Со времени посещения Бастилии любовь маркизы Монтеспан к кавалеру Люссаку еще более усилилась. Теперь Атенаисе были безразличны опасности, которые могли угрожать ей самой. Все мысли устремились к Оливье.

Однажды утром, когда Атенаиса меланхолично размышляла об узнике, гонец принес ей от короля приказ немедленно явиться в Сен-Жермен.

Мучимая беспокойством и желая скорее узнать, в чем дело, маркиза поспешно явилась в замок и немедленно была проведена в кабинет, где ее ожидал король.

– Ваше величество приказали мне приехать, – сказала она после глубокого поклона, – и я поспешила повиноваться вам.

Людовик учтиво ответил на ее поклон и указал маркизе на кресло.

– Я признателен за вашу поспешность… То, что я вам должен сказать, очень важно.

Холодное обращение короля беспокоило Атенаису.

Король, забывая свою обычную осторожность или, может быть, опасаясь дать слабину, пошел прямо к цели.

– Вам небезызвестно, сударыня, о задержании Вуазен, прорицательницы с улицы Борегар.

Атенаиса чувствовала, что сейчас упадет в обморок.

– Да, государь, – пробормотала она, – но…

Король перебил ее:

– Но вы не знаете, что вас обвиняют в нечестивых, святотатственных делах, совершенных вместе с этой женщиной. Самые громкие имена моего государства, увы, уже замешаны в этом гнусном деле, и Бог не захотел избавить меня от еще большего горя – горя увидеть в списке преступников ваше имя.

Маркиза от такого грубого обвинения сделалась высокомерной.

– Государь, на подобную клевету можно отвечать только холодным презрением. Но так как недостойные люди осмелились внести мое имя в список преступников, и так как ваше величество от этого взволновались, я не могу оставаться равнодушной и холодной. Я не собираюсь оправдываться перед вами: слишком чудовищным мне кажется подобное подозрение, поэтому я предоставляю вам самому защитить мою честь.

Она встала и приблизилась к монарху, который был тронут ее столь искренним и уверенным видом.

Во взгляде Атенаисы читалась буря чувств.

– Однако, – возразил король более мягким голосом, – вы не можете отрицать ваших отношений с Вуазен.

– Конечно, государь, я знала эту женщину, она ухаживала за кавалером Люссаком. Она это делала с таким знанием и преданностью, что я, как полагается в таких случаях, выразила ей мою признательность, когда отправилась лично благодарить несколько дней спустя. Но наши отношения на этом прекратились, я никогда ее более не видела.

Маркиза брала смелостью.

– Я хотел бы иметь возможность верить вам, сударыня. К несчастию, недавние события и слишком убедительные улики подорвали доверие, которое я к вам питал… Узнаете ли вы эту драгоценную вещицу?

И король протянул маркизе Монтеспан браслет, принесенный накануне начальником полиции.

Ничто не дрогнуло в лице Атенаисы, она ответила:

– Да, государь, этот браслет принадлежит мне.

– Ну так, сударыня, – сказал монарх, – этот браслет был поднят сыщиком Ларейни на улице Борегар, у Вуазен.

– У Катерины Вуазен?! – воскликнула маркиза Монтеспан. – Это невозможно, государь… Да, несколько дней назад я заметила исчезновение этой драгоценной вещи и не могла утешиться от ее потери, так как браслет подарили мне вы, государь. Портрет нашего сына, который вы приказали поместить в браслет, делает эту вещь для меня вдвойне значимой… Я везде искала ее, но тщетно. Я более не сомневаюсь, что стала жертвой гнусной кражи… Но этот браслет украли у меня в Кланьи, и я не могу объяснить, почему его нашли у колдуньи, которую вы приказали задержать.

– Однако это легко объяснить, сударыня, – сказал король, тронутый воспоминаниями, вызванными маркизой. – Этот браслет вы сами забыли у госпожи Вуазен.

– Я, государь?! – воскликнула маркиза. – Эта драгоценность исчезла меньше месяца назад, а я более года не видела этой женщины.

Король испытывал жестокие сомнения. После долгого молчания он сказал:

– Не желаете ли вы прочитать это?

И он вручил Атенаисе свернутый пергамент.

Смущенная маркиза узнала сатанинскую формулу, произнесенную над нею в зловещей обстановке черной мессы. Фаворитка поняла, что, если на этот раз ей изменит присутствие духа, она пропала.

Тогда под влиянием сверхчеловеческой воли, с энергией утопающего, хватающегося за соломинку, она громко прочитала:

«Я прошу дружбы короля, дофина и ее продолжения… Чтобы королева была бесплодна… Чтобы король покинул свое ложе и стол для меня и моих родных… Чтобы мои слуги и домашние были ему приятны. Любимая и уважаемая высшими сановниками, чтобы я могла быть призвана в совет короля и знать, что там происходит. Чтобы эта дружба, усилившаяся более, чем прежде, заставила короля покинуть и не смотреть более на Фонтанж, и чтобы, дав королеве развод, король женился на мне!»

Атенаиса подняла голову и взглянула прямо в лицо своему коронованному любовнику, который слушал, пораженный, когда с губ любовницы сходила святотатственная мольба.

– Сударыня, – прошептал Людовик колеблясь. Хладнокровие фаворитки его смущало. – Теперь вы вспомнили? Этот пергамент был найден у Вуазен возле браслета… Понимаете вы?..

Маркиза возмутилась.

– Да, государь, я понимаю… Я понимаю, что вы, мой повелитель, обвиняете меня! У меня украли браслет, и его подобрали у прорицательницы… Возле этого браслета было это гнусное и глупое воззвание, в котором даже не смели написать моего имени, – и вы заключили, что я об этом молила… Да, государь, я также понимаю, что я – жертва ужасного заговора. Я понимаю, что меня хотели заманить в ужасную западню, в самую подлую из ловушек.

Монарх не нашел ни одного слова, чтобы остановить этот притворный гнев.

– О государь! – продолжала маркиза, глаза которой внезапно наполнились слезами. – Как ваше величество могли считать меня виновной?.. Пусть осведомятся, пусть допросят Вуазен, ее сообщников, всех, кто может помочь правосудию и направить его на путь истины… Но, ради Бога, не дайте покрыть позором женщину, которую вы любили, мать ваших детей! Ах, государь, надо же было обречь меня на это унижение! Скорее предайте меня пламенной палате.

– Нет, сударыня, нет, я не дам вас допрашивать господам комиссарам… Я сам, если это надо, буду единственным вашим судьей… Богу угодно, чтобы следствие, которое я веду в данный момент, рассеяло все мои опасения. Это – мое самое горячее желание. Сегодня вы можете отправиться в ваш замок Кланьи и ожидать новых распоряжений.

С полным доброжелательством Людовик взял под руку маркизу Монтеспан и довел до двери.

Все еще дрожа, Атенаиса вышла, не произнеся ни слова.

А несколько минут спустя начальник полиции Ларейни, вызванный Людовиком XIV, вошел в королевский кабинет.

– Скоро ли должен предстать пред пламенной палатой кавалер Люссак? – спросил король.

– Я ожидаю вашего приказания, государь.

– Допрашивали ли вы его снова?

– Да, государь, но, как и в первый раз, он настаивал на своей невиновности. Его ответы во всех отношениях совпадали с теми, какие он дал пред тем. Я приступлю, если вам угодно, немедленно к новому допросу и затем приведу этого узника к господам комиссарам.

– Бесполезно, – поспешил ответить король. – Пусть никто не знает о его задержании. Прикажите отложить также допрос Лезажа и Романи. И позаботьтесь, чтобы их держали в самом строгом уединении. Отдайте распоряжение согласно обстоятельствам господину Ферронэ. Что касается госпожи Дезэльё, то пусть ее тотчас же задержат и отправят в Венсенскую тюрьму. Ступайте, сударь.