляли. У половины этого села отцы воюют против нас. И для них мы никакие не освободители, а просто русня, которую надо уничтожать. Их так в школе учили. Надо с этим благодушием заканчивать.

– Ты что же, командир, предлагаешь в пацанов стрелять? – брови Ладана поползли вверх.

– Не предлагаю! Но усилить внешнюю охрану нашего военного объекта необходимо, чтобы кто попало мимо не шлялся, – строго ответил Тайга. – Считайте, что спокойная жизнь закончилась, теперь нацики нас учуяли, ждите прилёты.

– Командир, вас штаб вызывает, – сказал связист, прерывая разговор.

* * *

«Козлик-75» ехал прытко, сотрясая пассажиров на ухабинах. А у Тайги не выходил из головы разговор Ладана и Монгола.

«У нас за спиной стояли наши славные предки, и у противника стояли те же предки, которые гнали пинками фрицев до самого Берлина. Только на той стороне старательно забыли об этом, у них победила память тех, кто, воюя на стороне Гитлера, стрелял в дедов. Здесь, в занятой бандеровцами земле, мало кто ждал русских как освободителей. Долгими разговорами и разными шоу мы убедили себя, что противник – слабак и запросит пощады, как только Россия замахнётся. Большинство россиян ждёт быстрой победы. Люди думают: что может этот карлик против такой большой, мощной и сильной страны? А хохлы готовились к войне. Не просто готовились, а прямо жаждали помериться силами с Россией. Они знали, что за спиной у них стоит накачанный оружием военный блок НАТО, созданный семьдесят три года назад для того, чтобы воевать с русскими. Те, кто хлебнул горького за пять месяцев боёв, понимали, что это никакая это не военная операция, а кровавая длительная война. Люди просто забыли, что в Великую Отечественную Украину освобождали от немецких фашистов несколько армий, общей численностью свыше двух миллионов человек. Хорошо, если бы это поняли в тылу», – думал комбат.

* * *

В штабе его встретили Амур, Штурм и командир второго батальона Торос.

– Проходи, капитан, ближе, – пригласил комбриг. – Штабом бригады принято решение начать наступление и захватить позиции ВСУ. Согласно разведданным, в десяти километрах от Владимировки, на северо-западе, в районе известкового карьера обнаружен узел обороны противника с долговременными и полевыми фортификационными сооружениями в виде буквы «П». Дотов всего шесть, они находятся на расстоянии друг от друга до сотни метров здесь, здесь и здесь, – указал он карандашом на карте. – Каждая огневая точка прикрывает огнём как минимум одну соседнюю. В узле обороны имеются траншеи и ходы сообщения с залитыми бетоном огневыми точками. Разведка докладывает, что в укрепрайоне обнаружено до роты личного состава противника. Последнее время ВСУ начали подтягивать туда резервы. Торос, ваша задача выбить боевиков из этого укрепрайона.

– У меня проблемы с личным составом, товарищ полковник. Прошу подкрепить моих штурмовиков бойцами из разведки, – приглушённым голосом попросил Торос.

В штабе повисло молчание. Тайга хмуро разглядывал комбата мотострелков. Амур знал об этой проблеме во вверенной ему части. В мирное время служить по контракту шли в армию охотно, но тяжёлые бои под Харьковом и Лисичанском, а потом отступление подорвали дух у некоторых бойцов. Комбриг сурово помолчал, постукивая карандашом по столу, и повернулся к Тайге:

– Капитан, поручаю вам придать каждой роте пехоты по группе разведчиков. Отберёте людей на свое усмотрение. Эвакуацию раненых с поля боя будете проводить при помощи БМП. Медики расположатся на нулевой отметке.

– Что с поддержкой артиллерии? – спросил Тайга.

– Завтра в семь тридцать начнется артподготовка, она будет идти тридцать минут. Наступление начнёте в восемь ноль-ноль. В усиление дадим вам взвод танков и три БМП. Основные маршруты в ночь перед наступлением сапёры разминируют.