Командно-наблюдательный пункт сорок третьей роты специального назначения переселили из лесополосы в Максимовку. В поселке среди грязных сугробов стояли пустые, перекошенные дома с обвалившимися крышами, выбитыми рамами и прогнившими заборами. Из щелей покосившейся хаты, сгоревшей от недавнего обстрела, тянулся дым. Холодный воздух был пропитан гарью, влажным деревом, остывшим пеплом. Худые недоверчивые собаки бродили по улицам, слабо скалясь на посторонних.

КНП устроили в двухэтажном кирпичном здании без окон и дверей. Анна и Старый нашли комнату с окнами на южную сторону, перед которыми росли высокие голубые ели. Краска на стенах облупилась от старости и во время прилётов снарядов противника осыпалась. В первую очередь стали утепляться. Нашли в посёлке несколько плит ОСБ и заколотили окна. В соседних разбитых домах отыскали старый ковёр и печь. В плитах ОСБ вырезали отверстие, вывели наружу трубу. Ковёр повесили вместо двери. Обломков дерева вокруг было много, топили не жалея дров. Прогретые стены просохли, влага испарилась. Старый и Ермак притащили кровати, несколько матрасов. Протянули свет от генератора, запустили «Старлинк», подключили оборудование. На наблюдательном пункте стало тепло и даже немного уютно. КНП роты работал круглосуточно, поддерживая связь с постами воздушной разведки и с ребятами, которые работали на передке.

Часов в девятнадцать откинулся полог ковра, и в дверном проеме появился заместитель начальника разведки штаба армии Запад.

– А вы тут неплохо разместились – тепло, хорошо! – произнёс он, скидывая с себя куртку.

– Привет, Максим! Ты какими путями оказался у нас? – спросил Анна, подавая ему кружку с чаем.

Запад присел на кровать, грея озябшие руки о кружку, скривив лицо, хмуро ответил:

– С подачи начальника разведки, командующий отправил уточнить положение по переднему краю.

Подполковник допил чай и, откинувшись на кровать, прикрыл глаза.

– Полежу немного да пойду, – пробормотал устало.

По посеревшему лицу, по синим кругам под глазами Анна видел, что Максим давно нормально не спал.

– Оставайся у нас. Места всем хватает, – предложил он.

– Я разместился неподалёку от вас, на КП батальона «Шторм», – отказался тот.

– Ты чего такой грустный?

– Хочу домой и на пенсию. А потом – уехать на Алтай, купить дом, завести лошадей и собаку хаски. Просто хочу сидеть в кресле-качалке возле камина и забыть эту грёбаную войну!

– С Олесей пообщался? – спросил Анна. – Я тоже, когда со своими поговорю – хочется всё бросить и уехать отсюда подальше.

Максим сел, провёл ладонью по лицу, словно сдирая многодневную усталость, сказал:

– Мне обещают на днях отпуск. Мы сегодня решили с Олесей: как приеду, сразу распишемся.

– Давно пора. Вы же уже шесть лет вместе.

– Это она не хочет. Я как-то ей ляпнул, что надо расписаться, а то вдруг что со мной случится… И теперь она боится, что мои слова сбудутся.

Оба замолчали, думая каждый о своём. Анна допил чай, отставил кружку, достал блокнот и что-то стал писать. Заметив, что Макс не спит, спросил:

– Завтра куда идёте?

– К лесополосе «Венера».

Анна сверился с картой и недоумённо глянул на него:

– Там же вроде бы хохлы?

– Анна, чё ты начинаешь? – Запад сморщил лицо в свойственной ему манере. – Я же всё у всех уточнил. По докладу командира полка и командира батальона «Шторм» – там наши. Сказали, что нас там встретят разведчики из четыреста тридцатого.

– Я тоже изучил этот район. Меня завтра отправляют туда искать позиции для лётчиков БПЛА.

– Пошли вместе, с тобой кто идёт?

– Ермак, оператор из расчёта БПЛА.

– Ну и отлично, со мной пойдут два инженера.

– Договорились. Тогда утром, часов в семь встречаемся у нас, – согласился Анна.

Запад полежал ещё с полчаса прикрыв глаза, потом поднялся и, попрощавшись, ушёл.

Анна проснулся часов в шесть. Попил чаю, проверил экипировку и оружие. Около восьми пришёл Запад.

– Готов? – спросил, протягивая ладонь для рукопожатия.

– Готов.

– Радиостанции какие есть?

– «Азарт» и «Киросан».

– Бери обе, – сказал он. – У меня тоже «Азарт», но на частоте «штурмов».

– Ермак, возьмёшь одну радейку? – спросил Анна оператора.

– Конечно, возьму, – ответил тот и взял с полки «Киросан».

Старый, наблюдая, как Анна пытается пристроить радиостанцию на экипировке, вытащил у него из плитника магазин на сорок пять патронов и посоветовал:

– Засунь вместо магазина.

– Иди ты в задницу, я лучше без радиостанции пойду, всё равно толку от связи нет. – Анна сердито забрал у Старого магазин и засунул обратно.

Ермак, с улыбкой наблюдая за их перепалкой, предложил:

– Командир, давай «Азарт» мне, а сам бери мою радейку.

Они поменялись радиостанциями. Анна нашёл прищепку и зацепил «Киросан» на броню. Пока они разбирались с рациями, подошли два инженера.

– Выдвигаемся, – приказал всем Запад.

Они вышли на улицу. Тумана не было. Серый утренний сумрак – самое время для выхода. Под ногами скользкая грязь. Пахло выжженной землёй. Там, где были огороды, в чёрную мокрую землю вросли пустые гильзы, сломанные ящики, обугленные доски. Идти до нужной точки надо было километра три. Первыми шли инженеры, следом за ними Запад, затем Анна и за ним Ермак. Оператор вместе с автоматом взял с собой ружьё, чтобы отстреливаться от FPV-дронов. Из-за пролетавших в небе разведчиков шли долго, часа два с половиной. Анну не покидало чувство какого-то волнения, но не за себя, а за предстоявший день. Вышли к блиндажу, где их должны были ждать разведчики четыреста тридцатого полка. Запад громко крикнул:

– Четыреста тридцатый! – В ответ тишина.

– Ты что орёшь? – шёпотом зашипел на него Анна. Взяв под ствол вход в блиндаж, он кивнул на вход, тихо произнёс: – Давай, заходи аккуратно, мало ли…

Запад осторожно спустился по ступенькам вниз, отвёл стволом автомата полог входной шторы, заглянул внутрь:

– Чисто.

Анна спустился к нему, зашёл в блиндаж. В темноте в углу светился огонёк. Он осторожно приблизился – на топчане горел фонарик пауэрбанка. Следом за ними вошли инженеры и Ермак. Осмотрелись. Под топчаном стоял ящик с продуктами и хохляцкой тушёнкой. Кто-то прислонил к лежанке два одноразовых гранатомёта. Возле противоположной стены стояла маленькая печка, по полочкам разложены гранаты иностранного производства и патроны.

– Подозрительно как-то всё, – шепнул Анна.

– Что тебе не так? – спросил Запад.

– Никого нет, но фонарик на пауэрбанке горит.

– Может, разведчики ушли вперёд?

– Здесь даже нет их следов. Ни пайков, ни окурков, ни спичек из-под пайков. Подозрительно.

Запад опять скривил лицо.

– Да всё в порядке. Пошли дальше.

Они прихватили с собой одноразовые гранатомёты и вышли из блиндажа. Было слышно, как недалеко ездит укроповская БМП, прочёсывая крупнокалиберным пулемётом лес.

Запад закинул один гранатомёт на себя и, улыбнувшись сказал:

– Если что, по бэхе вдарим. По моим данным, надо осмотреть ещё два блиндажа.

Они тоже оказались пустыми.

– Что дальше? – спросил Анна.

– Пройдём немного вперёд, налево пойдёт лесополоса «Венера», по ней и спустимся к своим.

Они вышли на Т-образный перекрёсток между лесополосой, по которой передвигались, и «Венерой». Посадки разделялись разрывом метров шесть, за ним шла накатанная дорога – видно, раньше тут катались хохлы, за дорогой был ещё один разрыв. До поворота на «Венеру» они нашли ещё два пустых недоделанных блиндажа.

– Уходим, никто нас здесь не ждал, – негромко произнёс Анна.

– Они у меня получат! – зло прошептал подполковник и скомандовал: – Давай посмотрим вон тот блиндаж, что через дорогу, и уходим.

Первым двинулся Ермак, за ним Запад, следом Анна. Инженеры перекуривали и отстали метров на тридцать. Около накрытого большой маскировочной сетью блиндажа Ермак сместился немного на запад, вглядываясь в глубину лесополосы. Анна зашёл сверху, отодвинул сетку и навёл ствол, прикрывая Запада. Тот приблизился ко входу и неожиданно громко закричал:

– Вы кто такие? Руки вверх!

Снизу, с входной траншеи, ударила автоматная очередь. Максим повалился камнем. Анна упал на колени и начал стрелять по траншее. Обернувшись, он призывно махнул рукой отставшим инженерам, чтобы они окружали противника справа, но те даже не попытались вступить в бой. Резво развернулись и скрылись в лесополосе. В паре шагов от Анны Ермак плотно наваливал в траншею из автомата… Запад отстреливался лёжа. В метре от него грохнул взрыв гранаты, взметнув вверх землю. Вторая граната упала в неподалёку от Анны. Он упал, откатился за ствол дерева. Сверху посыпались комья земли. Анна перезарядил автомат и продолжил поливать очередью блиндаж.

– Отходим! Запад – двести! – крикнул Ермак.

Анна глянул в сторону Максима, тот лежал не шевелясь.

– Откатываемся назад через дорогу, – приказал он.

Они начали отходить к лесополке. За спиной раздался взрыв ещё одной гранаты. Оба залегли, чтобы осмотреться.

– Что у тебя с БК?

– Четыре магазина уже пустые, – ответил Ермак.

Хохлы огонь не прекращали. На голову сыпались срезанные пулями ветки.

– Помогите! – услышал Анна голос Максима.

– Запад живой! Переходи на «Венеру» и закрой левый сектор, я возьму правый, БК экономь, – приказал Анна Ермаку.

Оператор отошёл метров двенадцать от Анны и на рывке перескочил на «Венеру».

– Запад, выходи! Мы прикрываем! – крикнул Анна.

Максим под их огневым контролем выполз на дорожку.

– Ползи ко мне! – позвал Анна.

От боли и шока тот не услышал его и заполз туда, где был Ермак. Перезаряжая магазин, Анна услышал, как Ермак спросил:

– Командир, что у тебя?

– Жжёт шею, спину и ногу, – со стоном ответил Запад.

В небе раздался мерзкий звук вражеского коптера. Анна вскинул голову и увидел, что над оператором зависла «юла» с двумя сбросами. Ермак тоже заметил «птицу». Как опытный лётчик, он начал бегать по тропинке вдоль лесополосы взад и вперёд, оглядываясь на дрон, чтобы успеть отскочить в момент сброса. Первый сброс он успел уловить, прыгнул рывком в сторону и упал на землю, пережидая взрыв. Спасаясь от второго сброса, оператор вскочил и бросился вдоль лесополосы на юг. Анна видел, как дрон скинул гранату, как Ермак рывком нырнул в лесополку, услышал взрыв, после которого наступила тишина.

Коптер развернулся и улетел на перезарядку. Не прекращая стрельбу, Анна закрывал правый и левый сектор. В небе снова раздался звук коптера. Теперь дрон завис над деревом, под которым сидел Анна. Оператор «птички» не мог его видеть – Анну хорошо прикрывал изогнутый ствол. Хохлы попытались с земли скорректировать свою «птичку», однако взрыв раздался метрах в восьми левее. Следом раздался свист сто двадцатой мины. Она угодила прямо туда, куда минутой ранее нырнул оператор.

«Ермак двухсотый», – подумал Анна. Высунувшись из-за дерева, он огляделся, увидел, что Запад без брони и каски выполз из лесополки на тропинку.

– Ты что творишь?! – Анна в сердцах выругался. – Ползи обратно, я попробую к тебе пройти! – прокричал он.

Но оглушённый болью Максим не слышал его, лежа на тропинке, он непрерывно повторял:

– Мне больно, как же мне больно!..

Над Анной завис ещё один дрон, сделал сброс, но рвануло метрах в десяти правее. Второй попытки не последовало, коптер развернулся и улетел к своим.

«Повезло», – подумал Анна, глядя ему вслед. Пользуясь передышкой, попытался на рывке пройти к Западу. Но тропинка была у противника вся как на ладони. Едва он высунулся из-за дерева, как пули подняли фонтанчики земли прямо перед ним. Снова раздался шум винтов в небе. В отчаянии Анна смотрел, как коптер завис над Западом.

– Максим! Ползи в полку! – кричал он, не в силах что-то предпринять.

Но тот, словно не в себе, продолжал ползти по тропинке, со всхлипом повторяя:

– Как же мне больно!..

Коптер сбросил гранату в метре от Максима. Второй сброс попал рядом. Уткнувшись лицом в землю, Запад неподвижно замер. Дрон висел над ним, вёл наблюдение… Стреляя в сторону хохлов, Анна не позволял им приблизиться. Однако и противник палил по открытке без остановки, как будто патроны у хохлов были бесконечны.

– Запад! Запад!.. – в надежде услышать отклик, звал периодически Анна.

Оператор вражеского дрона, видно, убедился в смерти Запада и увёл «птичку» в свою сторону. Анна попытался снова прорваться к Максиму, но автоматные очереди отрезали дорогу. После его попытки прилетел ещё один дрон со сбросами. Скинул груз и ушёл пустой.

– Будьте вы прокляты! – в бессилии крикнул Анна ему вслед. «А вдруг Максим живой?» – стучало в голове и не давало возможности покинуть место боя.

Он вытер грязь с лица, подумал: «Сейчас рвану на пересменке». Но миномёты и коптеры били без продыху. Приподнявшись на колено, Анна вгляделся в Максима. Тот лежал неподвижно, не подавая признаков жизни. «Двести!» – сокрушённо подумал Анна.

Патронов осталось совсем мало. Он был один. «Кончатся патроны, хохлы могут окружить и тогда всё, конец… Надо отходить», – понимая, что друга уже не спасти, принял решение Анна.

Он поймал пересменку дронов и нырнул в лесополку. Выходил обратным маршрутом. Недалеко от блиндажа, в который они зашли в самом начале, Анна остановился. «Хохлы могли спуститься и ждать нас на выходе», – подумал он и свернул на южную сторону лесополосы, к полю. Рывком перескочил открытку до ближайшей реденькой полоски леса. Среди деревьев наткнулся на двенадцать тел наших погибших бойцов. Трогать их не стал – хохлы могли тела заминировать. На краю леса наткнулся на скиданный на скорую руку небольшой навес из веток. Кругом валялись бинты, темнели пятна запёкшейся крови. «Кто-то трёхсотый мотался», – подумал он и, спрятавшись под навес, устало присел перекурить. Сидел, обдумывая дальнейший путь. Впереди было открытое пространство метров четыреста. Решил не рисковать и идти через поле до оврага, который выводил на лесополосу «Мухомор». Пошёл сырой липкий снег. Стало мокро и невыносимо холодно. Анна потушил сигарету, глотнул из бутылки воды и направился в сторону отряд БПЛА.

Он завалился в блиндаж к лётчикам, трясясь от холода. Не раздеваясь, приказал Урану:

– Взлетай в сторону «Венеры», во время задачи мы наткнулись на хохлов. Запад двести.

Ребята подняли дрон, слетали на место их боя, сняли видео и отправили в штаб.

Проверив связь, Анна вышел по рации на свой КНП:

– Старый, отправь машину к лётчикам, пусть меня заберут отсюда.

Часа через полтора за ним приехала их «Нива-багги» и увезла в Максимовку. На КНП он узнал, что Ермак живой и его увезли в госпиталь – у оператора были в осколках рука и нога. Позже, при встрече, Анна спросил его:

– Как ты успел уйти? Ведь сто двадцатая мина упала почти сразу в то место, куда ты нырнул?

– А что, сто двадцатая точно прилетала? – озадаченно спросил тот. – Меня тогда шибко контузило, ничего не помню.

Анна переоделся в сухое, отогрелся, выпил чаю и только потом вышел на начальника разведки. Он рассказал, что бойцов разведки четыреста тридцатого полка в указанном квадрате не было. Что они нарвались на противника и приняли бой, в котором Чупкин Максим Юрьевич, заместитель начальника разведки штаба 29-й армии погиб, как герой.

А потом капитан бессильно завалился на свою кровать и провалился в тяжёлый, рваный сон. Проснулся оттого, что телефон разрывался от звонков. Все хотели знать, как всё случилось. Пока спал, разнеслась весть, что он двухсотый. Кто-то говорил, что выжил, но тяжело ранен.

– Повезло, – коротко, не вдаваясь в подробности, отвечал Анна.

Жена в тот день тоже потеряла его. Чтобы напрасно не волновать, сказал, что просто не было связи.

Впоследствии он узнал, что в отчётах его не указали и официально его на месте боя не было.

Спустя трое суток на лесополку «Венера» и опорники хохлов начался активный наступ. 14-я отдельная бригада специального назначения выбила противника с позиций, и тело Запада смогли забрать.

Через три недели отряд БПЛА заехал в тот самый блиндаж, где Анна, Запад, и Ермак приняли бой. На входе лежали уже подпортившиеся тела двух вэсэушников, которых они прибрали в той перестрелке. Лётчики вытащили их на окраину лесополки и прикопали. Счёт в нашу пользу в тот день был 2: 1, но Анна не смирился с потерей друга и до сих пор считает, что в тот день они потеряли гораздо больше, чем противник.

Тимур улетел в отпуск в Читу только через четыре месяца. Он сам рассказал жене, как погиб Запад, потому что не хотел, чтобы она узнала эту историю от других, не хотел, чтобы любимая в очередной раз переживала за него.

Шёл 2025 год, впереди у ребят были тяжёлые бои, и никто не знал, когда наступит окончание специальной военной операции, начавшейся 24 февраля 2022 года.