Даже в этот счастливый день Марина пыталась «воспитывать» Артема.

– Артем, вытри ноги и умойся как следует.

– Ладно уж, – примирительно сказал отец, входя в дом следом за Артемом, – ты на него не нападай, у него сегодня победа. Как-никак он командир.

– Командир, мылом, мылом мой руки!..

Артем вытер руки о чистое полотенце с красными петушками и, войдя в комнату, сел за стол. Отец, уже переодевшийся в серые брюки и светлую цветастую рубашку, занял место напротив.

– Ну как?.. Видел нарушителя? – спросил он.

Артем молча кивнул.

– Артем!.. – вдруг рассердился отец. – Отвечай, когда спрашивают!

– Видел, когда у каменоломни по нему стреляли, – проговорил Артем, – а потом на заставе.

– Отстреливался?

– Нет. Убежал в каменоломню, и все…

На лбу отца собрались мелкие морщинки, он отложил ложку и оперся локтями о стол.

– Это очень странно.

– Что? – спросил Артем.

– Мне сказали, что нарушитель скрылся в восточном входе, – сказал отец.

– Да, в том же овраге…

– Удивительно, как он его разыскал? Ведь об этом входе знают только местные жители, да и то не все… В годы войны его партизаны прорыли. Немцы долго искали, но так и не нашли… А тут вдруг является посторонний, бежит сразу в овраг и знает, куда спрятаться…

Артем смотрел в сосредоточенное лицо отца.

– Значит, кто-то ему сказал?

– У нас в поселке? – спросила Марина, ставя перед собой тарелку.

За столом наступило молчание. Представить себе, что нарушитель имел в их поселке сообщников, было немыслимо. И все-таки кто же другой мог помочь человеку, появившемуся неизвестно откуда? Ужин прошел в тягостном молчании. Всех угнетала мысль, что где-то рядом живет человек – может быть, хорошо им знакомый, человек с двойным дном. Не хотелось верить в это, но факт налицо – нарушитель пробрался в каменоломню, да еще через такой вход, о котором знали даже не все жители поселка!

После ужина отец выдвинул ящик стола, вынул старый семейный альбом в потертом переплете и стал рассматривать уже пожелтевшие фотографии. На одной из них он был изображен совсем молодым, в коротком изодранном ватнике, с автоматом в руке. Улыбаясь, он обнимал какого-то парня в черном пиджаке, подпоясанном широким офицерским ремнем. Отец и парень были удивительно похожи друг на друга.

Артем уже много раз видел эту фотографию и знал, что парень, которого обнимает отец, – Михаил, брат отца и, значит, дядя Артема.

Отец вздохнул.

– Подумать только, пропал Мишка всего за месяц до освобождения!

О том, какой это был тяжелый месяц, Артем хорошо знал по рассказам отца. Партизаны уничтожали немецкие обозы, которые стягивались к Одессе, чтобы эвакуироваться в Румынию. По ночам доносился гул артиллерийской канонады. Фронт вплотную придвинулся к поселку, и надо было всеми силами помешать немцам вывезти награбленное.

В одну из ночей каратели, заблокировав входы в каменоломню, попытались в нее проникнуть. Партизаны стали отходить в глубь каменоломни, а младший брат отца, Михаил, остался в прикрытии. Что с ним случилось, так никто и не узнал. Все считали, что Михаил погиб, когда фашисты, ничего не добившись, взрывали входы в каменоломню – они рассчитывали замуровать партизан в штольнях, не зная, что есть еще выход, известный даже не всем партизанам. Михаил знал этот выход и, если остался бы жив, конечно, вышел бы через него и присоединился к отряду. Но во время взрыва обрушились своды штольни как раз в том самом месте, где находились Михаил и еще несколько партизан.

– Папа, – опять заговорил Артем, – а ты после войны часто бывал в каменоломне?

– Первое время часто. А потом несколько раз водил экскурсантов.

– А тот выход, который в овраге, ты знаешь?

– Знаю. Но я был уверен, что он засыпан. Значит, кто-то знает каменоломню лучше меня. Вот что, Артем, ложись-ка ты спать! – неожиданно прервал он разговор.