После ухода Кустова и его спутника Борис взглянул на часы и заторопился: надо было спешить в город на таинственное свидание…

Торопливо шагая, чтобы успеть попасть к следующему автобусу, и все еще находясь под впечатлением разговора с Кустовым, Подкорытов невольно признался себе, что до сих пор никогда еще не испытывал такого волнения.

Ему было непонятно, куда мог деваться дед Афанасий, хотя он и не сомневался, что внук Мошкова не обманул Кустова и рассказал ему правду. Почему он сам ни разу не побывал в этой таинственной пещере? Теперь Борис простить себе этого не мог!

Ему вспомнилось, как однажды – это было еще в начале лета – Ковригина, пробыв очень долго на геологических работах, зашла в комнату, где он занимался, хотя и заметно утомленная, но довольная, с улыбкой на лице. Такой радостной она бывала до сих пор, лишь когда получала очередное письмо от мужа.

– Ух, какая удача сегодня привалила мне! – Ковригина присела на стул и глубоко вздохнула, глаза ее так и светились в этот момент молодым, жизнерадостным блеском. – Я разгадала тайну, снова нашла утерянный минерал Дорогина!

После этих слов улыбка исчезла с ее лица, брови нахмурились. Поняв, что, увлекшись, она проговорилась, Галина торопливо встала и выбежала из комнаты. Все это Подкорытов помнил хорошо и перепутать не мог. Может быть, находка была как раз и связана с этой самой пещерой, но расспрашивать Ковригину он не имел права…

В городе все произошло именно так, как было написано в записке. На Пушкинской улице его никто не встретил. Как Борис предполагал, первоначальный адрес был дан ему лишь с целью проследить за ним и проверить, придет ли он один или приведет кого-нибудь с собою.

Хотя в уличной суматохе, казалось, и трудно было это заметить, но Борис почувствовал, – и в этом он не мог ошибиться, – что за ним следят, особенно возле кино, где Подкорытов на минуту задержался, рассматривая рекламу новой картины.

Поймав на себе чей-то пристальный взгляд, он оглянулся. Человек средних лет, уткнув подбородок в шарф и надвинув на брови шляпу, мгновенно скрылся в толпе.

Борис еще больше насторожился, хотя и виду не подал, что обнаружил за собою слежку.

Разыскав дом с балконом и зайдя в ограду, Подкорытов постучал в дверь, на которой была обозначена цифра «2». На стук никто не отозвался. Борис постучал еще раз. Ответа снова не последовало. Тогда он вышел на улицу и, выполняя инструкцию, изложенную в письме, взглянул на балкон.

Да, действительно, там стоял пышный цветок герани, которого до этого не было.

Борис собрался уже уходить, как вдруг увидел, что из калитки соседской усадьбы вышел высокий человек и, поманив его рукой, исчез за этой же калиткой. Подкорытов осмотрел дом, куда его приглашали зайти, и направился к воротам, в которых исчез незнакомец.

Не прибавляя шага, с безразличным лицом, он вошел во двор и на ходу закурил.

Калитка сразу же плотно закрылась за ним, и откуда-то сбоку – Борис не заметил, откуда именно, – неожиданно вынырнул рослый мужчина лет тридцати. Взяв Подкорытова под руку, он повел его вглубь ограды. Борис молча повиновался.

Маленький домик, в который его привели, находился в глубине сада. Окна оказались закрыты ставнями и занавешены плотной материей. В комнате было полутемно, за квадратным столом сидело двое мужчин. Подкорытов умел распознавать людей с первого взгляда. Но полумрак не давал ему возможности сразу разглядеть присутствующих и сделать о них определенные выводы.

– Прежде всего, я хотел бы знать, что вам от меня нужно? – вызывающе спросил Подкорытов.

Люди, сидящие в комнате, не шелохнулись, как будто вопрос был обращен не к ним.

Не скрывая беспокойства, Борис, не дождавшись ответа, нахмурился, махнул рукой и, сделав вид, что собирается уходить, повернулся к двери.

– Какой вы, однако, нетерпеливый! – насмешливо проговорил один из присутствующих и незаметно кивнул головой. В тот же момент за плечами Бориса снова появилась молчаливая фигура рослого мужчины, его недавнего провожатого.

«Охраняют, боятся, что убегу!» – мелькнула у геолога мысль. Вслух же он заявил:

– Только прошу без насилия, сопротивляться я еще смогу, силенки хватит…

Один из сидящих за столом поднялся, шагнул ему навстречу и, вежливо усадив на приготовленный стул, заговорил. Хотя и на чистом русском языке, но с заметным иностранным акцентом.

Из его слов Борис прежде всего уловил, что ему угрожает арест. Потом незнакомец обвинил его в шпионаже в пользу иностранного государства. Фактов, чтобы изобличить и привлечь Подкорытова к ответственности, было, на его взгляд, совершенно достаточно: вещественные доказательства, найденные у него в письменном столе, находятся у них, найдутся и свидетели.

Пока незнакомец говорил, Борис внимательно вглядывался в его лицо. С этим человеком Подкорытов ни разу не встречался. Высокий, с тонким с горбинкой носом на продолговатом лице, он хотя и был в летах, но сохранился хорошо. Говорить старался он не спеша, убедительно, в его жестах, мимике чувствовалась осторожность, словно он чего-то опасался.

– Я никогда не был шпионом! – твердо ответил Борис. Как он и предполагал, эти люди задумали его запугать, а потом воспользоваться смятением и заставить делать все, что они пожелают.

– Не отпирайтесь, это для вас все равно бесполезно, – гневно сдвигая брови, проговорил иностранец. – Вы еще не понимаете, какая вам угрожает опасность. Берегитесь! Если вы не дадите согласия помочь нам, мы приведем свою угрозу в действие!

– Это ложь, я не шпион! – негодуя, повторил Борис.

– Так вот, имейте в виду: на руднике с нетерпением дожидаются только вашего возвращения, чтобы немедленно вас арестовать!

– Меня, арестовать? – невольно вырвалось у Подкорытова. – За что?

– За то, что вы отравили геолога Ковригину! После того как, объяснившись ей в любви, получили отказ, вы угрожали отомстить ей и выполнили свое намерение!

– Нет, это не так, вы что-то путаете! Я впервые слышу от вас, что Ковригину отравили, – сказал Борис, заметно волнуясь.

– Это вас не оправдывает, – все так же неторопливо проговорил иностранец, – следователь, бесспорно, сделает вывод, что отравление Ковригиной совершено вами из ревности. А в город вы уехали с целью запутать следы.

Борис решил терпеливо выждать, какие еще сюрпризы ему преподнесут.

– Но это не все, – продолжал незнакомец, не спуская с него пристального взгляда, – в письменном столе, за которым вы работаете, обнаружен магнитно-вибрационный аппарат, с помощью которого вскрываются сейфы и похищаются документы. А на руднике, как вам известно, случаи исчезновения документов за последнее время участились. Кроме того, там же найдены конверты, тушь и ватманская бумага того же сорта, что и бумага, на которой писались сотрудникам рудоуправления анонимные угрожающие письма. В этом же ящике найдено золотое кольцо с маркой иностранного ювелира…

В пустой полутемной комнате в томительной тишине монотонная речь незнакомца звучала как заклинание.

– Сейчас мне стало понятно, для чего подбросили в мой письменный стол эти вещи! – прервал это заклинание Подкорытов и через силу усмехнулся. Затем, постепенно повышая тон, он добавил: – Мне обманывать некого, а отравлять Ковригину я не собирался. Я не шпион! Единственная моя вина, что люблю Галину еще со студенческих лет. А скрывать свои чувства я не находил нужным…

– Что ж, вполне достаточно и этого, – злорадно сказал иностранец, – не так давно вы объяснились Ковригиной в любви, а когда она не ответила вам взаимностью, вы стали ей угрожать. Вспомните, не спешите с ответом!

– Мне нечего долго думать, такой случай действительно был, – в голосе Подкорытова послышалось негодование, но, чуть смягчив его, он добавил: – Но кому и какое до этого дело?

– Ясно! – незнакомец негромко рассмеялся. – Теперь вам все равно угрожает арест!

– Не думаю, – возразил Борис, все так же решительно, – советский суд сумеет разобраться…

Иностранец в сомнении покачал головой:

– Не стану спорить. Может быть в конце концов вас и выпустят, – он ободряюще похлопал Подкорытова по плечу, – но нервы-то потреплют основательно! Вы невиновны, а вас вдруг посадили! Скандал! Авторитет ваш все равно к черту полетит! А может быть и так, – после небольшой паузы продолжал он, – что вас не арестуют, это – в нашей власти! Но только при условии, что вы дадите нам кой-какие сведения. О, не беспокойтесь, самые пустяковые и для вас совершенно безобидные…

– Какие сведения? Я ничего не знаю, отстаньте от меня, – в сердцах крикнул Подкорытов, рывком поднимаясь со стула, – в тюрьму вы меня загнать хотите, в тюрьму!

Глаза у Подкорытова потемнели, лицо от негодования перекосилось, а кисти рук судорожно сжались в кулаки. Он, нагнувшись, шагнул к выходу.

Внезапно перед ним возник тот же рослый, молчаливый человек, что привел его сюда, жестом он требовал от Подкорытова, чтобы Борис сел на прежнее место.

Это окончательно вывело геолога из равновесия и, не страшась последствий, он, подавшись вперед всем корпусом, с огромной силой нанес удар кулаком в подбородок человеку, преграждающему ему дорогу.

Результат своего излюбленного удара Подкорытов знал; по его расчету противник должен был немедленно упасть, потеряв сознание. Но на этот раз дело обернулось иначе: геолог тут же получил ответный ошеломляющий удар в скулу. И хорошо, что Борис успел вовремя отшатнуться, это движение спасло его, но все же он едва устоял на ногах. Чтобы не упасть, Борис вынужден был ухватиться рукою за подоконник.

Уловив удобный момент, молчаливый человек стремительно подскочил к Подкорытову и, скрипнув зубами от злости, принялся наносить ему удары, куда попало. Наконец, изловчившись, он схватил Бориса за шею и с силой бросил его на пол.

Они долго катались, стараясь подмять друг друга, но силы у обоих были, видимо, равные. Когда же наконец Подкорытов оказался наверху и сжал своему противнику горло, готовый вот-вот задушить его, незнакомец, все время внимательно, но молча наблюдавший за схваткой, повелительно крикнул:

– Перестаньте возиться и встаньте, иначе я разряжу свой пистолет в ваши головы!

Эта угроза и спасла противника Подкорытова: он уже не сопротивлялся и начинал хрипеть.

Борис подчинился приказу и, разжав оцепеневшие пальцы, встал.

Дышал Подкорытов тяжело, глаза, налитые кровью, еще сверкали азартом борьбы. Чтобы успокоиться, он сел на прежнее место, поправляя рубашку и приглаживая волосы.

– Давно бы так, – сказал незнакомец, не спуская с Подкорытова пытливого взгляда и улыбаясь краями губ, – а силенки у вас действительно хватает! Мне еще ни разу не приходилось видеть, чтобы кто-нибудь нашего привратника так ловко отделал.

– Ну, вставай и убирайся вон! – обращаясь ко все еще лежавшему на полу человеку, крикнул незнакомец.

А когда тот ушел, он вновь вернулся к прерванному дракой разговору:

– Задание наше будет самое незначительное…

– Нет, нет! Я отказываюсь, – не слушая, отвечал Борис, отмахиваясь обеими руками, но уже не так решительно, как прежде. – Вы меня на преступление толкаете!

– Прекратите истерику. Теперь уже поздно, – резко сказал второй незнакомец, до этого момента молчавший, – выбирайте одно из двух: или арест и нравственные мучения, или свобода и деньги, а, следовательно, и хорошая жизнь… Если вы откажетесь, вините только себя! Мы имеем возможность так же легко ускорить ваш арест, как и ликвидировать нависшую над вами угрозу…

Борис долго молчал. Потом он, не поднимая головы, почти шепотом пробормотал:

– Хорошо, я согласен!

При этих словах сидевшие за столом люди обменялись между собою какими-то условными знаками. Это Борис успел уловить, хотя и сделал вид, что ничего не заметил.

Иностранец, который вел беседу с Подкорытовым, достал из папки листок бумаги и, положив его перед Борисом, вкрадчивым голосом предложил:

– Ну, а теперь осталось совершить одну пустую формальность – подписать вот этот документ.

В руках иностранца появилась автоматическая ручка.

– На слово не верите? – полюбопытствовал Подкорытов.

– Не в этом дело, – иностранец беспокойно заморгал глазами, – документ с вашей подписью необходим для денежного отчета. Поймите, нас ведь тоже проверяют.

– Ну, тогда что поделаешь? – Подкорытов больше не противился и, внимательно прочитав документ, не спеша, размашисто подписал его и поставил крупными цифрами дату.

У иностранца вырвался откровенный вздох облегчения. Схватив подписанное обязательство, он спрятал его в папку и, не глядя на Бориса, достал из портфеля пачку денег, пересчитал их, положил на стол и уже повелительно сказал:

– Это вам аванс: здесь пять тысяч рублей. Берите и помните: теперь вы в наших руках и никуда не денетесь! А за услугу, даже пустяковую, мы платим очень щедро и денег не жалеем.

Борису ничего другого не оставалось, как спрятать деньги в карман, что он и проделал, ожидая дальнейших указаний.

Иностранец развалился на стуле, закурил, забросил ногу на ногу и, выпуская дым кольцами, удовлетворенно улыбаясь, произнес официальным тоном:

– Представьте себе, гражданин Подкорытов, – он небрежно стряхнул пепел с папиросы, – мы будем откровенны, как коллеги по работе, я заранее знал, что вы дадите согласие сотрудничать с нами. А ваш отказ и разыгранная драка – это только прием! – Заметив, что Борис собирается возражать, иностранец жестом руки остановил его: – Не беспокойтесь, мы это расцениваем только с положительной стороны. Наши люди должны всегда действовать осмотрительно, разумно – в этом уже залог успеха…

– Но все-таки я хотел бы услышать более конкретный ответ: что вам от меня нужно? – Подкорытов смело взглянул в глаза иностранцу.

– Пожалуйста; прежде всего наблюдательность и умение делать выводы на основе логического рассуждения. Раз вы к нам явились по вызову, значит, сами проявили заинтересованность. А когда долго отказывались и не сразу соглашались, – изучали обстановку…

– Не стану возражать. – Подкорытов встал. – Время на исходе, мне пора возвращаться на рудник, я жду задание.

Иностранец тоже поднялся с места:

– В самое ближайшее время вы обязаны выяснить, куда девался дед Мошков, и поставить нас об этом в известность. Кроме того, следить за квартирой водовоза, Петра Афиногеновича. Если он появится на руднике или же на заимке деда Мошкова, также немедленно сообщить нам: в крайнем случае придется прибегнуть к радикальному средству и уничтожить его. Препарат для этого вы найдете у себя дома на столе. Больше я вас не задерживаю, можете возвращаться на рудник…

Выйдя на улицу, Подкорытов невольно усмехнулся: «Проверяют, не иначе, раз такое пустяковое задание дали, – подумал он. – Сразу предложить ответственное дело не решились, боятся. Ну что же, задания почти совпадают. А это уже хорошо».