Зимин остался работать дома. Володя, раздумавший идти на улицу, примостился с другой стороны стола и принялся рисовать паровоз новейшей марки. Отец что-то писал, мать, не управлявшаяся теперь с домашними делами, чинила Вовкины штаны, порванные на самом видном месте. В наступившей тишине слышались только усиленное сопение Володи, скрип пера в отцовской руке да жужжание большой сизой мухи, бившейся о стекло.

Мать открыла створку окна – муха улетела. С улицы донесся резкий скрип калитки: кто-то вошел во двор. Ольга Петровна выглянула в окно, но человек уже переступил порог калитки и нельзя было точно сказать, кто это. Кажется, Телегин. А может, Кротов: ростом и фигурой они похожи.

Ольга Петровна хотела было уже отойти от окна, но тут заметила на улице Потапова, одного из помощников начальника станции, отца Васи.

– Потапов идет, – сказала мать. – Наверно, на станции что-нибудь случилось.

– Сейчас не он дежурит, – пробормотал отец и опять принялся писать.

Вошел Потапов. Это был средних лет человек с одутловатым лицом и рыжей шевелюрой. Его синий форменный китель на локтях и бортах был сильно засален, на левой поле, внизу, сидело жирное пятно величиной с блюдце. Движения Потапова были излишне быстры, было видно, что он чем-то сильно обеспокоен.

Войдя в комнату, Потапов поздоровался, быстро выхватил из кармана какую-то бумагу, разложил ее на столе и без всякого предисловия стал доказывать Зимину, что какие-то там бензоцистерны в количестве четырех штук целесообразнее поставить не у виадука, как сейчас намечено по плану приема эшелонов, а совсем в другом месте, вот здесь.

Володя глянул на лист, куда ткнул пальцем Потапов. Бумага желтого цвета, в мелкую клетку. Отец называет такую бумагу миллиметровкой. Что же там нарисовано, на этом листе? Какие-то длинные линии. Они идут рядом, а потом сходятся и образуют уступы. И какие-то кружочки, значки. Сколько же тут кружочков?

Но как раз в тот момент, когда Володя вытянул шею, точно гусак, и попытался установить, сколько кружочков нарисовано на листе, отец сердито сказал Потапову:

– Да замолчите же! Кто вам разрешил нести сюда план станции?

– Но я хочу выяснить, – поспешно ответил Потапов и приложил ладонь к груди. – Мне скоро заступать на дежурство, а я никак не разберусь в плане приема эшелонов. Ведь ночью мне придется дежурить, не кому-нибудь…

– Это все хорошо, – с нетерпением перебил его Зимин приглушенно. – Но зачем вам понадобилось тащить план? Это же секретный документ!

– Неужели ж я не понимаю, – обиделся Потапов. – Я ведь к вам его принес, не к кому-нибудь. Вы спрашиваете – зачем. Я считаю, что целесообразнее разместить бензоцистерны вот здесь, а не у виадука. Вот и пришел посоветоваться с вами. Мне кажется, так будет лучше.

– А!.. – в отчаянии махнул рукой отец, вскакивая с места. – Как вы не поймете, что разговаривать об этом нужно не здесь. Раз и навсегда запомните: такие документы не следует выносить со станции, даже ко мне. И потом, зачем поднимать вопрос, который уже решен? Где намечено, там и поставите. Ясно? Впрочем, не будем больше разговаривать об этом. Идемте на станцию. Дайте-ка мне план, я его спрячу. Так будет вернее.

Дмитрий Александрович был очень зол на Потапова. И дернуло же его притащить сюда этот секретный документ. Конечно, похвально, что Потапов беспокоится о приеме эшелонов и старается сделать как можно лучше, но всему есть мера. Конечно, это дело новое: принять столько эшелонов за одну ночь. Разгружать их по мере подхода станция не в состоянии. Уж очень малы промежутки между приходом одного, второго, третьего, четвертого, пятого и шестого эшелонов. Хочешь или не хочешь, а на станции под разгрузкой будет стоять одновременно несколько составов. Для фашистских стервятников это лакомый кусочек. Нужно умело рассредоточить эшелоны на станции этой ночью. Для этого вчера Зимин и составил план приема и разгрузки поездов и ознакомил с ним Потапова, растолковал, как принимать составы, на какие пути и в какие тупики. А сейчас ему вдруг что-то не понравилось. Надо идти на станцию и там поговорить. Может, у Потапова действительно есть серьезные возражения и основания, чтобы изменить план.

– Тогда идемте, а то времени до дежурства осталось мало, – сказал Потапов.

– Сейчас, вот только бумаги в сундук спрячу…

При этих словах в коридоре скрипнула половица и послышались шаги, но звуки были настолько слабы, что за разговором их не услышали. Только Володя обратил на них внимание, да и то лишь потому, что сидел лицом к двери и заметил у порога какую-то тень, которая быстро исчезла. Кто же это ходит там?

Володя быстро выскочил из-за стола и выбежал в коридор. Подозрительно покосился на углы, заглянул за сундук, но там никого не было. Медленно, все еще не веря, что в коридоре никого нет и никого не было, он возвратился в комнату.

Отец уже взял ключ и пошел в коридор, к сундуку. Бросил взгляд на одну из дверей, выходящих в коридор: ему показалось, что она чуть-чуть качнулась. Или это ему только показалось? Что за чепуха!

Дмитрий Александрович посмотрел в задумчивости на папку в руках, вставил ключ в замочную скважину сундука и повернул его в одну сторону, потом в другую… Хорошо, что в этот момент поблизости не было Кольки или Васи, иначе они тут же на месте уличили бы Володю во лжи: замок, о котором он говорил, что он музыкальный, оказался совсем обычным замком. Больше того, когда Дмитрий Александрович поворачивал ключ, в замке не только не заиграло, но даже и не скрипнуло.

Отец положил в сундук папку с бумагами, опять повернул ключ туда и сюда – опять не заиграло. Дмитрий Александрович вместе с Потаповым вышел из дома.

Володя с тоской посмотрел им вслед и сказал:

– Мама, можно мне на улицу?

– Ни в коем случае. Дома никого не остается.

– Чего же сидеть дома, если дом можно запереть?

– Конечно можно, только сам знаешь, какой у нас замок на двери: ничего не стоит гвоздем отпереть. Сам отпирал.

– Я проволочкой отпирал…

– Ну, вот видишь, даже проволочкой отпирал! – с возмущением сказала мать, уже совсем готовая к выходу. – Я просто не знаю, сколько раз нужно говорить отцу, чтобы достал другой замок.

– Мам, я тут недалеко буду, – опять начал Вовка. – Я к Кольке. А потом мы к нам придем, в коридоре будем играть. Можно, мам?

– Ладно, иди, – согласилась мать, – авось ничего и на этот раз не пропадет из наших хором. Нечего тут делать вору.

– Я быстро! – заверил Володя, порываясь к двери. Но мать, вышедшая уже в коридор, сказала:

– Закрой окно, а то я забыла. Да на задвижку.

Вовка подскочил к окну, закрыл створку и погрохотал нижним шпингалетом. Шпингалет закрывался очень туго, так что Вовка лишь сделал вид, что опустил его. А то начнешь по-настоящему закрывать окно, так до вечера провозишься. Ребята могут без него уйти на кладбище. Сегодня они всем отрядом решили прочесать его из конца в конец. Правда, Васька говорит, что его и за год не прочешешь, да только ему трудно верить.

Закрыв окно, Вовка выскочил в коридор, где его поджидала мать с маленьким висячим замочком в одной руке и плоским ключиком в другой. Заперев дверь, она пошла к выходу. Вовка подергал по пути ручки дверей, которые вели в квартиры Телегина и геологов, но двери были заперты. На двери геологов замок был висячий, а дверь Телегина запиралась на внутренний замок.

– Никого нет, – заявил Володя. – Надо коридорную дверь на крючок запереть.

– На внутренний крючок? – с удивлением переспросила мать. – Вот на этот?

Они уже подошли к двери, ведущей из коридора.

– Да, а что тут такого? Вот, смотри… – Вовка вышел вслед за матерью на крыльцо, поставил дверной крючок почти в вертикальном положении, а потом с легким стуком закрыл дверь. И тотчас же послышался звук упавшего крючка. Володя подергал дверь – не открывается.

– Видала? – с торжеством сказал он.

– А как же теперь открыть дверь? – с тревогой спросила мать. – Ох, и выдумщик ты! Придется дверь ломать.

– И ничего не ломать, – пробормотал Володя и принялся отворачивать в сторону какие-то гвоздики на двери. Но вот он оставил гвоздики в покое, распахнул оконце наверху, просунул в него руку и поднял крючок.

– Понятно? – спросил он, поглядывая на мать с величайшей гордостью. Мать, удивленная, кивнула головой: понятно. Ей только было одно непонятно: кому понадобилось делать в двери оконце со створками? Как это она раньше не обращала на это внимания? А вот Вовка обратил внимание, даже как открывать знает…

– Ладно, сделай, как было, – сказала она сыну. Тот быстро привел оконце в прежний вид, опять запер дверь на крючок и побежал к Коле.

Но не успел Володя добежать до мазанки приятеля, как вспомнил, что забыл дома нарукавную повязку с буквами. А какой он будет командир, если у него нет повязки? Вот растяпа!

И он побежал обратно к дому.

Вначале он хотел пройти в дом как обычно, через дверь. Но, прикинув, сколько времени понадобится на то, чтобы открыть наружную дверь, да на то, чтобы отпереть замок, а потом еще на то, чтобы все запоры снова запереть, он решил пролезть в дом через окно их квартиры. Хорошо, что окно не закрыто, а просто захлопнуто.

Володя подпрыгнул, ухватился за подоконник. Через несколько секунд он был в комнате. Двигался он тихо, на цыпочках, воображая себя разведчиком, забравшимся во вражеский стан. Вот он сейчас похитит важный документ, поставит в штабе мину замедленного действия, а на обратном пути захватит языка и приведет его живым своему начальству…

«Важный документ» оказался красной повязкой со словом «Сменеш». Жаль, нет мины… Но ничего, мину можно заменить… шваброй… Володя засунул повязку за пояс трусов, взял швабру и приблизился к двери, чтобы прислонить к ней мину. Тогда, если дверь откроют, мина упадет на пол и поднимет такой грохот, что будет не хуже взрыва.

Приблизившись к двери, минер огляделся по сторонам, точно на него каждую минуту могли напасть враги, прислушался: не идет ли кто? Володя прекрасно знал, что в доме нет ни одной души, кроме того, здесь не вражеский штаб, а их квартира, но игра так захватила его, что ему стало даже немного жутко.

И в этот самый момент послышался скрип половицы в коридоре. А может, все это ему показалось? Ведь в доме никого нет!

Но точно для того чтобы доказать мальчику, что в доме все-таки кто-то есть, из коридора явственно донесся звон, очень похожий на звук самой толстой гитарной струны, но только он был немного глуше и как бы с хрипотцой в голосе. Звук повторился… У Вовки затряслись коленки: он уже догадался, что это были за звуки – это играл замок в их сундуке, который стоял в коридоре. Замок мог играть только в том случае, если тот, кто отпирает его, не знает небольшого секрета замка. А секрет, как нужно отпирать, чтобы не звонило, знают только мама и папа. Значит, в сундук лезет чужой человек.

Все эти мысли промелькнули у него в один миг. Он замер на месте и прислушался.

Не успел замок доиграть, как донеслось сердитое ворчание, а потом слова: «Вот черт, никак не ожидал…» И стук отброшенной к стене крышки сундука.

Володя решил: нужно бежать. Свалив по дороге табуретку, он очутился у окна и уже поставил одну ногу на стул, чтобы взобраться на подоконник, но в это время за его спиной раздался страшный грохот. Дело объяснялось просто: швабра, оставленная у двери на произвол судьбы, прошуршала по стене своей жесткой шевелюрой, наклонилась и начала падать. По пути она шутя смахнула с полки Вовкину шкатулку – подарок отца ко дню рождения, шкатулка в свою очередь трахнула по большой алюминиевой кастрюле, стоявшей на краю стола, и все это со страшным грохотом обрушилось в железное корыто, которое мать приготовила для Вовки: она собиралась искупать его на ночь, так как в баню вчера попала бомба. Как будто он маленький, чтобы купаться в корыте…

Володя даже не предполагал, что его мина «взорвется» с таким успехом. Вот грохнуло так грохнуло, аж в ушах звон не проходит! Вовка обернулся, чтобы посмотреть, что там упало, и увидал в корыте разбитую шкатулку. В этой шкатулке он хранил все свои сокровища вроде увеличительного стекла, которым можно легко и быстро зажечь, например, спичку, было бы только солнце на небе, разноцветные карандаши, зубчатые колесики и звонок от будильника, с десяток блестящих гвоздей для ковки лошадей и белого слона-копилку. Сейчас все это вывалилось из шкатулки и рассыпалось по корыту. А у слона отломались передние ноги и хобот.

Володю взяла такая злость на виновника всего происшедшего, что он раздумал бежать через окно, а бросился обратно к двери, застучал кулаками по ней и исступленно закричал:

– Вор! Жулик! Жулик! Я папе скажу! Открой дверь! Жулик!

Но так как никто не отзывался, а слон все равно уже был разбит, Вовка заплакал. Обессилев, он опустился на корточки и сел на порог. Тихо всхлипывая, он прислушивался, не донесется ли из коридора какой-нибудь звук? Но там было тихо.

…Коля, напрасно прождав товарища, пошел к нему: может, его мать не пустила?

Коля поднялся на крыльцо. Потрогал дверь, убедился в том, что она на крючке, запертом изнутри. А, наверно, Вовка заперся на крючок, а сам дома сидит… Только как же теперь войти в дом?

– Вовка!.. – закричал Коля. – Вовка, открой!

– Не могу! – донеслось в ответ.

Так и есть, Вовка дома.

– Почему? – еще громче закричал Коля. Он попытался дотянуться до оконца в двери.

– Ты где? – не отвечая на вопрос, спросил Володя из комнаты.

– Я здесь! А ты где?

– А я здесь! Давай ко мне.

– Здесь дверь заперта на крючок.

– А ты войди через окно. Оно у меня открыто.

Коля улыбнулся: ну и смешной Вовка! Дверь запер на крючок, а окно открыл. А, впрочем, придумано не плохо. Хватит ходить через дверь, если можно лазить через окно…

Но Коля решил удивить Володю. Дотянувшись до оконца в двери, он с трудом протискался в него и повис на двери, ища опоры. Наконец он оперся ногой об какой-то уступ, тихонько спрыгнул в коридор и на цыпочках приблизился к двери. Вот Вовка удивится сейчас! Но дверь оказалась на замке. Вот чудеса! Где же прячется Вовка? Коридор пуст… Может, он в сундуке? Ну конечно, в сундуке. Вон и ключ торчит в замочной скважине… Ну, постой, он ему сейчас устроит. В другой раз не будет прятаться…

Коля тихо подошел к сундуку и повернул ключ. Замок заиграл. Коля уже знал об этой особенности замка из рассказов самого Володи и поэтому не удивился, что замок с музыкой. Чтобы продлить удовольствие, мальчик, беззвучно смеясь над Володей, сидящим в сундуке – а что он там сидит, у Коли не было ни малейшего сомнения, – повернул ключ еще раз и вынул его из скважины. Затем со смехом сказал:

– Ага, попался, Вовка! Попробуй теперь выберись. – Коля прислушался, но Володя молчал и не подавал ни малейших признаков жизни. – Ладно, не притворяйся, – опять сказал Коля. Ему уже становилось скучно. – Отзовись, а то уйду и ключ унесу. И ребята ждут…

Коля сердито уставился на сундук, но неожиданно голос раздался позади, за спиной:

– Колька, это ты?

Коля быстро обернулся, но и за спиной его никого не оказалось. Мальчика пробрала дрожь. Где он прячется? Может, сделался невидимкой и сейчас стоит вот здесь и смеется ему прямо в лицо? Как ни фантастична была эта мысль, однако мальчику стало не по себе. Неизвестно, сколько он стоял бы так, если бы до его слуха не донесся шепот:

– Коля, это ты?

А, вон откуда доносится голос: из-за двери! Неужели он сидит взаперти?

Коля подскочил к двери, уткнулся носом в щель между дверью и косяком и почему-то тоже шепотом спросил:

– Вовка, ты здесь?

– Здесь. А это ты?

– Я. Тебя мать заперла дома, да?

– Нет, я сам. Слушай, ты там один?

– Один. Васька дома сидит, нас ждет.

– Нет, я не про Ваську. Ты слыхал, как замок играл?

– Слыхал… – совсем тихо ответил Коля, ощупывая в руках ключ. Зря он его вытащил… и крутил зря, Вовка еще ругаться начнет…

– А кто… кто лез в сундук, не видал?

– Нет, не видал, никто в него не лез.

В самом деле, ключ поворачивал он, Коля, но он же не лез в сундук?

– А как ты сюда попал? – спросил Вовка уже громче. – Я же тебе сказал, чтобы ты через окно лез.

– Я и лез через окно, оно было открыто.

– Как же ты лез через окно, если попал в коридор? – уже теряя терпение, сердито проговорил Володя. – Я его жду-жду, а он в коридоре.

– Захотел и в коридор влез.

– Я тебя в комнату звал, а не в коридор. Надо было ухом слушать, а не брюхом.

– А ты не больно. Еще неизвестно, кто брюхом слушал. Могу и уйти…

– Скатертью дорога. Подумаешь, загрозил. Я и не таких не забоялся.

– Ну и сиди тут под замком, – угрюмо произнес Коля и пошел к выходу из коридора. – Еще кричит. Я к тебе не нанимался, чтобы на меня кричать…

…Минуя калитку, Коля вдруг обнаружил у себя в руке ключ, который он вынул из сундука. Надо вернуть его Вовке, а то будут искать и не найдут. Только как вернуть, если они только что разругались…

Раздумывая над столь сложной проблемой, Коля шел под окнами дома. Вдруг сверху, над самой головой Коли, раздался шум, вслед за тем послышался прыжок, и рядом с Колей очутился Володя.

– Видал, в какое окно я тебя звал? – точно продолжая начатый разговор, сказал он и указал на окно, из которого только что выпрыгнул.

Коля посмотрел на окно, на товарища, а потом сунул ему в руку ключ и сказал:

– На.

– Что это?

– Ваш ключ…

– Наш? Да у нас такого и не было никогда.

– Не было? – искренне удивился Коля. – А не врешь?

– С чего бы мне врать? Провалиться мне на этом месте, если это наш ключ. Я свои ключи все знаю.

– Знаешь?

– Знаю.

– А хочешь, докажу, что не знаешь?

– А вот и не докажешь.

– Да это от вашего сундука ключ. А, не доказал? – И Коля с торжеством посмотрел на товарища. Но на того доказательство приятеля произвело неожиданное действие: Володя расхохотался прямо в лицо Коле, потом быстро влез в окно дома, а через минуту стоял опять рядом с Колей и показывал ему большой ключ с фигурным ушком.

– Вот он, ключ от сундука, – смеясь, сказал Вовка. – Вот так доказал!.. Где ты его нашел, Колька? Да он никак самоделковый. Ну да, самоделковый. Это твой, да? Наверно, сам сделал? Помнишь, который все пилил? Ты же слесарь, я знаю.

Коля молчал. Он попал в очень затруднительное положение. Если сказать, что ключ торчал в замочной скважине сундука, то Вовка его на смех подымет, откуда он мог взяться там? А если и поверит, что он там торчал, то обязательно подумает, что это он, Коля, сделал ключ и пришел отпереть сундук. Еще за взломщика посчитают…

Впрочем, последняя мысль лишь промелькнула в голове Коли, а так как известно, что мелькать могут только несерьезные мысли, Коля не очень задумался над ней и наконец сказал как можно убедительнее:

– Этот ключ я нашел в замочной скважине вашего сундука…

И Коля рассказал товарищу, как все получилось. Он думал, что Володя не поверит ему, на самом же деле тот, как видно, поверил всему и, кажется, не на шутку струхнул. Но когда Володя в свою очередь рассказал о том, что он пережил в запертой квартире, волосы зашевелились на голове Коли. Выходит, что в коридоре все-таки кто-то был и пытался подделанным ключом отпереть сундук и очистить его. А может быть, сундук уже очищен и там ничего нет? Вот будет дело.

На ребят неожиданно свалилась огромная забота. Нужно было что-то делать с поддельным ключом – это раз. Затем встал вопрос: стоит ли рассказывать отцу и матери Володи про все то, что случилось в этом доме и чему свидетелями были Володя и отчасти Коля? Если рассказать, то взрослые могут принять все за выдумки, если же показать в подтверждение ключ, то придется признаться, что они пользуются окнами вместо двери, а за это тоже по головке не погладят.

– Нет, надо сказать, – решил Володя. – Может, это шпион забрался в сундук? Может, это казах тот? Вот бы его поймать!

Посоветовавшись с Колей – они сидели в мазанке, – Володя окончательно решил: сказать обо всем.