…Вчера Володя договорился с ребятами собраться в штаб-квартире пораньше утром, и сегодня он встал очень рано, так что мать даже удивилась. Но что удивилась, это еще ничего, а вот что начала допрашивать, зачем он встал так рано и «куда собрался бежать ни свет, ни заря» – вот это хуже. Но тут как раз пришел отец, и мать захлопотала около него, оставив Вовку в покое.

Володя во все глаза смотрел на отца. А тот как вошел, так и сел на табуретку, что стояла около двери. Лицо и руки его были в ожогах, в саже, костюм в некоторых местах прогорел. Вид у отца был такой, точно он только что выскочил из огня.

– Папа, ты пожар тушил? – тихо спросил Володя и подошел к отцу. Отец поглядел на него воспаленными глазами.

– Да, сынок, пожар тушил.

– А в каком месте?

– Во многих, Володя.

– Папа, а где во многих местах?

– На станции тушил. Пакгауз загорелся.

– А еще где тушил?

– Еще вагон со снарядами горел, и мы тушили его. А там целое морс огня…

– Какое море? – встрепенулся Володя.

– Огненное, – ответил отец, вешая полотенце на гвоздь, вбитый в косяк двери. Мать разыскала какую-то мазь и принялась смазывать сю ожоги. Отец чуть-чуть морщился и рассказывал, как они катили горящий вагон со снарядами, как им с Доловым помогали бойцы, как вагон отгоняли подальше от строений…

Володя слушал, затаив дыхание. Он старался не пропустить ни одного слова, ни одного движения на лице отца. Он смотрел, широко раскрыв глаза. Казалось, Володя не на слух воспринимал слова, а ловил их взглядом и вбирал, впитывал их в себя, точно сухой песок капли дождя. Воображение его рисовало одну картину за другой. Вот пылают шпалы, горит вагон. К вагону бегут люди… И он, Вовка, среди них… А рядом не Долов, а Колька Чекалов. Вот Вовка расшвырял, как спички, горящие шпалы, сорвал с себя рубашку и принялся хлестать ею по пылающей стенке вагона. Он старается сбить огонь с самого верха и подпрыгивает так высоко, что Колька, опустив руки, с удивлением смотрит на него и даже не чувствует, что на голове у него загораются волосы. А потом картина меняется. Они с Колькой галопом несутся по шпалам, толкая вагон со снарядами, а позади, далеко-далеко у станции, за ними бегут уставшие Васька, Федька и Нинка. Вот Нинка ушибла ногу о шпалу, села на песок и заревела, обхватив ногу руками… А что Нинка ушибла бы ногу о шпалу, так это верно: эта девчонка всегда ушибает большой палец на ноге, когда они бегут наперегонки по заброшенным путям. А Васька с Федькой всегда отстают от них с Колькой…

Отец прилег отдохнуть, Володя направился к рукомойнику, который висел на крыльце. У рукомойника умывался Телегин. Фыркая и брызгая во все стороны водой, он глянул на мальчика и сказал:

– А, проснулся? Ну как ночной аврал? Не испугался?

– А чего там пугаться? Я с мамой и геологами в погребе сидел.

– С геологами? Разве они опять причалили к нашей пристани?

– Вчера вечером из степи приехали. Я хотел вылезть лошадь посмотреть, чтобы ее не убило, а меня мама за ногу – вниз.

– Недурно. Я бы тебя не то что за одну – за две отбуксировал, если бы был в трюме. Всю ночь на стрелках вахту нес. Да и днем были дела, только на минутку завернул в кубрик две-три ложки борща перехватить.

Володя, широко расставив ноги и громко стуча клапаном умывальника, так энергично умывался, подражая Телегину, что вскоре под ногами у него образовалась большая лужа.

Немного погодя на крыльцо вышел Кротов с полотенцем через плечо. Зимин был уже здесь. Он стоял на крыльце, заложив руки в карманы, и задумчиво смотрел на калитку, в которой только что скрылся Телегин.

– Здравствуйте, – сказал геолог.

– Здравствуйте, – ответил Зимин. – Как успехи? Надолго вернулись?

– Денька на два. Нужно порядок навести в своем хозяйстве, в записях, в наблюдениях. Да от солнца немного отдохнуть – совсем изжарило.

– Да, солнце здесь беспощадное, азиатское. Непривычному человеку долго не выдержать. А тут еще, наверно, налеты мешают работать. Тревожат в степи, а?

– Пока ничего, а что дальше будет – не знаю, – с улыбкой ответил Кротов, снимая с шеи полотенце и вешая его на перила крыльца. На полотенце были вышиты красными нитками буквы «В» и «К».

Володя с отцом ушли в дом. Кротов искоса посмотрел им вслед и принялся умываться. Вскоре на крыльцо вышел Сорокин. Дожидаясь, когда Кротов окончит умываться, он перебрасывался с ним ничего не значащими словами. Кротов нехотя отвечал. Снимая полотенце с перил, он бросил взгляд в коридор и тихо спросил товарища:

– Тебе не кажется, что начальник интересуется нами?

И пошел в комнату.

…Коля просвистел уже третий раз, а Вовка все не шел. Что он там, не проснулся еще, что ли? Но вот Володя выскочил из калитки.

– Ты чего так долго? – встретил его Коля. – Забыл, во сколько уговорились собраться.

– И не забыл. Просто кофе пил.

– Просто, просто! Он там кофе распивает, а тут жди его. Айда быстрее, а то ребята разойдутся.

– Не разойдутся. Без приказа командира никто не имеет права уйти.

– Не имеют… Вот разойдутся, тогда узнаешь, имеют или не имеют, – недовольно ворчал Коля, идя по улице.

– А мой отец сегодня ночью пожар тушил, – сказал Володя.

Коля недоверчиво посмотрел на приятеля и произнес:

– Что он пожарник, что ли?

– И не пожарник, а тушил. Он с Доловым такой вагон толкал, что ахнешь.

– Какой вагон?

– А такой. Со снарядами, вот какой. Он горит, а они его толкают.

– Вдвоем?

– Нет, там еще бойцы были. Они толкают его, а он горит. Вот страшно было, верно? Снаряды, они не будут ждать, когда их отгонят подальше в степь. А потом как рванули, аж все оглохли, и тихо стало кругом. Мне папа рассказывал. Только взорвались они уже далеко от станции. А папа с Доловым и бойцами в кювет спрятались. А то бы им попало.

Коля молчал. Он шагал и сосредоточенно глядел себе под ноги. Но вот он бросил быстрый взгляд на Володю и сказал задумчиво:

– Мой отец тоже не боялся…

– Чего не боялся?

– А всего. Бомб не боялся. Фашисты бомбили, а он стрелки переводил, поезда пропускал, эшелоны. Мне дядя Петя рассказывал… Он как раз сменять его пришел. Потом бомба разорвалась на стрелке, и отец упал… Вот сюда его, в голову… А поезд уже прошел на Москву, танки повез. Дядя Петя говорит, если бы отец побежал прятаться в щель, то поезд остановился бы перед стрелкой, а тут его и накрыли бы фашистские бомбы. На станции все говорят, что мой отец – герой…

Вовка, склонив голову набок, внимательно слушал товарища. Некоторое время ребята шли молча. Первым нарушил молчание Володя. Заглядывая на ходу в глаза приятеля, он восторженно сказал:

– Коля, давай и мы будем героями, а? Знаешь, как твой отец, как мой, а?

– Мы же маленькие.

– Чудак! Мы же подрастем!

– Давай, – оживился Коля. – Я как мой отец буду. «Юнкерсы» над головой бомбы бросают, а я стою у стрелки – и ни с места. Вот их злость возьмет!

– Кого?

– Ну, фашистских летчиков. Побросают на меня все бомбы, а потом я переведу стрелку, и поезд прямой дорогой пойдет на Москву. Фашисты бросятся на поезд, туда-сюда, а бомб уже нет, на меня все побросали. Вот здорово получится, верно? Так и улетят ни с чем. А может, их еще Грохотов собьет или кто другой из летчиков.

– А разве тогда все еще будет война? – спросил Володя.

– Когда?

– Когда мы подрастем.

Настроение у Коли сразу же упало. Но он непременно хотел быть похожим на отца и потому сказал, упрямо мотнув головой:

– Ну и пусть не будет, нужна она очень нам. Я тогда что-нибудь другое очень трудное сделаю. Ты думаешь, я не смогу, нет? Ты еще не знаешь меня, не знаешь!

– Знаю!

– Нет, не знаешь. Думаешь, стрелочником легко быть? Я помогал маме, знаю, как легко. А я не боюсь. У меня, знаешь, какие стрелки будут? Как у отца. Блестеть будут, вот какие. Нигде ни соринки не найдешь, все время буду их чистить. Ох, и трудно это! А я справлюсь, вот увидишь. И еще дяде Пете помогу убирать стрелки: он тогда старенький будет, а у меня сил хоть отбавляй. Вот посмотри, какие мускулы. Нет, ты пощупай, пощупай! Это они на вид такие маленькие, а крепкие какие – страсть!

И Коля, засучив рукава рубашки, согнул правую руку в локте и поднес ее под нос Володе. Володя пощупал бицепс товарища и вдруг тревожно сказал:

– А что, если этой ночью наш вагон разбомбили?

– Ну, так и разбомбили? – неуверенно произнес Коля, мгновенно забыв о бицепсе. – Нужен он Гитлеру…

– А если все-таки разбомбили? Фашисты – они такие… Да и бутылки мы собираем против них. Бежим!

И ребятишки припустились рысью по пыльной дороге. Свернули на дорогу, которая вела к переезду у входной стрелки, обогнули забор паровозного кладбища и, перейдя на шаг, облегченно вздохнули:

– Цел…

Около вагона сидели Нина и Федя.

– Видал? – спросил Володя Колю. – И Нинка, и Федька. Дед здесь, только Васьки нет. А ты говорил, не придут.

– Нет, не ври. И за Васькой можно было зайти, если бы не торопил меня. Жди вот теперь его…

– Это ты говорил.

– Прибежит… – сказал Коля не совсем уверенно.

Ребятишки подошли к вагону и остановились перед товарищами. Те все еще сидели на траве и поглядывали на Вовку и Кольку. Тогда Володя выпятил грудь колесом, вытянул шею, точно заглядывая на верхнюю полку в чулане, где мать держала банку с вареньем, и крикнул:

– Смиррр-р-рна-а-а!..

То ли потому, что Нине и Феде надоело ожидать товарищей, то ли потому, что Вовка все-таки был Вовка Зимин, их дружок и приятель, а не строгий командир и отчаянный вояка, неизвестно почему, но только солдаты поднялись неохотно. Федя почесал правую ногу большим пальцем левой ноги и засунул руки в карманы штанов. Нина взглянула на солнце, прищурилась, а потом широко зевнула.

– Смирр-р-р-на-а-а! – опять крикнул Вовка, свирепо глядя на свой отряд. – Сколько раз говорил вам, как надо встречать своего командира. Руки по швам, пятки вместе, носки врозь!

– Вова, а по каким швам? – пропищала Нина, шмыгая носом.

Володя недовольно оглядел девочку с ног до головы, как бы надеясь отыскать эти швы на стареньком платьице до колен, на голых до локтей руках, на голых ногах – но швов нигде не было видно.

– Опусти руки просто так, – сказал он хмуро. – Дед, как стоишь? Носки врозь держи, а не вместе.

– Да брось ты… – лениво махнул рукой Федя. – Чего привязался? Говори, что делать сегодня. Я свою улицу из конца в конец прошел, все бутылки собрал, под метелочку.

Володя хотел было дать нарушителю дисциплины десять нарядов вне очереди, но тут откуда-то сзади послышался крик:

– Ребя-а-а-та-а-а!..

Ребята обернулись: от дороги к ним бежал Васька. Его лицо озаряла широкая улыбка. Над головой он потрясал двумя бутылками. Из карманов штанов тоже высовывались бутылки.

– Во, видали? – закричал он еще издали. – Пивные! А удобно как держать – красота! Четыре штуки нашел.

– А почему опоздал? – не очень строго спросил Володя, следя глазами за бутылками, которыми Вася продолжал все еще размахивать. Вася тяжело отдувался, точно бежал сюда с противоположного конца поселка. Переводя дух, он ответил:

– А вот из-за них в овраг бегал, что у водокачки. Там, если покопаться, еще можно найти.

– Не врешь?

– Отсохни язык! Я бы еще принес, да спешил сюда.

– Ну ладно, клади в кучу, – благосклонно произнес Вовка.

Вася пошел в вагон, а остальные – следом. Здесь, в углу вагона, прямо на полу большой кучей громоздились бутылки. Бутылки были самых разнообразных фасонов и цветов: литровые и полулитровые, с длинным и коротким горлышком, с наклейками и без них, светлого стекла и зеленого, и темно-синего, и красновато-желтого. По самым скромным подсчетам, здесь было не менее трехсот бутылок. Присоединив к ним еще четыре бутылки, ребята вышли из вагона. Коля сказал:

– Значит, идем к водокачке. Только смотри, Васька, если там не будет бутылок, расстреляем.

– Я сказал, что есть, значит, есть.

– Ладно, там увидим, – произнес Вовка. – Дед, будешь часовым.

– А что мне делать? – спросил Федя.

– Смотри из будки и наблюдай за шпионами. Да чтоб бутылки не покрали. Защищай их до последней капли крови.

– А чем защищать? Зря Васька отдал самопал тому парню…

– Ничего не зря, – возразил Коля. – Пал Палыч очень доволен, что Васька разменялся. Он сколько раз его пробирал за самопал, помнишь? То-то… Лезь в будку.

Ребята вытащили из-под вагона залатанные мешки и вышли на дорогу. Федя забрался в будку, уселся на скамейку и стал посматривать то в одно, то в другое окошечко.

…Станция Степная в отличие от некоторых других станций этой дороги имела не привозную воду, а свою, собственную. В полукилометре от западной окраины поселка находилась водокачка, снабжавшая водой станцию и поселок. Вода поступала из артезианского колодца, расположенного метрах в пятидесяти от здания водокачки.

Если бы на станции Степная по какой-либо причине пропала пресная вода (например, испортился бы артезианский колодец), то движению поездов на этой дороге был бы причинен серьезный ущерб, поэтому водокачка и колодец охранялись усиленными караулами и несколькими зенитными орудиями и пулеметами.

Территория водокачки была обнесена высоким деревянным забором. В одном месте забор проходил по самому краю обрывистого берега глубокого оврага. Примерно в километре от водокачки овраг пересекал железнодорожное полотно и пропадал в степи. В этом-то овраге и нашел Вася бутылки: сюда иногда сбрасывали мусор и всякий хлам.

…Ребята миновали ограду, прошли еще немного и остановились: перед ними лежал широкий овраг. Вовка подошел поближе и заглянул вниз. Там валялись консервные банки, клочья бумаги, какой-то мусор, битый кирпич и другой хлам. В одну сторону овраг углублялся, в другую – становился мельче, делался уже и сворачивал влево, к водокачке.

– Где же тут бутылки? – спросил Коля, тоже подходя к краю оврага и заглядывая вниз.

– Вон там, – указал Вася в узкую часть оврага.

– Давай вниз! – скомандовал Володя и первый запахал пятками откос оврага. За ним спустился и Коля. Вася, заметив, что Нинка не решается спускаться в овраг, подтолкнул ее и сказал:

– Нинка, катись вниз.

– Отстань.

– Не отстану. Лучше сама, а то толкну.

– Не надо, Вася, – ласково сказала Нина. – Ой! – И Нина, точно ей грозила нивесть какая опасность, покатилась вниз. Впрочем, толкнув Нину, Васька не оставил ее на произвол судьбы, а покатился в овраг вместе с ней. Сверху по откосу, догоняя ребят, запрыгали консервные банки и комки сухой глины.

– Приехали, – провозгласил Вася, очутившись внизу. – Нинка, жива?

Поправив на плече мешок, Вася бросился догонять товарищей, успевших опередить его. Нина побежала следом. Через плечо у нее была надета сумка от противогаза, которая хлопала ее при каждом движении. Это было очень неудобно. Кроме того, Нине чудилось, что кто-то бежит следом и вот-вот схватит ее, поэтому она торопилась все больше, пока не упала, споткнувшись о кучку мусора.

– Ребята, подождите! – плаксиво закричала она, поднимаясь на ноги.

Ребята остановились, Коля крикнул:

– Ну, чего ты? Давай быстрее. Машет руками, как курица крыльями, а еле ползет…

– Я… боюсь! – жалобно пропищала Нина, настигая ребят.

– Тогда нечего было идти. Чего боишься?

– Да, оставили меня одну, а там дядька ходит…

– Где?

– А вон там, позади. Я вначале подумала, что это дядя Петя, только это как будто не он, кто-то другой. Может, это какой-нибудь шпион.

– Глупости, никого там нет, – неуверенно сказал Володя, оглядываясь.

– Идемте дальше, – решительно произнес Коля. – Ну, далеко еще до твоих бутылок? – обернулся он к Васе.

– Близко, вот за этим поворотом. Там еще такая кровать валяется, поломанная…

Миновали поворот и действительно увидели поломанную кровать. Рядом валялись остатки дивана. Тут и там сверкали осколки стекла. Впрочем, здесь были и целые пузырьки, флаконы, какие-то баночки. Но вот Коля воскликнул:

– Бутылка! Ох, еще одна!

– И я нашла, – пропищала Нина.

Через некоторое время бутылки стали находить и остальные ребята. Отжившие свой век кровать и диван покинули привычные места: дети, отыскивая бутылки, перетащили их на другое место.

– Ты зачем бросил бутылку? – спросил Вовка, заметив, что Коля, осмотрев одну посудину, бросил ее обратно в хлам.

– А зачем ее брать, если она с трещиной?

Володя ничего не сказал, подошел, взял бутылку с трещиной и сунул в свой мешок.

– Зачем она тебе? – с удивлением спросил Коля. – Ее же не возьмут на приемном пункте.

– Ну и пусть не возьмут, очень мне надо, – с сознанием собственного достоинства произнес Володя и принялся собирать остальные бутылки с трещинами, которые ребята не брали.

– Зря собираешь, – сказал Вася.

– А вот и не зря. Ты умеешь бросать гранаты?

– Н-н-нет…

– А бутылки с зажигательной жидкостью?

– Не умею…

– Ну вот, а говоришь, зачем собираю. Практиковаться – вот для чего.

У Васи полезли брови на лоб.

– Ух ты, а верно! – восторженно воскликнул он. – Давай, я положу в свой мешок, а то тебе будет тяжело нести, не выберешься из оврага. Колька, держи мешок.

Коля раскрыл мешок, и Вася положил в него две бутылки. В мешок Коли он тоже положил две бутылки, которые достал из мешка Володи.

Забросив мешки за спину, ребятишки полезли наверх. Овраг был здесь достаточно глубок, а откосы его достаточно круты, так что ребятам пришлось серьезно поработать и ногами и руками. Нина, конечно, очутилась позади всех. Но вот Володя взял ее за руку, а Коля принялся подталкивать ее в спину. Выбравшись наверх, девочка прошептала:

– Ох, устала!

И присела здесь же, на краю оврага.

– Ладно, отдохнем, – будто с неохотой, сказал Коля и опустил мешок на землю. На самом же деле ему самому очень хотелось отдохнуть, но он не хотел показать вида. Пусть думают, что это ради Нинки они остановились…

Володя тоже опустил мешок на землю, огляделся и сказал:

– Давайте мишень искать.

– Какую мишень? – не понял Вася.

– А такую, во что будем бутылки бросать, как все равно в танк.

– Значит, мишень должна быть железная? – спросила Нина.

– Почему железная?

– Так ведь танк железный?

– Железную мишень здесь не найдешь, – уверенно заявил Вася.

– Не здесь, так в другом месте, – возразил Коля, глядя куда-то вдаль. – Может, около железной дороги.

И ребята пошли вдоль оврага к железной дороге. Около виадука стояли на путях четыре цистерны. Коля указал на них рукой и крикнул:

– Вот и цель, чем не танки. Айда к ним!

– А если они с бензином? – высказал сомнение Вася.

– Какой там с бензином, если в боках у них дырки. Не видишь, что ли? Здесь так бомбили прошлой ночью, что небу жарко было. Видал, все вокруг бомбами изрыто?

Действительно все пространство вокруг цистерн было изрыто воронками, железнодорожное полотно в одном месте повреждено, но сами цистерны каким-то чудом уцелели и стояли на путях.

– А где же бензин, который вытек из них? – спросила Нина.

– Сгорел, – ответил безапелляционно Вася.

– Если б здесь был пожар, то от него остались бы следы, – резонно заметил Вовка. – А тут даже не пахнет горелым…

Коля потянул носом, поводил им из стороны в сторону и подтвердил:

– Да, горелым и не пахнет.

– Куда же тогда бензин делся? – спросил Вася.

– А его тут и не было, – весело сказал Володя, подходя к одной из цистерн. – Это же те самые цистерны, которые стояли на станции. Вот и дырки, в которые мы кулаки просовывали. Помнишь, Колька, ты показывал мне, что в эту дырку пролезет два кулака? А я еще не верил. Верно?

Тут и остальные подтвердили, что да, это те самые цистерны, которые стояли на станции и были давно уже пробиты осколками бомб. Зачем их сюда поставили?

На этот вопрос никто не мог ответить.

Поупражнявшись в бросании бутылок в мишень, то есть в цистерну, ребята пошли в поселок. Если бы они вернулись и заглянули в овраг, то увидали бы там двух мужчин. Один из них, тот, что пониже, был в железнодорожной форме, а другой – в полотняном костюме. Они стояли на склоне оврага и смотрели на удалявшихся ребят, на цистерны и вполголоса разговаривали между собой. Человек в полотняном костюме сказал:

– Эти цистерны поставили здесь вчера ночью, за это я головой ручаюсь. По плану они и должны были стоять здесь. Но где бензин – не вижу.

– Значит, вы думаете, это те самые цистерны, которые отцепили вчера ночью от эшелона, вернее, которые должны были отцепить от эшелона и поставить здесь? – спросил человек в железнодорожной форме.

– Иначе и быть не может.

– Тогда где же бензин?

– Не могу понять… Если бы он вытек – а он не мог не вытечь при таких пробоинах, – то его следы остались бы или на путях, или же здесь, в балке… Но я уверен, что эти цистерны поставили здесь ночью.

– А я уверен в другом, господин Краснобаев, а именно в том, что большевики здорово обвели вас вокруг пальца. Они заменили цистерны с бензином пустыми, которые стояли на станции, а вы заставили наших славных ребят сбрасывать бомбы на эту дребедень. Позор, господин Краснобаев. Вы отнеслись легкомысленно к этой операции. Вам нужно было лично убедиться в том, что здесь действительно стоят цистерны с бензином, а не пускать ракеты издали. Ракеты может выпустить каждый дурак, даже Шольц. Для этого не нужно проходить школу диверсантов и не нужно, хотя бы поверхностно, изучать геологию, черчение… Я уверен, Зимин догадался, что за его планом охотятся. И этому виной вы с вашей дурацкой папкой. Очень плохо, что вы не положили ее обратно в сундук.

Тот, что был повыше ростом, сказал, оправдываясь:

– Да, с папкой получилось неважно. Но я уже рассказывал вам, почему так произошло. Проклятый мальчишка стал орать, точно резаный. Я подумал, что в дом сбегутся люди и накроют меня. Пришлось на время скрыться в сарае. А потом помешал другой волчонок. Главное, запер сундук и ключ унес. А то бы я сумел положить папку на место… Но обиднее всего, что там не оказалось плана станции.

– А сейчас, когда вы шли по оврагу от водокачки, вас не видели волчата? – спросил человек в железнодорожной форме.

– Мне кажется, не видели…

– Это плохо, если только кажется: надо знать точно. Но хватит об этом. Передайте вашему другу, что я поручаю ему вывести из строя водокачку. Есть мины?

– Есть…

– А вам поручаю устроить крушение воинского эшелона, предпочтительно с танками или вообще с техникой. Лучше всего это можно сделать на южной входной стрелке. Вы изучили тс стрелки?

– Да, я уже был там.

– Ваша задача – направить воинский эшелон в депо. Этим самым вы не только уничтожите военную технику противника, но и несколько паровозов. Следовательно, движение на этой важной дороге замрет на несколько суток. Это поможет нашим дивизиям вовремя подтянуть все силы к Сталинграду и покончить с ним. Я вам сообщу, когда нужно будет провести операцию. В ту ночь мы нанесем большевикам удар в спину и этим самым поддержим наступление наших войск на всем фронте. Ждите сигнала.

Человек в железнодорожной форме поспешно сбежал на дно оврага и скрылся за поворотом русла. Другой, выбравшись из оврага, пошел в поселок.