Отец на станции. Ночью была сильная бомбежка, и Володя с матерью почти до утра просидели в погребе. Когда вернулись в дом, Володя не помнил: мать принесла его домой сонным.

Проснулся Володя поздно. Отец уже пришел со станции и, торопясь, завтракал.

– Как там у вас? – спросила Ольга Петровна.

– Пришлось поработать как следует, – хмуро ответил отец. – Один эшелон с боеприпасами пришлось буквально на руках разгонять по путям.

– А где же был маневровый паровоз? – спросил Володя.

– Маневровый паровоз бомбой повредило. Между прочим, тот вагон, в котором мы приехали, так ударило взрывной волной, что метров на десять в сторону от путей отбросило. И представь себе, стоит целехонек, как будто кто взял и перенес с рельс на землю. Только без колес стоит сейчас: колеса на пути остались.

– Папа, а где он стоял? – спросил Володя. – У пакгауза?

– Нет, мы его вместе с другим порожняком на запасной путь поставили, что у депо. А то маневрировать мешал. Другие вагоны уцелели, а его задело.

– Почему задело?

– Вот это уж не знаю. Наверно потому, что крайним стоял. Ну, я побежал на станцию, там еще нужно кое за чем проследить.

На невысказанный вопрос жены Зимин ответил уже на ходу:

– После войны отоспимся. Да, а где моя папка с бумагами? Она на столе лежала.

– Я ее в сундук положила, – ответила Ольга Петровна. – Нельзя же бросать бумаги на столе, мало ли что может случиться.

– Да ведь сундук в коридоре стоит, из него легче вытащить.

– Из сундука? – с удивлением спросил Володя. – С такими толстыми стенками? Их и не разломаешь.

– Может, и не разломаешь, – сказал отец, – зато замок можно отпереть.

– А где он ключ возьмет?

– Сделает, если понадобится.

– Это наш-то ключ? – опять удивился Володя.

– Для хорошего слесаря это пустяковая задача.

– А ну вас, перестаньте, – с недовольным видом прервала их разговор мать. – Завели разговор, а зачем – сами не знают. Просто в дрожь бросает, как послушаешь.

– Особенно важных бумаг в папке нет…

– А если бы даже кто и залез, так мы бы услышали, – заметил Володя, – у него замок с музыкой, с секретом.

– Ты об этом никому не говори, – подмигнул отец Володе. – Это же наша семейная тайна. Или уже рассказал приятелям?

Володя понурил голову. Сказать или не сказать? Тяжело вздохнул и ответил:

– Рассказывал… Кольке…

– Э, брат, – протянул отец, – а язычок у тебя длинный. Это не годится. Пожалуй, тебе нельзя доверить военную тайну.

– Если военную, то можно… – пробормотал Вовка, глядя на пол. – А про такую я забыл совсем…

Отец ласково погладил сына по голове и твердо сказал:

– Сейчас, Володя, обо всем надо помнить. Идет война и нужно быть особенно бдительным, всегда настороже, чтобы враг не мог воспользоваться твоей оплошностью. Ни одного лишнего слова никогда не говори, особенно если кто расспрашивать тебя будет про железную дорогу.

– Нет, про дорогу я не скажу, – горячо заверил Володя.

– Ну и отлично. Оля, где у нас ключ от сундука, папку возьму.

В этот момент в дверях показался Кротов и сказал:

– Разрешите?

– Пожалуйста, входите.

Кротов загорел за время скитаний по степи. Одежда его была в пыли, сам он, как видно, сильно устал, но глаза азартно блестели.

– Вернулись? – спросила Ольга Петровна, подавая мужу ключ от сундука.

– Да, только что из степи. У меня к вам, Дмитрий Александрович, огромная просьба.

– В чем дело?

– Вы не поможете нам снять с повозки ящик с образцами?

– Конечно, помогу.

– Пожалуйста, очень обяжете. Вдвоем не поднять, а разгружать ящик долго, да и канительное дело.

– Хорошо, хорошо, сейчас выйду.

Зимин пошел в коридор, отпер сундук, достал папку и положил ее на стол в комнате. После этого он вышел вместе с Кротовым во двор, где их поджидал возле подводы Сорокин.

Володя допил кофе, схватил корку хлеба и побежал в сарай. Там он просунул корку кролику, набросал ему травы и отправился к Кольке. Тот сидел в кухне и опять пилил ключ. Ключ все еще был не готов. Володя хотел было посмеяться над Колей, но глянул на сосредоточенное лицо друга, посмотрел, как он усердно работает напильником, и смеяться почему-то расхотелось. Ему надоело сидеть молча и он спросил:

– А почему ты вчера ушел от меня и не пришел?

– Это когда мы были у летчика? – догадался Коля и перестал пилить. – Так… В соседней палате, знаешь, какой стрелочник геройский лежит? Ты таких и не видал. А весельчак – жуть!

Опять помолчали. Коля принялся водить напильником по железке. Но вот Вовке надоел скрип и визг, и он спросил:

– И что ты так скрипишь? Нет напильника получше, что ли?

Коля обернулся к ящику с инструментом. Покопался в ящике и пробормотал:

– Куда же он делся?..

– Кто? – спросил Володя.

– Да напильник. Знаешь, такой тонкий, как нож… Вчера был, а сегодня уже нет. И других тисочков нет…

– Лежат себе где-нибудь, – стал успокаивать товарища Вовка. – Где у тебя ящик стоит с инструментом?

– Всегда около плиты стоит, вот здесь. Если бы мимо ящика бросил, так на полу лежал бы. А то и на полу нет…

– Ну, какой-нибудь другой напильник возьми, у тебя ж их штук двадцать, верно?

Коля кивнул головой, взял плоский напильник и опять принялся пилить железку. Прикусив нижнюю губу, он старательно работал. Но то ли и этот инструмент был изношен, то ли Коля слабо постиг слесарное искусство, только дело плохо двигалось вперед.

– А я что знаю! – вдруг сказал Володя.

– Ты? – спросил Коля и перестал водить напильником по железке. Он сделал это так быстро, точно ему самому надоело это занятие.

– Я, – ответил Володя – Ты знаешь наш вагон? Ну, в котором мы приехали?

– Еще бы! На нем будка такая, выше крыши.

– А знаешь, где он сейчас?

– Ну, у пакгауза…

– А вот и не угадал. Он на запасном пути у депо стоял. А сейчас без колес стоит. Только на земле.

– Заливаешь…

– Провалиться мне на этом месте. Мне папа сказал. Он всю ночь на станции был, вагоны руками толкал. Я видел этот вагон у депо. Наверно, где-нибудь у входной стрелки… Идем посмотрим?

– Что ж ты раньше молчал? – рассердился Коля, вскакивая на ноги. – Расселся, как в кино, и разводит разговоры… И куда это замок запропал? Вечно пропадает, когда нужен до зарезу…

Коля побросал инструмент в ящик и принялся искать замок, которым запирали дверь мазанки.

– Да вот он, – сказал Володя и указал рукой. Коля обернулся: замок висел в пробое дверного косяка. Коля запер дверь, и ребята пошли к станции.

– А где мать? – спросил Володя приятеля.

– Сейчас со смены придет, что-то задержалась. А дядя Петя сменять ее пошел. А ночью такая бомбежка была – страсть. Ты где был ночью?

– В погребе сидел… с мамой.

– И я в погребе сидел. Ты слышал, как рядом бомба упала? На нас даже земля с потолка посыпалась. Вот вернемся – посмотрим, где бомба упала. Ох и воронка, наверно – с дом!

Ребята вышли на станционные пути и запрыгали по шпалам. Навстречу им попалась мать Коли.

– Вы куда? – спросила она.

– Мы вагон посмотреть, – ответил Коля. – Вот его отец говорит, что около депо вагон перевернуло под откос.

– И совсем не перевернуло, а просто так стоит, только без колес, запротестовал Володя, стараясь восстановить истину. – Это наш вагон, в котором мы приехали.

Володя сказал это таким тоном, точно все должны были знать и даже быть уверены в том, что тот вагон, в котором они приехали, никогда не мог перевернуться и упасть под откос. Наталья чуть заметно улыбнулась и уточнила:

– Это не около депо, а немного подальше, почти у забора паровозного кладбища… Да, его отсюда видно, он на пригорке стоит, видите? – И Наталья показала рукой.

– Видим, – ответили ребята.

– Только быстрее возвращайтесь, – строго сказала она. И Коле: – Чай, не завтракал?

– Ладно, мама, приду, мы скоро. Айда, Вовка. А ну, кто быстрее!

И ребята пустились наперегонки к видневшемуся вдали вагону. К вагону они прибежали одновременно. Он стоял совсем не под откосом, как вначале думал Коля, а на пригорке, так что из тормозной будки открывался далекий вид на пути, переезд, паровозное кладбище, депо и станцию. Стены его были изрешечены осколками, из окон повылетели стекла.

В будке было четыре окошечка: в передней и задней стенке и по бокам, в дверцах. Благодаря тому, что будка была приподнята над крышей вагона, через окошечки можно было видеть все, что делается вокруг вагона.

– Красота! – с восторгом сказал Володя и выглянул в переднее окошечко. Отсюда открывался вид на стрелки, переезд, семафор, похожий на великана с поднятой рукой, и убегающие вдаль две стальные нити путей. Рядом с дорогой выстроились телеграфные столбы. Чем дальше, тем они становились ниже и теснее жались друг к другу. На самом горизонте, где дрожало марево, столбы сливались в сплошную темную линию и пропадали из виду, точно уходили куда-то за край земли.

Коля в это время глядел в боковое окошечко. Вдруг он воскликнул:

– Ух ты, какая ямища!

Володя быстро повернулся к нему, оттиснул в сторону и тоже заглянул в окошечко: там, напротив вагона, на путях зияла огромная воронка. Рельсы были согнуты, шпалы разбиты в щепки. Ребята не заметили этих разрушений сразу потому, что подошли к вагону с другой стороны – со стороны паровозного кладбища.

Володя посмотрел и сказал назидательно:

– Это не ямища, а воронка.

– Ну и пусть воронка, а то я не знаю. Наверно, килограммов с полтыщи ахнуло. Как только вагон уцелел? Вот чудеса!

Ребята спустились вниз и обошли вагон кругом. Было как-то странно видеть огромный вагон, точно сидящим на холме.

Коля и Володя опять поднялись в будку и выглянули в боковое окошечко, обращенное в сторону паровозного кладбища. Так как вагон очутился на холмике, из будки были видны бесконечные ряды паровозных будок, тендеров и труб, высовывавшихся из-за забора. Хотя Володя уже был знаком с паровозным кладбищем по рассказам Коли, он воскликнул:

– Сколько паровозов! А зачем тут забор? Они что, еще годные?

– Годные, как бы не так. Испорченные. На то оно и называется паровозным кладбищем.

– Сходим туда?

– Сходим как-нибудь, – пообещал Коля и, выйдя из будки, уселся на ступеньке лесенки. Володя присел на корточках в будке и уставился на макушку приятеля. Затем посмотрел вперед, по сторонам, насколько позволяли размеры дверцы будки, вверх. По голубому небу ползли кучевые облака. Придумают же название – кучевые. Совсем не похожи на кучи. Вот на комки ваты похожи. Комковатые облака… Вот это правильно будет. Куда они плывут? Наверно, далеко-далеко, через фронт…

Вдруг Володя встрепенулся и дотронулся до головы приятеля.

– Колька, а я что придумал!

– Что? – спросил Коля, не двигаясь.

– Угадай!

– Ишь какой умный – угадай. Я не цыганка.

– Знаешь, что мы устроим в этой будке?

– Ну?

– Наблюдательный пункт, вот!

Володя выпалил это прямо Коле в затылок. Однако при последних словах Коля живо обернулся, так что чуть не свалился с лесенки, и уставился на товарища. Володя улыбался: то-то, не ожидал. А то еще не поворачивается, задается…

А Коля в первый момент действительно несколько опешил от предложения Володи. И как это он сам не догадался про наблюдательный пункт? Наверно потому, что Вовка ехал в этом вагоне, а он, Коля, не ехал. Вот и не догадался сразу…

Впрочем, Коля быстро оправился от изумления и, решив показать товарищу, что он тоже разбирается в военных делах, солидно сказал:

– Что ж, наблюдательный пункт из будки получится неплохой. Только наблюдательные пункты всякие бывают. Какой же у нас будет?

– Какой? При штабе, вот какой.

Коля снисходительно посмотрел на приятеля, точно большой на маленького, сказавшего очередную глупость, и назидательно произнес:

– Штабы тоже разные бывают. Одни имеют наблюдательные пункты, а другие нет.

– Нет, нет! – вскипел Вовка. – Что ты привязался? Имеют – не имеют! А наш наблюдательный пункт как раз такой, какой при штабе.

– Так самого штаба-то нет.

– Ну и пусть нет! – вошел в раж Вовка. – Не надо нам штаб.

– Нет, надо!

– Нет, не надо!

– А для кого же мы будем наблюдать?

– Просто так, для себя.

– Тогда это будет не по-настоящему, – категорически заявил Коля и отвернулся от Вовки. – И не интересно…

Володя понимал, что Коля прав. Собственно, из-за чего они спорят? Ну, пусть будет штаб, если ему так хочется…

– Ладно, пусть будет штаб, – согласился Володя. Коля, не подавая вида, что доволен уступкой приятеля, спокойно заявил:

– Понятно, пусть будет. Без штаба, как без рук. А кто же будет начальником штаба?

Коля, как бы невзначай, обернулся и посмотрел на Володю. А потом отвел глаза в сторону и со скучающим видом уставился на воробьев, прыгавших на путях. Пусть Вовка не думает, что он, Коля, задал этот вопрос потому, что он сам хочет стать начальником штаба. Просто так спросил… Конечно, если опросить всех ребят, то каждый скажет, что на эту должность больше подходит он, а не Вовка. Все-таки коренной житель поселка, хорошо знает местность. А Вовка что? Ни одной дыры в заборе не знает. Нужно будет составить план наступления, а он запутается…

Но Володя и не думал возражать против кандидатуры Коли.

– Ты и будешь начальником штаба, – сказал он. – Согласен?

Коля пожал плечами и произнес с притворным равнодушием:

– Ладно, согласен. А ты кем будешь?

– Я? Я буду… я буду главнокомандующим! – выпалил Вовка и сияющими глазами посмотрел на приятеля.

Коля раскрыл рот от неожиданности. Всегда этот Вовка придумает… Но делать нечего, сам напросился, чтобы стать начальником штаба…

– А нужен нам главнокомандующий? – осторожно спросил Коля после некоторого раздумья.

– Вот чудак, а как же без главнокомандующего? – воскликнул Вовка. – А у него всегда при себе штаб есть.

– А где мы его устроим, этот штаб?

– Здесь, в вагоне. Ох, и здорово получится, вот увидишь. Полезем вниз.

Ребята спустились на землю и вошли в вагон. Одна дверь была закрыта, другая, обращенная к паровозному кладбищу, открыта лишь наполовину. Люки вверху откинуты и в вагоне было достаточно светло.

– Видал, чем плохая штаб-квартира? – сказал Володя, по-хозяйски расхаживая по вагону и размахивая руками… – Подметем пол, принесем чего-нибудь, на чем можно сидеть и… все. Больше ничего и не надо.

Коля, склонив голову набок и заложив руки в карманы штанов, с глубокомысленным видом обдумывал предложение Вовки. Как будто неплохое… Они сколотят боевой отряд.

– А что же наш отряд будет делать? – спросил Коля.

– Как что? Вот чудак! Мы будем ловить шпионов.

– Ох, вот здорово! – прошептал Коля, в восхищении глядя на приятеля.

– Вон и паровозное кладбище рядом. Будем следить по очереди из будки, верно? Уж тогда казах этот не скроется от нас.

– Пусть только попробует.

– А кого мы в отряд возьмем?

– Кого? Всех пионеров. Вот только как мы отряд назовем?

– Найдем название. Давай ребят соберем. И Нинку тоже. А то она потом обидится и раскричится на всю станцию.

– Ну и соберем. Подумаешь, трудность.

И приятели пошли собирать пионеров, чтобы рассказать им о своей затее. Вскоре пионерское звено в полном составе совещалось на новой пионерской штаб-квартире, разрабатывая план поимки шпионов.

Вечером пионеры были в больнице. Володя спросил Колю:

– Ты со мной или с Васькой?

Коля отвел взгляд в сторону и протянул:

– Не знаю… Больно уж этот летчик какой-то сердитый… Молчит все время. Наверно, мы ему мешаем: может, он все время думает о чем-нибудь? Верно, а? Знаешь что, пойдем с нами к стрелочнику. Мировой парень.

И Коля посмотрел в глаза Вовке. Но хотя Володе тоже не нравился прием, который оказал ему летчик, в особенности в последний раз, он заступился за своего подшефного – он уже считал его своим подшефным:

– Ничего он не сердитый, не выдумывай. Он просто молчит, а вчера даже разговаривал со мной. Он даже сказку попросил прочитать ему, а потом позабыл про нее.

– Потому и забыл, что не интересно слушать, – убежденно заявил Коля.

– И совсем не поэтому, а потому что он боится, что летать не сможет.

Коля не нашел что сказать на этот неопровержимый аргумент и промолчал. Вдруг он совершенно неожиданно для себя и Вовки сказал:

– Хочешь, пойду с тобой к летчику?

Володя молчал. Он старался понять, почему Коля решился на такой шаг? Ведь что там ни говори, а этот летчик действительно мрачный, неразговорчивый человек. А под конец вчерашнего вечера даже рассердился на него, Вовку. Он и сам бы не пошел к нему, да нельзя, слово дал дяде Ване. Тот как-то проходил мимо краснобаевского дома и зашел познакомиться с отцом Володи. Вот тогда дядя Ваня взял слово с Володи, что он придет сегодня к Грохотову. Только куда же это дядя Ваня направлялся, если шел мимо дома? Дальше степь, никто там не живет… Кроме того, Володя подсмотрел, что повар, выйдя из калитки, пошел обратно в поселок…