Наутро уже все в поселке знали о попытке совершить диверсию на стрелках. Ребята отнеслись к Коле сочувственно. Вместе с ним ходили в больницу, куда положили его мать, но в палату никого не пустили. Главный врач сказал Коле, что матери сейчас нельзя волноваться, нельзя разговаривать, но что скоро все будет хорошо.

Ребята были очень рады, что матери Коли будет скоро хорошо. Но отказ главного врача огорчил ребят. Ведь она бы могла рассказать им все подробно.

Решили сбегать к Телегину. Он был не вполне здоров, весь перевязан, но уже вступил на дежурство. Но дядя Петя больше шутил, чем рассказывал о вчерашнем событии. Правда, кое-что он все-таки рассказал им: как он очнулся, как увидал фонарь на стрелке и принялся размахивать им, сигналя паровозу, как оказал помощь Наталье.

– А что с Краснобаевым? – спросил Коля.

– Удрал, гад… Силенок-то у меня поменьше оказалось, немного сдал после ранения. Хорошо, Дмитрий Александрович подошел. Не подоспей он вовремя – быть бы крушению, как пить дать. Начальник ведь потом разговаривал с машинистом. Говорит, заметил красный сигнал, стал тормозить, да не тут-то было. Эшелон тяжелый, скорость у него была большая, так что сразу не остановишь. Ну и проскочил к паровозному кладбищу. А если бы Дмитрий Александрович не перевел вон той стрелки, так угодил бы эшелон прямехонько на разрушенный путь. Так-то, браточки.

Выслушав дядю Петю, Володя подумал: так вот почему отец так поздно вернулся вчера домой! А он-то какой, а? Ни слова не сказал, что стрелку перевел. А Володя, пожалуй, не смог бы промолчать, обязательно похвалился бы. Вот бы иметь такую силу воли!..

От дяди Пети ребята пошли в вагон. Здесь они продолжали обсуждать вчерашнее происшествие.

– Видал, какой геолог? – сказал хмуро Колька, обращаясь к Ваське. – Маму хотел убить, а сам просил ему обед готовить. Жулик…

– И Сорокин опасный элемент, – сказала Нина. – Я сегодня слышала, как Еремин папе говорил.

– Ну, Сорокина давно уже забрали, – солидно произнес Федя.

– А Васька еще проболтался ему про напильник, – заметил Володя.

Васька вспыхнул весь, но сказал неуверенно:

– А что тут такого? Подумаешь, напильник…

Но тут ребята дружно насели на Ваську, и тот замолчал. Нина предложила играть в разведчики, но Федя сказал:

– Лучше сусликов пойдем выливать.

– А я знаю, сколько один суслик съедает за один год, – вдруг произнес Васька.

– Говори, – с сомнением покачал головой Коля.

– Один суслик съедает в год почти пуд зерна, – выпалил Вася, – во сколько!

– О-о-о! – изумился Володя. – А если каждый хоть по десять сусликов уничтожит… – Лицо его стало напряженным: он считал. – Так почти тонну хлеба сбережем.

– Я тридцать уничтожу, – твердо сказал Федя.

– А я сорок, – сказал Вася. Коля засмеялся. Вася настороженно посмотрел на него и спросил:

– Не веришь? Вот пойдем в степь, я тебе докажу. Будешь тогда смеяться.

– Хватит вам, – сказала Нина. – Идемте скорей в степь сусликов выливать.

– А куда пойдем? – спросил Володя.

– К Зеленой балке, – ответил Федя. – Там есть сжатое поле пшеницы, где полным-полно сусликов. Я знаю, доведу. Там рядом бахча, которую дедушка сторожит. Арбузов поедим, дынь. Ох, и вкусные они – страсть. – И Федя в восторге зажмурил глаза.

Решили разойтись по домам, взять в дорогу хлеба, яблок, воды, ведра и собраться через полчаса.

Вовка пришел домой, раздобыл где-то сумку от противогаза, положил туда кусок хлеба, бутылку с водой и пакетик с солью. Мать заинтересовалась его сборами, спросила:

– Ты куда собрался?

– Сусликов выливать пойдем, в поле, – ответил Володя, продолжая копаться в сумке.

– Чем же вы будете их выливать?

– Водой, ясно чем…

– Так тебе же понадобится ведерко? Или кружка? Что тебе нужно?

– Ну, ведерко… – пробормотал Вовка.

Он и сам знал, что нужно захватить ведерко, но таскаться с ним не хотелось. Не напомни о нем мать, он бы мог сделать вид, что забыл про ведерко. А вот теперь придется брать…

– Ведерки другие возьмут, – все-таки сказал потом Володя. – Мне можно и не брать. Лишнее будет… Надо, чтобы на двоих одно.

– Как же это лишнее? – удивилась мать. – Нет, уж лучше возьми свое, чтобы не мешать другим. Если бы у тебя не было ведра, тогда другое дело. А раз есть, то возьми, не надейся на других.

Так и пришлось Володе взять с собой ведерко. Выходя из ворот дома, он хотел поставить его у калитки или спрятать под крыльцо, но мать вышла в коридор провожать. Даже рукой помахала вслед…

За воротами его уже поджидали Коля, Вася и Федя. У Коли через плечо висела холщовая сумка, в руках была железная трость, заостренная на конце. Володя посмотрел на свои сандалии, потрогал рукой тюбетейку на голове и пожалел, что одет не так, как его товарищи. Еще подумают, что боится жары или не умеет ходить босиком. Но не идти же домой, чтобы снять тюбетейку и сандалии? А тут еще ведерко…

Однако оказалось, что, кроме Володи и Феди, никто из ребят не взял ведра. У Васи дома не было лишнего, как он заявил, а Коля сказал:

– У меня только одно, да и то с водой.

Оставшись в мазанке один, он старался все делать так, как делала его мать. Конечно, она не позволила бы вылить воду из ведра и взять его в поле. Вот и он не берет. А то придешь домой, захочешь попить – а воды нет. Правда, за водой можно было бы сходить к Володе, да лучше свою иметь. Володина мать и так каждый раз зовет его то обедать, то ужинать…

Нина еще не приходила.

– Вечно с девчонками канитель! – сердито сказал Коля. – Жди вот теперь. Мы уже пять километров отмахали бы, если бы не она.

– Пойдемте – и все, – предложил Вася. – Нечего ждать. Сама виновата, что вовремя не пришла.

– Нет, надо подождать, – возразил Федя. – Она должна прийти.

– Конечно, надо подождать, – поддержал Федю Вовка. – Может, ее мать не пускает. Знаешь, как бывает…

Коля хотел что-то сказать, но в это время в конце улицы показалась Нина. Размахивая руками, она бежала и что-то кричала. Но вот до ребят донеслось:

– Постойте, постойте! Ой, я сейчас! Мальчики, подождите меня!

Подбежав к ребятам, она села на скамейку и выдохнула:

– Ох, как я боялась, что вы уйдете!

– А ты почему запаздываешь? – строго спросил Коля. – Мы теперь уже в каменном карьере были бы, а все из-за тебя. Связались с тобой на свою голову. Вот только заплачь по дороге, узнаешь, как с нами ходить. Говорил, не надо брать тебя…

Отчитав как следует Нину, ребята тронулись в путь.

Перейдя железнодорожные пути, они вышли на дорогу, пропадавшую в степи. Утро было жаркое. Начинало припекать не на шутку.

Впереди виднелась гора Лев, она была как бы задернута синей дымкой.

– А жарко, – не вытерпел первым Володя, расстегивая легонькую курточку.

Никто ничего не ответил. Вася поднял камень и швырнул его в удода, сидевшего на могильном камне кладбища. Удод взмахнул яркими разноцветными крыльями, полетел низко над землей и уселся на земляном бугорке. Вася хотел подойти к удоду ближе и бросить в него другой камень, но Володя сказал:

– Не стыдно в птиц камни бросать? А если бы в тебя, бросить, хорошо было бы? Еще пионер…

Пристыженный Вася незаметно выбросил камень и вразвалку двинулся дальше. Затем, точно ничего не случилось, сказал:

– Смотрите, какая гора высокая, метров тысячу будет.

– Ты уж скажешь! – возразил Коля. – Там и двухсот не наберется. Я лазил, знаю.

– Мало что лазил, издалека виднее.

– А что, если бы эта гора и в самом деле была живым львом? – мечтательно произнес Федя. – Как встал бы да как рявкнул бы, вот напугал бы всех! А потом прыгнул бы за реку да на фашистов. Ох, что б там было! Так и побежали бы…

– Они и так побегут, – солидно сказал Володя. – Мне папа говорил, что фашистам скоро конец будет. Вот соберемся с силами и погоним назад. И лев не нужен будет…

Помолчали. Володе терло ногу. «Снять сандалию или нет?» – думал он.

– Постойте-ка, – сказал он наконец.

Усевшись на бугорок, он расстегнул ремешок и снял сандалию. На пятке краснело пятно.

– Ишь, как натер, – сочувственно произнес Федя, присевший рядом на корточках. – Наверно, что-нибудь попало. Как же теперь пойдешь?

– Как? Ногами…

– Ногами-то ногами, только, поди, не привычен ты ходить босиком по степи? У нас здесь, видишь, верблюжья колючка растет.

– Ну и пусть растет. Ты можешь идти, значит, и я смогу…

Володя погладил рукой натертую пятку и подумал: «Снять или не снимать вторую сандалию? Лучше бы, конечно, не снимать, а то и другой ноге будет колко. Только ребята начнут смеяться, скажут: неженка…»

Вовка решительно сдернул с ноги другую сандалию и поднялся.

– Идемте, – сказал он и мужественно шагнул на куст верблюжьей колючки, который можно было с успехом обойти сторонкой. Нина с восхищением смотрела на Володю, заглядывая сбоку в его лицо. Она явно гордилась им. Вот она не смогла бы наступить босой ногой на куст колючки…

Ребята шли все вперед и вперед. Кругом, насколько хватало глаз, расстилалась ровная, серая степь. Взгляд беспрепятственно скользил по всем направлениям и ни на чем не мог задержаться. Не было видно ни леса, ни кустарника, ни даже одинокого деревца. Только позади поднималась над горизонтом водонапорная башня их станции, а впереди расплывалась в синеватой дымке гора Лев, или Львиная гора, как ее называли в этих местах.

Начались бахчи. Тут и там яркими пятнами желтели дыни, арбузы, тыквы. Володе как-то не верилось, что эти дыни величиной с ведро, или тыквы с небольшое колесо телеги могли уродиться на песке при такой жаре.

– Сорвем? – предложил Вася, с вожделением поглядывая на дыни и арбузы.

– Что ты! – возразил Коля. – Вон шалаш, а там наверняка сторож. Смотрит в щелочку и караулит. Только мы к арбузам, а он как пальнет с берданки. А в берданке – соль. Думаешь, сладко, когда солью?

– Скоро наша бахча, – сказал Федя. – Дедушка Архип добрый, угостит арбузом.

– А дыней? – спросила Нина, с трудом передвигая ноги.

– И дыней. Думаешь, ему дыни жалко? Такую дыню отыщет, что нам впятером не съесть.

– А хорошо бы отдохнуть, – сказал Коля. – Вон сколько отмахали, уже водокачка скрылась.

– Сейчас отдохнем, – бодро заявил Федя. – Айда за мной.

Он свернул с дороги и повел ребят по краю балки. В этот момент послышался глухой отрывистый лай. Ребята обернулись: к ним скачками неслась огромная овчарка.

– Пират! – радостно воскликнула Нина. Пират подбежал к ней, поднялся на задние лапы, сделал вид, что хочет дотронуться лапой до плеча девочки, но пробежал дальше, сделал круг, слегка толкнул Нину в грудь и, склонив голову набок, уставился на девочку. Затем раскрыл пасть, свесил язык набок и, быстро дыша, поглядел на ребят. Видимо, довольный осмотром, он закрыл пасть, склонил голову на другую сторону, опять высунул язык и, отрывисто дыша, умиленно стал смотреть на хозяйку.

– Ишь, догнал, – вымолвила наконец Нина, продолжая радостно улыбаться. – Как ты смел, а? Я ж тебя заперла. Вот папа узнает, он тебе задаст, негодник. Будешь знать, как не слушаться. Ты слышишь, что я говорю? Вот отошлю назад, домой.

Пират с виноватым видом опустил хвост и отвернулся в сторону, затем сделал полукруг и снова посмотрел на Нину. Вид у него был удрученный, так что ребята дружно сказали:

– Ладно тебе, оставь. Пусть идет с нами, чего ты привязалась?

Пират посмотрел на одного, на другого, оскалил пасть, точно понял, что речь идет о нем, и, вытянув хвост, слегка покачал им из стороны в сторону.

– Понимает, – сказал Володя.

– Улыбается, – добавил Федя. – Ишь, как доволен.

Пират, мотая головой, подошел к Нине, потерся об ее ногу, прошел вперед туда, куда шли ребята, и обернулся, точно приглашая всех идти дальше. Затем сел и с невинным видом уставился на мальчишек. А потом широко раскрыл пасть и так зевнул, что показались все зубы.

– Ой, какие клычищи, – тихо произнес Володя. – Вот, кого поймает, так не выпустит.

Пошли дальше. Пират бежал сбоку, принюхиваясь то к одному кусту полыни, то к другому, то к куче земли или к норе суслика.

Впереди показался шалаш. Володя с интересом смотрел по сторонам. Он впервые в жизни попал на бахчу и все здесь интересовало его. Бахча раскинулась широко, так что не было видно ей конца и края. А может, это Володе так показалось? Арбузы лежали здесь на песке большими полосатыми и черными шарами. Дыни тоже были различных оттенков, начиная от ярко-желтых с гладкой, лоснящейся кожей и кончая зелеными, с шероховатой кожей, похожей на кору старого дерева.

– Дубовки, – сказан Федя, указывая на эти дыни.

У Володи глаза разбежались. Сколько их тут разбросано на песке! И плети какие чудные… Как будто плети сами по себе, а дыни и арбузы – сами по себе. А тут еще какие-то растения с черными ягодками вроде черной смородины.

– Что это? – спросил Володя Колю.

– Паслён. Он всегда на бахчах растет.

– Ой, мальчики, вон дедушка стоит! – тихо воскликнула Нина. – Он не будет ругаться?

– Это ж дедушка Архип, – сказал Федя. – Он добрый. Идемте…

С усилием вынимая ноги из песка, ребята подошли к шалашу, возле которого стоял старик в широкополой соломенной шляпе, полотняной блузе и таких же штанах. В руках у него была длинная палка, на которую он опирался. Это действительно был дед Архип.

– Здравствуйте, дедушка! – поздоровались ребята.

– Добрый день, ребятушки, – ответил дед приветливо. – И Федя здесь? Ну, заходите, заходите в шалаш, а то солнышко-то напекло, видать, а? Вы что же это вздумали пешком, а? Федя, ты чего же не узнал у отца, когда он поедет сюда? Он уже был здесь утром, а должен скоро второй раз приехать. Вот бы и подвез вас. Наверно, устали? Да уж устали, не без этого. Даль-то какая, шутка сказать. Ну, заходите, заходите, там у меня хорошо, прохладно… Ишь, ноги-то напек. Давай сюда ведерко…

Последние слова относились к Володе, который уже не мог терпеть и ступал по горячему песку не всей ступней, а как-то ребром, выворачивая ноги внутрь. И хотя он старался делать это незаметно для остальных, но дед Архип живо все это увидел.

Ребята вошли в шалаш. Здесь было прохладно и пахло полынью. В одном углу лежал овчинный полушубок, в другом стоял небольшой бочонок. Над бочонком висела котомка, вероятно, с буханкой хлеба, судя по выпиравшим бокам. И везде – пучки полыни: и под жердями крыши, и на земле под полушубком, в головах под брезентовым плащом и даже на бочонке.

Пока ребята устраивались в шалаше, дед сходил к куче арбузов, приготовленных к отправке, выбрал два рябых арбуза величиной побольше футбольного мяча и положил на полушубок. Затем полез в угол шалаша, достал оттуда большую раскрашенную деревянную миску, завернутую в чистое полотенце, и сказал:

– Вот сейчас мы их взрежем. Выбирал-выбирал для дорогих гостей, самые наилучшие выбрал.

Дед развернул полотенце, поставил миску прямо на пол, застланный полынью, и вытянул из кармана за ремешок большой складной нож.

– Дедушка, – спросил Володя, – а как вы их выбираете? Может, они еще зеленые?

– Эге, – сказал дед, и непонятно было, соглашается он с Володей или возражает. – Я кавуны вот уже больше полста лет выбираю и еще ни разу не ошибся… Может, и ошибся на этот раз…

Старик положил арбуз на колени, раскрыл нож и подрезал у арбуза верхушку. Потом взялся за сухой кончик плети и хитро посмотрел на ребятишек.

– Красный! – крикнул Федя.

– Зеленый! – выкрикнул Вася. Тут старик сдвинул крышку в сторону, и все увидели белый срез.

– Это корка, – сказал Коля. Нина, вытянув шею, тоже посмотрела на арбуз. Дед Архип усмехнулся и быстро поднял крышку.

– Белый, – разочарованно произнес Володя и взглянул на старика.

Старик нахмурился, быстро пробежал взглядом по лицам ребятишек и, перевернув арбуз, поставил его в миску, затем так же ловко срезал вторую верхушку. На этот раз нож ушел глубже в мякоть арбуза, так что, когда дед убрал крышку, показались семечки.

– Все равно зеленый, – сказал Володя.

– Да… – с тяжелым вздохом произнес дед Архип и незаметно подмигнул Феде. Затем принялся разрезать арбуз на ломти сверху вниз. Федя почему-то хитро поглядывал то на деда, то на товарищей. Видно было, что ему очень хотелось что-то сказать, но он сдерживал себя и крепился.

Между тем Володя с удивлением смотрел на деда: зачем он разрезает арбуз? Ведь его все равно нельзя есть? Он же незрелый, этот арбуз.

А нож мелькал сверху вниз и делал: вжик! А потом: клак! Вжик, клак! Вжик, клак! Арбуз уже весь разрезан на дольки, как глобус меридианами. Дед держит дольки растопыренными пальцами сверху, чтобы они не рассыпались. Но вот он отпустил руку, и арбуз, как гигантский бутон, раскрылся.

Но кто же будет есть этот арбуз? Он же белый, как редька.

– Белый арбуз! – воскликнул Федя, который уже не мог дальше сдерживать себя, чтобы не похвастаться перед ребятами своими знаниями и уменьем разбираться в арбузах. Схватив самый толстый ломоть, он продолжал весело: – А здорово вас дедушка разыграл, верно? Но я сразу догадался, меня не проведешь. Я ел такие арбузы.

– Ох, уж и не проведешь! – сказала Нина и поджала губы. – Я тоже ела, только сейчас забыла про них.

Ребята набросились на арбуз. Только Володя не спешил.

– Вовка, чего сидишь? – сказал Коля, откусив от ломтя. – Бери ешь! Ох, и вкусный! Только попробуй.

Володя попробовал, и лицо его расплылось от удовольствия: он еще никогда не ел более сладкого арбуза. Вот только цвет непривычный… Впрочем, если закрыть глаза, то кажется, что арбуз красный… и семечек слишком много. С ними такая возня, выплевывать нужно… А вон для Васьки семечки как будто совсем не существуют. Съел целый ломоть, а хоть бы одну выбросил изо рта. Наверно, глотает целиком… Ишь, как уминает. Вот заболит живот, тогда узнает. Остальные только по второму взяли, а он уже третий кончает…

И Вася был наказан за торопливость. Он вдруг поперхнулся и, вытянув шею, выставил подбородок вперед. Лицо его покраснело, на глазах показались слезы. Что с ним?

Не успел Володя решить, что с Васей, как дед встал на колени, дотянулся до Васи и раза три хлопнул его ладонью по спине, приговаривая:

– Не торопись, неслух, не торопись! Кому сказано, чтоб семечки не глотать? Подавишься, а я в ответе.

Вася судорожно дернул головой и шумно вздохнул: пронесло… Ребята усердно жевали, двигая челюстями. По подбородкам тек сок, руки тоже были в соку, липкие, но никто этого не замечал: не до этих мелочей.

Арбуз съели. На тарелке остался сок с плавающими в нем семечками. Сладкий он, вкусный. Кому же он достанется?

Коля вытер пальцы о штанину. Стараясь не смотреть на тарелку, он сказал:

– Фу, ну и набил живот! Прямо как барабан.

– Я сок не люблю, – заявил Федя.

– Пусть сок Нина выпьет, – предложил Володя. – Верно, ребята? Все-таки нас много, а она одна.

– Конечно, пусть пьет, – сказал и Вася. – Пей, Нинка, а то второй арбуз некуда резать.

Нина взяла миску и стала пить сок, поглядывая исподлобья на Володю, сидевшего напротив. Затем принялись за второй арбуз, а потом и за третий, четвертый. Попробовали также и дыни. Ребята только отдувались от угощения. Идти никуда не хотелось, всех одолела лень, какая-то вялость.

– Полежите в шалашике, а потом домой пойдете, – сказал дед Архип.

– Нет, нам надо сусликов выливать, – ответил Вася решительно, примащиваясь тем не менее на полушубке.

– Ну, если сусликов выливать, то можно и задержаться. Это полезное занятие – сусликов выливать. Видали место, где пшеница стояла?

– Это которая за балкой? – спросил Федя.

– Вот-вот, она самая. Там уйма сусликов. У меня тоже посудина найдется. Вот и действуйте.

– Мы на то поле и шли, – сказал Федя.

– А где воду возьмем? – спросила Нина.

– В балке есть родничок, – сказал Федя. – Балка эта далеко тянется, к самому пшеничному полю и даже дальше.

Побыв в шалаше еще с полчаса, ребятишки вышли наружу. Дед дал им свое ведерко и даже кружку.

– Только верните, не потеряйте, – сказал он при этом. – А то мне нельзя без кружки, пить не из чего.

– Конечно, вернем, – заверил Коля. Вышли из шалаша. Володя спросил:

– А как их выливают?

– Сусликов?

– Ага.

– Очень просто выливают. Льют воду в норку – и выливают.

– А когда его выливают из норы, он живой остается или мертвый?

Коля с удивлением посмотрел на товарища и со смехом сказал:

– Ха, ха! Как же он мертвый вылезет из норы? Конечно, живой. Вот сам увидишь.

– А он не убежит?

– Пусть только попробует. И показаться не успеет из норы, как я его – цап! – И Коля схватил себя сзади за шею. – И свистнуть не успеет, как попадется.

Ребята шли по берегу балки. То место, куда они направлялись, находилось примерно в километре от бахчи, по другую сторону балки. Пионеры спустились в балку и пошли понизу. Вот и вода. Набрали полные ведра и выбрались наверх, но уже на другую сторону.

– Ну, – сказал Коля, – идем искать норы. Только далеко не ходите, а то воду будет тяжело носить. Да смотрите, чтобы норы были живые.

– А какие это – живые? – спросил Володя.

– Такие, где суслики живут, – ответил Федя. – А есть и такие, где они не живут. Вбухаешь туда ведер десять, а толку – шиш. Ясно?

Володя кивнул головой и пошел следом за Колей искать живые норы. Потом он свернул в сторону и тут увидал вдруг в земле круглую дырку, как будто сюда забили кол, а потом вытащили. Володя в нерешительности остановился. Нора или не нора? Наверно, просто дыра. Не может же суслик лазить вниз головой. А может, он задом спускается в нее? Как, например, человек в погреб…

– Ну, что ты там нашел? – крикнул Коля.

Володя в нерешительности еще раз посмотрел на дырку и развел руками:

– Не знаю… Вроде дыра…

– Как же так – не знаю? А ну, что там за дыра такая… – Коля подошел к товарищу. – Ну, конечно, нора. Вот чудак, дыра!

– Да она же идет прямо вниз.

– Ну и пусть идет. Это сторчевая нора. Сейчас я узнаю, живая она или нет…

Коля опустился на колени, внимательно осмотрел вход в нору, приложил к нему ухо и даже, как показалось Володе, понюхал землю около дыры.

– Тут суслик, – сказал Коля и поднялся на ноги. – Ребята, тащите воду.

Федя и Вася принесли ведра. Коля припал на левое колено, нацелился правой рукой на нору. Федя наклонил ведро, и вода полилась толстой струей в дырку. Вначале вода шла в нору хорошо, не задерживаясь, но когда начали лить второе ведро, нора вдруг наполнилась доверху и закрылась лужицей.

– Ишь, бандит, задом нору закрыл, – сказал с усмешкой Коля. – Ничего, сейчас откроешь…

В самом деле, не прошло и минуты, как в норе заклокотало, и вода быстро ушла, точно где-то там внизу выдернули пробку.

Пока лили из второго ведра, Федя с Володей успели сбегать r балку и принести еще воды. Так в нору вылили четыре ведра. Вода еще несколько раз задерживалась в норе, но потом, как и в первый раз, ушла вниз. Вода снова залила нору, покрыв ее спокойной лужицей.

– Все, доверху налили, – сказал Володя, держа в руках ведро.

– А это еще посмотрим… – пробормотал Коля, наблюдая за лужицей. – Суслики, они знаешь, какие хитрые?

Вода в лужице пришла во вращательное движение, как в воронке, в норе захрипело, точно в водопроводной трубе, и уровень воды немного понизился. Володя долил воды, но вода рывками пошла вниз.

– Лезет! – прошептал Коля, настораживаясь. – Вовка, лей не жалей, только аккуратнее. Ого, есть!

Из норы, захлестываемой струей воды, показалась мокрая, усатая мордочка. Володя от неожиданности вздрогнул и так наклонил ведро, что вода хлынула водопадом.

– Растяпа! – закричал Коля и быстро схватил суслика за загривок большим и указательным пальцами и вытащил из норы. Володя первый раз в жизни увидел суслика так близко и воскликнул:

– Ой, какой он мокрый, жалкий!

– Ого, жалкий! – с жаром возразил Федя. – Это же настоящий бандит, грабитель.

…Уничтожив десятка два сусликов, ребята спустились в балку попить воды из родничка, выбивавшегося из склона. Здесь была тень, росла зеленая трава, густые кусты орешника. Пират все время бегал возле ребят и, когда они разлеглись на траве, тоже прилег в тени орешника. Отдохнув, они поднялись.

– Ну, домой пойдем? – сказал Вася.

– Как же домой, если ведро и кружку нужно деду отнести? – ответил Федя.

– Ну и неси, а мы домой пойдем.

Володя глянул на Васю, потрогал ноги: ступни, исколотые верблюжьей колючкой, мелкими камешками, сухой полынью и обожженные горячей землей, нестерпимо горели. Казалось, что он не сможет сделать и шагу. Да еще, кажется, в пятке сидит заноза. Теперь бы самое лучшее – вернуться домой, а то если еще идти на бахчу, то это лишние два-три километра пути, если не больше. Но товарища нельзя бросать одного в степи, надо терпеть. Отец вон, когда толкал вагон, который горел, не такое терпел, а вытерпел, хотя и обжегся сильно. А он, Володя, только ноги наколол, о песок обжегся. Это еще не беда, можно терпеть. Правда, можно было бы надеть сандалии, но тогда ребята будут смеяться. Вон даже Нина, и та босиком, а он будет обут. Нет, сандалии он не наденет, пойдет босиком, чтоб не говорили, что он не может переносить трудности.

Все эти мысли быстро промелькнули у Володи. И он сказал Васе с насмешкой:

– А еще товарищ. Хочет одного оставить, чтоб один по полю шел. Вот бросить бы тебя здесь одного, сладко пришлось бы, а?

– Ну и бросайте, – угрюмо пробормотал Вася, ковыряя палочкой песок. – Подумаешь, испугался…

– Испугался, не испугался, а когда тебя мать заставила дома сидеть, чтобы молоко не сбежало, а сама за водой пошла, так стал просить нас, чтобы мы не уходили без тебя. Помнишь? Мы еще тогда в кино собрались и опоздали.

Еще бы не помнить. Вася отлично помнил этот случай. Ему тогда здорово попало от матери за молоко, которое все-таки сбежало и потушило примус, а он, Вася, с товарищами бегал около лужи молока, в которой стояла табуретка с примусом, и не знал, что делать.

Вася глянул на Федю и весело сказал:

– Ладно, пойдем все. Верно, Колька?

– Само собой. Айда по балке. Она к самой бахче приведет.

Пионеры пошли по дну балки, вдоль ручейка. Он то пропадал в траве, то извивался среди песчаных берегов. Песок был белый, мелкий и лежал так ровно, что казалось, его нарочно здесь выравнивали. В одном месте пионеры заметили на песке ясные следы сапог, но они тут же пропали в траве.

– Это кто здесь был, твой дед? – спросил Федю Коля.

– Нет, дед сюда не ходит, нечего ему здесь делать, – ответил Федя.

– А ты почему знаешь, что нечего делать? – сказал Вася. – Тоже мне, всезнайка. Может, как раз он и был, больше некому.

– А вот и не он.

– Поспорим?

– А чего мне спорить, я и так знаю, что не он.

– Нет он!

– Нет, не он!

– Да не кричите вы! Вот не могут спокойно говорить, – сказал Коля. – Все равно не можем проверить, кто здесь был.

– А вот можем, – вступила в разговор Нина. – Пират, Пират, ищи! Ну, ищи, ищи!

Пират подбежал к девочке, и та подвела его к следу. Пес понюхал след, сунулся носом туда, сюда и побежал вперед по балке, в сторону бахчи.

– Ага, сейчас узнаем, кто здесь ходил! – заранее торжествуя победу, воскликнул Вася, и бросился вслед за Пиратом. Остальные не отставали.