Тотчас же после ночного посещения Дегрэ начальник полиции Ларейни поспешно послал гонца в Сен-Жермен и сообщил министру Лувуа со всеми подробностями о последних сведениях, принесенных сыщиком.

Министр, в отличие от Ларейни, не был склонен к долгим колебаниям. У него сразу явилась уверенность, что маркиза Монтеспан замешана в эти дела, а также убеждение, что следствие не замедлит дать этому доказательства.

Всегда владевший собою Лувуа оканчивал чтение очень подробного доклада Ларейни, когда его верный слуга, Лакло, доложил ему о главном начальнике полиции.

– Ну что? – живо спросил министр.

– Вуазен задержана сегодня утром. Я велел препроводить ее под надзором Ларейни сначала в Малый Шатле, а затем, после краткого допроса, в Венсенский замок.

Ларейни рассказал о происшествии и как благодаря прозорливости одного сыщика помощник прево, в присутствии комиссара Камюзе, мог захватить Катерину в тот момент, когда она выходила из церкви Добрых Вестей.

– Она была одна? – спросил министр.

– Нет, сударь. Когда ее заметил сыщик в церкви, то видел возле нее патера и двух скромно одетых женщин, которых он не знает. При выходе от обедни они исчезли в толпе богомольцев.

Лувуа принялся размышлять. Присутствие этих двух женщин, по-видимому, пробудило в нем любопытство.

После некоторого молчания Ларейни объяснил еще, как Дегрэ обнаружил в саду прорицательницы одного из придворных принца Орлеанского.

– Одного из придворных принца Орлеанского? – спросил удивленный Лувуа.

– Да, сударь. Он был, по-видимому, тяжело ранен, и состояние, в котором он находился, не позволяло Дегрэ заставить его говорить. Но, возвратясь в Париж, я отправлюсь в Бастилию и допрошу его сам.

– Хорошо, и вы дадите мне тотчас об этом допросе отчет… Но чтобы до нового распоряжения никто не знал имени этого придворного, кто бы он ни был… Нет ли еще чего-нибудь особенного?

Начальник полиции вручил Лувуа найденные Дегрэ браслет и пергамент.

Министр долго их рассматривал.

– Это открытие, – сказал он, узнав портрет, – в высшей степени важно, и теперь, я полагаю, нам надо быть осторожными…

– Однако… – хотел возразить начальник полиции.

– Да, сударь, – перебил его Лувуа. – повторяю, что в подобном случае надо действовать с большой осмотрительностью.

– Я того же мнения. Но что же тогда должен делать я?

– Вы как можно скорее составите доклад, в котором изложите все утренние события. Вы отправите его ко мне, а я передам его королю… Но воздержитесь называть по имени знатную даму, явившуюся вчера вечером к Вуазен, и выражать малейшее подозрение о ее участии в этом деле.

И так как начальник полиции казался удивленным этим ограничением, мало согласующимся с порывистым характером Лувуа, то последний сказал:

– Верьте мне, сударь, подобное обвинение не может исходить от нас. Мы держим в руках Вуазен и, надеюсь, не замедлим захватить двух ее помощников: Романи и Лезажа, тех самых, с которыми познакомился вчера ваш сыщик Дегрэ… Если есть еще сообщники, то мы узнаем их имена у самих Вуазен, Романи и Лезажа. Пытка развязывает и не такие языки.

Ларейни, как добросовестный и благоразумный полицейский чиновник, не мог не одобрить искусного и осторожного поведения министра.

– Итак, – продолжал Лувуа, – вы мне вручите ваш доклад завтра утром… До тех пор сообщайте мне обо всем, что произойдет нового. До завтра!

Начальник полиции откланялся.

– В Бастилию! – приказал он кучеру, садясь в экипаж.