Пират бежал по оврагу все дальше и дальше. Но вот он остановился около куста орешника и стал царапать когтями землю. Ребята подбежали и принялись раскапывать землю руками. Похоже, здесь что-то зарыто: дерн нарезан кусками, трава слегка пожелтела. Нина стояла рядом и держала Пирата за ошейник, чтобы он не мешал мальчишкам. Интересно, что там может быть закопано?

– Клад, верно? – шепотом сказал Вася, усердно ковыряя землю сучком орешника.

– Может быть, и клад, – согласился Коля, отгребая землю руками. – Ковырни-ка здесь… И вот здесь…

– Я и сам ковырну, – сказал Володя. Он подобрал где-то острый осколок камня и орудовал им все равно как киркой.

– А что, если сбегать к дедушке? – высказал мысль Федя. – У него есть маленькая лопатка, он даст.

– Бегать долго. Может, здесь и нет ничего…

Но через несколько минут Володе попался под руку кусок брезента. Ребятишки потянули его к себе, посыпалась земля и в склоне балки открылась яма, набитая какими-то ящиками и ящичками. Дети были поражены.

Прежде всего в глаза бросился окованный железными полосками зеленый ящик, который Коля, Вася и Володя видели уже не в первый раз. Они даже опешили, когда увидели его. Старый знакомый! Просто какой-то бродяга, этот ящик. А может, это другой ящик? Коля помнил, как им удалось открыть «их» ящик. Однако теперь он не открывался, несмотря на старания Коли. Зато ему удалось открыть другой ящик. Крышка отодвинулась – в ячейках лежали пистолеты.

– Склад шпионов, – шепотом сказал Володя и со страхом оглянулся. – Наверно, склад тех самых геологов…

– Наверно, у них помощник есть, – высказал догадку Коля, тоже оглядываясь. – Может, тот самый казах? Надо деду Архипу рассказать.

– И сюда привести нужно, а то не поверит, – сказал Вася.

– Конечно, приведем, а ты как думал?

– Возьмем по пистолету, а?

– А если кто-нибудь выстрелит невзначай? Еще ранит кого-нибудь? – спросил Коля со страхом. Он никак не мог забыть случая с Васькиным самопалом.

– И шпион может услышать, – добавил Володя. – Может, он где-нибудь близко, верно, Колька?

– Ну да. Нет, лучше не брать пистолетов…

– А если один взять? – спросил Федя. – Знаешь, чтобы дедушке показать, а то он может не пойти сюда, скажет, мы все выдумали.

– Ну, если для дела, то можно, – согласился Коля. Открыв ящик, он осторожно взял один пистолет, покрутил его в руках, рассматривая, и положил в карман. Ребята тоже взяли по одному пистолету, посмотрели их и с большой неохотой положили обратно. Вот если б стрельнуть из них…

Затем они старательно укрыли яму брезентом, слегка завалили его дерном и хотели было уже лезть из оврага – страшновато было оставаться здесь, – но Нина сказала:

– А как же Пират? Он все туда рвется.

Действительно, Пират все обнюхивал землю вокруг ямы и старался увести Нину дальше по оврагу.

Коля снял с себя тонкий ремешок и привязал его к ошейнику собаки. Затем приказал Нине:

– Отпускай!

Нина отпустила Пирата, и он побежал дальше. Коля побежал сбоку, крепко держа ремешок.

– Наверно, след свежий, – сказал Вася на бегу. – Ишь, как ведет, как все равно видит…

Володя еле поспевал за остальными: очень устал за день и сильно болела правая нога. Наверно, все-таки в пятке сидит заноза. Ему порой казалось, что он идет по раскаленной плите. Но он молчал и, сжав зубы, чтобы не охнуть, молча бежал вслед за Пиратом, стараясь ступать правой ногой только на пальцы. Иногда он переходил на шаг, чтобы уменьшить боль в ноге, но, отстав от ребят, снова пускался рысью. Однако Нина, а затем и ребята заметили, что Володя хромает и отстает все больше и больше. При каждом шаге он так кривил лицо, точно ступал по гвоздям. Ребята остановились. Нина, заглядывая Володе в глаза, спросила:

– Больно ногам, да?

– Нет, – ответил Володя, поглядывая на ребят. Потом добавил: – Не очень… Так, чуть-чуть.

– Ври, – ехидно усмехнулся Вася и хотел еще что-то сказать обидное для Володи, но Коля щелкнул его ладонью по лбу, отчего Вася чуть не прикусил язык, и серьезно сказал:

– Ох, и комарище здоровенный сидел у тебя на лбу! А что, если нам отдохнуть немного, а?

– Нет, отдыхать не надо, – твердо заявил Володя. – А то шпион уйдет.

– Но тебе же больно! – воскликнула Нина. – Я давно вижу, как тебе больно.

– И я вижу, – сказал Федя.

– Ничего мне не больно, – упрямился Володя. – Дойду.

– Может, у тебя там заноза? – спросил Коля. – Помнишь, ты на куст колючки наступил? Думаешь, я не заметил?

– И я заметил, – сказал Вася. – И вот Нинка.

– Какие еще там занозы, – смущенно сказал Володя. Вот, теперь за неженку его считают, смеяться еще будут… Особенно Васька. И как они догадались, что у него заноза?

– А ты думаешь, занозы не могут быть? – спросил Федя. – Могут, да еще какие. Недавно мне такая занозина влетела в пятку, что дед мне ее ножом резал.

– Занозину?

– Пятку. Ох, и больно было – страсть! Я так орал, так орал, что даже из сил выбился, пока дед занозу вынимал.

– У меня тоже заноза была, – вмешался в разговор Вася. – Наверно, побольше твоей…

– А ты видел, какая была у меня?

– А хоть бы и не видал, так знаю. Только я не орал, мне ее в больнице вытащили.

– Я сам вытаскиваю, – заявил Коля таким тоном, точно ему приходилось ежедневно вытаскивать по меньшей мере с десяток заноз. – Я умею. Ну-ка садись, давай ногу.

Володя в нерешительности посмотрел на ребят. Что ж, если у всех из них были занозы, так и ему не стыдно, что у него заноза. Наверно, и отец захотел бы вынуть занозу, если бы она у него была: без занозы все-таки лучше идти, зачем зря терпеть. И шпиона можно скорее догнать.

Володя сел на песок. Коля опустился рядом, положил правую ногу Вовки себе на колени и посмотрел на ступню. Остальные присели на корточки вокруг и тоже посматривали на ступню.

– Э!.. – воскликнул Коля. – Вот так занозина в пятке.

– Целое бревно, – с восхищением добавил Федя. – У меня точь-в-точь такая же была. Ох, и орал я – страсть!

– Вот, а молчал, – сказал Коля Володе. – Ну ничего, мы ее вытащим. Ты будешь кричать?

– Нет, не буду.

– Не кричи, а то от крика начнешь ногой дрыгать, и я не вытащу. Смотри, не дрыгай.

– Ладно, не буду.

– А чем ты ее будешь вынимать? – спросил Вася. – Здесь иголка нужна.

Ребятишки задумались. В самом деле, где взять иголку? Но тут Нина отколола от платья булавку и подала Коле.

– Только смотри, она острая, – сказала при этом Нина. – Не очень пыряй в пятку, а то Володе будет больно.

– Если бы разрезать пятку, то занозу можно было бы легче вытащить, – как бы в раздумье произнес Федя. – Только резать пятку тоже больно. Ох, и орал же я!

Володя слушал эти разговоры, и его пробирала дрожь. Сейчас он испытывал примерно то, что испытывает человек, который сидит в зубоврачебном кабинете и видит, как у больного тянут зуб. Володе очень хотелось выдернуть ногу из цепких рук Коли. Он уже было пошевелил ногой, но Коля сжал ее сильнее и сказал:

– Ты не дрыгай, а то я могу не туда кольнуть.

– Ладно, давай быстрее, – не стерпел Володя. – А то я не дамся, так пойду.

– Сиди, сиди, я мигом. Ты только не ори.

И Коля принялся вытаскивать занозу. Володе было очень больно, хотелось кричать, но кричать было совестно. Вон отец, когда толкал вагон, а его пламя жгло – не кричал. Нет, он обязательно выдержит, не закричит, пусть лишь Колька быстрее вытаскивает занозу. А то надо по следу идти, вон как Пират рвется, Федя и Нина еле сдерживают.

Вдруг пятку точно огнем опалило. Володя охнул, со лба закапал пот.

– Больно? – спросил Коля.

– Нет. Давай быстрее, чего там возишься.

– А ты не дрыгай. Дрыгнул, вот и мимо занозы…

– Ты под низ подхватывай, под низ, – поучал Вася. – А так опять сорвется.

– Не снизу, а сбоку, – авторитетно заявил Федя. – Вот отсюда. А отсюда не зацепишь.

– А ну вас, – отмахнулся Коля от приятелей, точно от надоедливых мух. – Без вас знаю.

Вытерев рукавом пот, струившийся со лба не менее обильно, чем у Володи, он опять склонился над пяткой приятеля. Володя опять охнул: трудно все-таки стерпеть, когда больно. И не хочешь, а кричишь. Когда же он вытащит ее?

Но Коля уже держал в руке занозу и показывал ее ребятам. Володя стал на ноги, наступил на больную пятку.

– Ну как, лучше? – спросил его товарищ. Володя утвердительно кивнул головой, и все тронулись в путь. Вначале почти бежали. Но скоро ребята устали и пошли шагом. Пирата сдерживали теперь уже вдвоем: так он рвался вперед. Подошли к тому месту, где в балку вливался другой овраг, поменьше. Федя сказал:

– Я здесь за водой ходил, когда бахчу сторожил. И дед здесь ходит.

– Значит, шалаш недалеко? – спросил Коля.

– Рядом. Вот вылезем наверх, тут и шалаш. – И Федя указал рукой.

– Пират нас туда и ведет, – заметил Володя, проследив, куда указывал Федя. – Может, мы идем по следу деда Архипа?

– А склад оружия, по-твоему, тоже его? – возразил Вася.

– Конечно, не его, но он мог быть там… Может, мимо проходил…

– Ладно, сейчас все узнаем. Идемте дальше.

…Дед Архип сидел, прислонясь спиной к бочонку. У входа, поджав под себя ноги, сидел казах в халате и лисьей шапке и жадно грыз баранью кость, на которой еще были кусочки мяса. Рядом с ним лежала дедова котомка, на котомке – буханка хлеба и отрезанный от нее ломоть. Но к хлебу казах почти не притрагивался. Он обсасывал кость и бормотал, не глядя на старика:

– Второй день верблюд пропал. Председатель сказал: «Не найдешь верблюда – в колхоз не ходи». Ой, какой сердитый председатель у нас! А где его найдешь? Колхоз наш далеко, верст тридцать-сорок отсюда, разве его найдешь – верблюда? Он быстро бегает, а я не кобыла, не конь. Хожу второй день, оголодал совсем. Спасибо тебе, ата, дал покушать. А то хоть подыхай из-за верблюда…

Дед Архип слушал казаха и внимательно поглядывал на него. Как это председатель колхоза мог послать его искать верблюда и не дать лошадь или другого верблюда? Разве пешком много пройдешь? Может, это какой-нибудь бродяга? Надо бы проверить у него документы…

– Мил человек, ты уж не держи на меня обиды, – сказал старик, – есть у тебя документ?

– Документ? Канешна, канешна, есть! – засуетился казах и полез за пазуху. Достал помятую, стертую бумажку и подал старику. – Вот, читай. Ахмет Расманкулов, член сельскохозяйственной артели «Красный Октябрь». Правильно, нет?

Да, справка была верная, за подписью и печатью. Дед Архип вернул справку казаху и спросил его:

– Хлеба-то дать на дорогу?

– Дай-дай пожалста, спасибо скажу! Уй, бульна, хороший ты бабай! Приезжай к нам в колхоз, гостем будешь.

Казах, как видно, был очень доволен приемом, который оказал ему старик. Взяв полбуханки хлеба, которою ему отрезал дед Архип, казах поднялся и направился к выходу. Но вдруг остановился, точно к чему-то прислушиваясь. По лицу промелькнула какая-то тень. Впрочем, он быстро оправился и вышел из шалаша. Навстречу шли наши ребятишки, держа на поводу собаку. Завидев казаха, ребятишки остановились. Пират рванулся было к казаху, но Коля с Володей удержали его. Казах миновал их, покосился на собаку и сбежал в балку.

– Он! – тихо воскликнул Вася, глядя в сторону оврага.

– Тише ты! – остановил его Коля. – Бежим к деду. Вон он, у шалаша стоит.

Ребятишки подбежали к деду и наперебой зашептали, указывая в сторону балки:

– Дедушка, это шпион! Мы его на паровозном кладбище видали.

– Мы склад нашли в балке!

– А Пират нас прямо сюда привел по следу!

– Вот, пистолеты там лежат, в складе!

И Коля подал деду Архипу пистолет. Тот взял пистолет, покрутил его в руках. Ребятишки говорили что-то еще, но старик уже не слушал их: ясно, они в чем-то правы и нужно поскорее задержать этого человека. А там разберутся, кто он такой…

– Добро, – сказал он. – Вы останетесь здесь, а я пойду. Только собаку возьму.

– И я с вами, можно? – попросился Коля.

– И я, – сказал Федя.

– Я тоже, – решительно заявил Володя. – Я не боюсь шпионов.

– Что вы, бог с вами! – воскликнул старик. – Еще перестреляет вас, как куропаток. Сидите здесь и не шевелитесь. Дай-ка сюда поводок.

Дед Архип взял ремешок и быстро пошел с собакой в балку. Ребятишки минуту раздумывали, а потом Коля с Володей бросились следом. Вася, Федя и Нина остались у шалаша.

Коля с Володей следовали за стариком на почтительном расстоянии, чтобы он не заметил их. Но дед не оборачивался. Держа поводок в левой руке, а в правой пистолет, он бежал стариковской рысцой и глядел вперед, отыскивая взглядом казаха. Но Пират увидел казаха, который в этот момент показался из-за выступа берега балки, рванулся, выдернул из рук старика ремешок и огромными скачками бросился к человеку.

Казах заметил овчарку. Выхватив пистолет, он обернулся на миг и выстрелил, но промахнулся. Овчарка бросилась на него и свалила на землю. Раздался еще один выстрел. Пират забился в судорогах. Казах вскочил на ноги и бросился бежать. Дед был далеко. Видя, что неизвестный уходит, дед Архип закричал:

– Ложись, анафема! Стрелять зачну, ложись! – И нажал на собачку пистолета, затем еще и еще раз.

Но Шольц оставался невредим. Отстреливаясь, он скрылся за следующим поворотом балки, потом свернул в другой овраг.

…Все, теперь он ушел. Без собаки они не найдут его. А ночью он уйдет совсем отсюда. Нужно только пополнить запас патронов из тайного склада. Нет, как все-таки хорошо сложилось все вначале и как плохо окончилось это предприятие. О таком конце никто и не подозревал. Начало операции предвещало совершенно иной оборот. Как здорово взялся Крамер за дело. Только потому он, Шольц, и согласился на предложение Крамера участвовать в этой операции.

…План Крамера отличался остроумием и смелостью. Незадолго до того, как было решено забросить в район узловой станции Степная группу диверсантов, разведка установила, что из города Гулова на эту станцию отбывает геологическая партия для проведения предварительных изыскательных работ. Крамер решил воспользоваться такой блестящей возможностью и дал указания точно установить состав экспедиции, ее задачи, раздобыть биографические данные членов экспедиции, их фотографии, описание наружности и т. д. Крамер стал тщательно подбирать кандидатуры для организуемой им «экспедиции». Выбор пал на белогвардейца Морозова и на кулацкого сынка Краснобаева: они хорошо знали эти места. Заготовить фальшивые документы на имя геологов Кротова и Сорокина не составило трудности. Правда, они не успели вовремя высадиться вблизи железной дороги – не рассчитали, когда геологи придут к станции Степная, но все обошлось благополучно. Геологов расстреляли с самолета на бреющем полете. Затем самолет сел, диверсанты переоделись в одежду геологов, трупы закопали в ближней балке.

Потом тоже все шло благополучно. На станции «геологов» приняли хорошо, дали лошадь. Они выезжали в степь якобы для геологических изысканий, а сами радировали командованию о подходе эшелонов на станцию Степная. Он же, Шольц, пробрался на эту станцию гораздо раньше и устроился в конторе «Заготскот» погонщиком верблюдов, из Шольца он превратился в Расманкулова. Днем он занимался верблюдами, а ночью пускал сигнальные ракеты. Делал он это очень неплохо. Лишь однажды наткнулся на паровозном кладбище на ребятишек. Но как ему казалось, все обошлось благополучно, если не считать небольшого шрама – след пули из самопала. Но потом Еремин чуть было не схватил его. Было ясно, что оставаться дольше на станции нельзя: Еремин разузнал все его лазейки и везде расставил свои посты. И все-таки все шло хорошо, пока Краснобаев не допустил промаха с папкой, выкраденной из сундука Зимина. А потом и пошли неудачи. Депо Сорокин не взорвал, водокачку тоже. У Краснобаева не получилось на стрелках… Сорокин попался. А теперь вот и за ним увязались. Зря вышел к старику, надо было бы еще потерпеть день без еды…

Шольц выскочил на верх оврага и от неожиданности остановился: прямо на него неслись галопом два верблюда, запряженные в телегу с высоким кузовом. В кузове, держа в руках веревочные вожжи, во весь рост стоял Кузьма Сапожков, отец Феди. Шольц не раз видел, как он приезжал сюда, к деду на бахчу за арбузами.

…Сапожков возвращался за новой партией арбузов. Он уже подъезжал к бахче, когда услышал выстрелы. Они доносились со стороны Зеленой балки. В той стороне ничего не видно, значит, кто-то стреляет в балке. И Сапожков погнал туда верблюдов. И вдруг из балки вылез человек: Сапожков сразу заметил в его руке пистолет. Что он здесь делает, этот человек? Не успел Сапожков ответить на этот вопрос, как неизвестный круто повернулся и побежал вдоль оврага. Кузьма погнал верблюдов вслед за человеком.

– Эй, гражданин! – крикнул он. – Слышь, остановись, говорю!

Но гражданин вдруг обернулся и выстрелил в Сапожкова. Тот присел и стегнул верблюдов вожжами.

– Кузьма! – послышался позади крик. – Сто-о-о-о-ой!

Сапожков обернулся и увидел, как из балки, в том месте, откуда появился неизвестный, выбирался дед Архип. Сапожков повернул верблюдов и подкатил к деду.

– Что тут у вас происходит? – спросил Кузьма и выпрыгнул из кузова. Дед Архип, тяжело дыша, сказал, указывая пистолетом в сторону скрывшегося в балке человека:

– Надо словить нехристя… У тебя-то силов поболе… Собаку убил, злодей, ни про что ни за что, в людей стреляет… На, а то голыми руками-то его не возьмешь.

Сапожков ясно представил себе обстановку. Если человека преследуют, он не пойдет обратно по балке, а постарается уйти вперед. Значит, нужно перехватить его вон в том месте…

Кузьма взял у деда пистолет, вскочил в кузов повозки и погнал верблюдов вдоль балки. Метров через триста, решив, что он отъехал достаточно, Сапожков остановил верблюдов и спустился в балку, где затаился за кустами орешника. Диверсанта он заметил совсем не с той стороны, откуда ожидал. Человек минуту простоял совершенно неподвижно, очевидно, прислушиваясь, потом опустился на колени и стал лихорадочно разбрасывать руками дерн склона оврага.

Кузьма взял врага на мушку и спокойно сказал:

– Ложись, чтобы беды не было.

Шольц, как куль, повалился на землю.

А поздно вечером Шольц сидел в кабинете Еремина и давал показания. Между прочим, он сказал:

– Это чистая случайность, что я попался. Мне не следовало выходить к старику на бахчу.

– А Морозов попался, а неудача Краснобаева тоже случайна? – спросил Еремин, усмехаясь. – Нет, это не случайность, а закономерность. Вы плохо знаете русский народ. Его не обманешь, господин Шольц. Простые колхозники на голову выше вас, и они сумели вас рассмотреть…