Слабый, еле уловимый свет просачивался в пещеру сквозь отдаленную узкую щель.

С трудом подняв тяжелые веки, лесник Мошков взглянул перед собой и никак не мог понять, где он и что с ним произошло.

«Заболел я, что ли? – было его первой мыслью. – Где же я, почему так темно и холодно? Почему возле меня никого нет?»

Ощутив тупую боль возле ключицы, он беспомощно опустил на холодный каменный пол неимоверно тяжелую, словно чужую, голову и опять провалился в черный мрак.

Когда Мошков снова очнулся, он, хотя и с большим трудом, приподнялся, выпрямил подогнутую онемевшую ногу и, опираясь о стену, огляделся вокруг.

Прислонив голову к стене, старик уловил металлический скрежет, доносившийся откуда-то снизу. Это заставило его насторожиться и постараться определить, что это за звуки. В таком напряженном состоянии дед Афанасий просидел довольно долго. Когда до его слуха донеслось еле слышное жужжание металлического бура и он ощутил сотрясения каменного пола, на котором полулежал, в голове лесника возникла догадка, от которой он сразу же приободрился. Только продолжающаяся боль в плече и слабость во всем теле удержали его от попытки встать на ноги и ощупью пойти на воздух, к солнцу, к людям. В памяти его начали постепенно восстанавливаться недавние события.

«Да как же это я сразу не сообразил? – подумал старик. – Где-то совсем рядом работают бурильщики. Значит, я в пещере! Ну, теперь только набраться сил, а уж выйти отсюда я сумею!»

Но вспышка радости тут же погасла.

«А что, если за это время, пока я буду набираться сил, сюда вернутся бандиты? Пощады от них не будет!»

Мысль об опасности придала старику новые силы, и он, стараясь поудобнее опереться о стену, начал вспоминать, куда могло деваться его ружье, так необходимое ему сейчас.

Тщательно осмотрев все неровности стен и пола, которые попадали в полосу тусклого света, Мошков медленно повернулся в другую сторону, но и там не нашел ничего, что могло бы служить хотя бы подобием оружия.

Взглянув еще раз на матовую полосу света, который просачивался в узкий коридор, лесник закрыл глаза, чувствуя, что к нему постепенно возвращается обычное хладнокровие. И он снова принялся перебирать в памяти все, что приключилось с ним не то день, не то неделю тому назад…

Взвесив последние события, старик, наконец, – хоть и не хотелось ему в этом сознаваться, – пришел к выводу, что своей горячностью вновь совершил большую и, может быть, уже непоправимую ошибку.

В самом деле, к чему он один на один решил схватиться с диверсантами? Ведь предупреждал же его Гущин, что этого ни в коем случае не следует делать. Куда правильнее было только выследить их!

– Все моя поспешность, – пробормотал Мошков, – а теперь вот и кусай локоть! Ведь сейчас они наверняка скрылись, если только я кого-нибудь из них не подстрелил…

Но стыд за допущенную им ошибку и вызванное ею поражение остывал, когда дед, довольно усмехаясь, вспоминал перекошенные от ужаса лица Магды и Силача.

Этот момент Мошков хорошо запомнил. Он стоял вон в той, самой тесной части каменного коридора, когда услышал разговор. Бандиты расположились к нему спиной. Это был удобный момент, но он упустил его: вместо того, чтобы сразу же выстрелить, он зачем-то предупредил их окриком. Магда так быстро выстрелила, что он не успел даже заметить, откуда у нее взялось оружие. В этот же момент выстрелил и он сам, а Магда упала.

Дальше? Что же было дальше?..

Дальше Мошков ничего не помнил: от острой боли в плече и от удара головой при падении сознание его померкло. У старика было такое ощущение, будто он еще что-то видел и чувствовал. Но эти воспоминания были настолько туманны, что он никак не мог поверить в их реальность.

Легкий шум, возникший в глубине пещеры, отвлек лесника от размышлений. Но звук не повторился, дед мало-помалу успокоился и почувствовал сильную жажду. Преодолевая боль, он поднялся на ноги и решил добраться до ручья, который протекал у подножия скалы.

Чем ближе подходил Мошков к выходу из пещеры, уже почти не опираясь руками о стенку, тем все ясней и отчетливей вырисовывались предметы, попадавшиеся по пути. Ящики со взрывчаткой, припрятанные в углу первого грота, продолжали лежать там, только часть их была теперь распечатана.

«Значит, продолжают готовиться к взрыву», – мелькнула у него тревожная мысль. В этот момент Мошков заметил на полу свой охотничий нож, неизвестно как здесь очутившийся.

– Ну, теперь я живым в руки не дамся! – проговорил он вслух, стараясь как можно крепче держаться на ногах. – Пусть только сунутся!

Засунув нож за голенище сапога, Мошков вышел из пещеры и сразу же не только зажмурился от яркого солнца, но и прикрыл глаза рукой. Он опустился на колени и низко наклонился над ручьем. В прозрачной воде старик различил свое осунувшееся, настолько похудевшее лицо, что сначала даже не узнал себя.

Мошков принялся жадно пить, черпая воду полными пригоршнями. Крупные капли, стекая по бороде, звучно падали в ручей.

Утолив жажду, он расстегнул косоворотку и принялся смачивать присохшую к телу нижнюю рубашку. Понемногу она стала отделяться от раны. Боль постепенно утихла. И Мошков смог промыть кожу, неизвестно почему покрытую ссохшейся грязью. С величайшим изумлением он увидел, что рана почти совсем зарубцевалась.

После того как он промыл рану, старик почувствовал заметное облегчение, окончательно успокоился и пришел к заключению, что пуля, видимо, не задела жизненных органов и крови было потеряно не так много, как он предполагал раньше.

«Неужели я потерял сознание только от удара головой о камень, когда упал?» – размышлял дед, принимаясь ощупывать лоб и затылок.

Боли нигде не чувствовалось.

– Видно, так оно и было! – решил он и стал обливать голову водой.

Давным-давно дед Афанасий слышал от стариков, что воды этого родника и болота обладают целебными свойствами, но задумываться над причиной этого ему и в мыслях не приходило. Мало ли в природе непонятных вещей! Но в прошлом он на себе проверил, что если этой водой промыть рану, то заживет она буквально в несколько дней.

Сам он года два тому назад сильно стер ступню правой ноги. Двигаться дальше стало невозможно. Пришлось разуться и дать отдохнуть ногам. Спешить было некуда, и он некоторое время лежал неподвижно, наслаждаясь отдыхом. Но бездействие скоро надоело ему, и он, вспомнив рассказы стариков, решил обмыть поврежденную ногу болотной водой.

Болото, в которое впадал этот ручей, находилось почти рядом с тем местом, где он расположился, и Мошков ползком добрался до него. Берег оказался вязким от осевшего на нем ила, поэтому Афанасий Спиридонович, не подползая к воде, погрузил ногу в теплую болотную жижу. Он сразу же почувствовал легкое, приятное щекотание, боль в натертых местах начала стихать.

Продержал он ногу в воде часа три: за это время Мошков успел выкурить не одну трубку. Вытащив затем ногу из грязи и обсушив ее, он с удивлением заметил, что стертое место затянулось. Не ощущая уже боли, дед обулся и легко дошел до своей заимки.

Только сейчас вспомнив про целебные свойства этого источника, Мошков снова присел и, поеживаясь от холода, почти до самой шеи погрузил голову в воду, плотно зажмурив глаза.

После того как старик трижды так окунулся, он услышал легкие шаги и треск валежника. Дед из предосторожности замер на месте.

«Нет, видно мне почудилось!» – решил он, встряхивая мокрые волосы.

Но установившаяся было тишина длилась недолго. Не успел Мошков встать на ноги, как вновь послышался шум. Сомневаться больше не приходилось – к пещере кто-то двигался. Неопытный человек мог подумать, что это крадется таежный зверь, но деда нелегко было провести: он знал, что зверь ходит не так. Сюда пробирались люди, пробирались неумело – несмотря на предпринимаемые ими меры предосторожности, под ногами у них время от времени трещали сухие ветки, а порой слышалась приглушенная ругань.

«Уйти не сумею, – подумал Мошков. – Придется снова возвращаться в пещеру, только укроюсь теперь поближе к выходу».

Пятясь ко входу в пещеру, дед Афанасий не спускал глаз с тропы, откуда с каждой минутой все явственнее доносился шум шагов. Прячась в густом кустарнике, он возвратился к устью пещеры и, прислонившись к стенке, стал ожидать.

Вскоре на полянку, отделявшую опушку тайги от ручья и скалы, быстро вышли Смельчак и Силач, оба чем-то заметно раздосадованные.

– Почему ты мне не доверяешь, почему? – раздраженно спрашивал Силач, вплотную подступая к спутнику. – Моя преданность Хозяину давно доказана, зато твоё поведение действительно вызывает сомнения!..

Смельчак презрительно взглянул на него.

– Я знаю, – сказал он, – с какой целью ты увязался со мной в пещеру: хочешь проверить, что стало с дедом Мошковым?

Силач злобно выплюнул недокуренную папиросу, даже не затоптав ее, и с угрозой в голосе процедил сквозь зубы:

– А ты что, боишься? Да, я решил проверить, действительно ли ты прихлопнул этого живучего старикашку. – И после короткой паузы добавил: – Вся беда в том, что Хозяин не умеет разбираться в людях. Другой на его месте, когда я доложил, что ты не позволил мне добить лесника, принял бы самые строгие меры. А он – вспомнить противно – не только не поверил мне, но еще и отругал, как мальчишку!

– И правильно сделал: не суйся, куда тебя не просят. Знай только то, что тебе положено знать. Но не будем тратить времени на бесполезные разговоры, его у нас и так не хватает!

Силач тяжело вздохнул и уже менее уверенно пробормотал:

– А как ты думаешь, мне Хозяин верит или нет?

– А вот об этом ты его спроси! Думаю, что не особенно доверяет.

– Но почему? – вырвалось у Силача, и он настойчиво старался заглянуть в глаза Смельчака, словно в них мог прочитать ответ на свои сомнения.

– Да по многим причинам, – еще тверже сказал Смельчак, – особенно после того, как ты перепутал цвет ракет. Помнишь?

– Так это же в спешке, а не нарочно! – крикнул Силач, выругавшись.

– Да я-то так и понял, но попробуй убедить в этом Хозяина! И действительно, подумай сам… Самолет должен сбросить груз, до зарезу нужный нам, полет исключительно сложный и опасный. Серия красных огней означала: «Все благополучно, бросайте!», а ты дал, наоборот, серию зеленых ракет: «Нас обнаружили, груз сбрасывать нельзя!» И самолет улетел обратно. Да если бы Хозяин был в это время вместе с нами в тайге, ты уже не вернулся бы оттуда!

Силач зябко повел плечами и втянул голову, словно почувствовал приставленное к затылку холодное дуло пистолета.

Прислушиваясь к этому разговору, Мошков с радостью убедился, что не зря зашел в пещеру.

Положение, в котором он очутился, показалось ему даже выгодным. Он стал убеждать себя, что непосредственная опасность ему не угрожает: вряд ли диверсанты в пылу такого спора будут осматривать пещеру и разыскивать его. А он постарается запомнить все, что они будут говорить, и впоследствии поможет ликвидации этой банды.

Поведение Смельчака казалось старику все более непонятным, но сейчас некогда было раздумывать об этом. Нужно было решать, куда спрятаться, чтобы враги не обнаружили его, если все же начнут обшаривать пещеру.

Он бесшумно пробрался вглубь пещеры, решив на этот раз спрятаться не в коридоре, а в небольшом гроте, в который сталактиты и сталагмиты образовали несколько входов: здесь ему будет обеспечено укрытие лучшее, чем в любом другом уголке. К тому же, рассуждал он, поскольку взрывчатка и все остальное имущество диверсантов сложены рядом с гротом, где он решил спрятаться, то у врагов вряд ли возникнет подозрение, что он укрывается в такой опасной близости от них.

Свет электрического фонаря упал ярким бликом на неровности гранитных стенок. Пререкания между Силачом и Смельчаком прекратились. Слышались только их тяжелая поступь и неровное дыхание.

Мошков присел на корточки за огромный сталагмит, следя взглядом за двигающимися по коридору диверсантами.

Осмотрев наиболее темные углы пещеры, Силач немного отстал и недовольно пробормотал:

– Неужели Смельчак действительно спровадил старика в болото?

Он сунул руку в оттопыренный карман брюк и пытливо взглянул на спутника, словно хотел прочесть на его лице, что тот думает и намерен делать.

«Ох, знаю я тебя, – как будто говорил тусклый взгляд Силача, – попробуй хоть на секунду забыть об осторожности, – мигом ухлопаешь!..»

Видимо, из этих соображений Силач отстал еще немного, увеличив почти до двух метров расстояние между собой и шедшим впереди Смельчаком. Но тот разгадал мысли коварного спутника. Он остановился, широко расставив ноги, повернулся вполоборота и спросил усмехаясь:

– Ты что же отстаешь, или устал? А ну, иди рядом.

И увидев, что Силач держит фонарь в левой руке, оставляя правую свободной, нахмурился: «Приготовился на всякий случай? И правую руку высвободил, чтобы успеть прежде меня всадить мне пулю в спину?»

Силач прижал к груди руку с фонарем, стараясь как можно спокойнее глядеть на Смельчака. От нервного напряжения его лоб покрылся капельками пота, что тоже не укрылось от взгляда его единомышленника.

– Поспешишь – людей насмешишь! – сказал он, осветив лицо Силача своим фонарем. – Смотри, как бы я не успокоил тебя по-своему!..

– Да ты что… очумел? – поспешно сказал Силач и отвел глаза в сторону. – У меня же нога до крови стерта, разве не видишь, что я хромаю?

– Вижу, не слепой, но все же рекомендую: возьми фонарь опять в правую руку и не отставай. Ты с левой руки стрелять не умеешь, чего нельзя сказать обо мне!

Переложив фонарь в правую руку, как требовал Смельчак, Силач зашагал дальше, припадая на одну ногу. Пройдя еще немного уже нарочито спокойной походкой и заметив узкий коридор, в котором Мошков скрывался до ранения, он замедлил шаг и, осветив фонарем покрытые влагой стены, сказал:

– Не про это ли место ты говорил?

– Да! Первую партию взрывчатки мы уложили именно здесь. Это место будет самым подходящим: коридор узкий, глухой, закупорить его не потребуется больших трудов.

Силач остановился и с видом знатока стал осматривать выбранное место.

– А можно определить, где сейчас проходят подземные работы, – спросил он, – здесь или дальше?

– В этом месте подземных работ нет, – Смельчак направил луч фонаря на пол пещеры, – за исключением вертикальной выработки, которая проходит чуть западнее. Зато здесь, под нашими ногами, сосредоточены: электрическая подстанция, водоотливная камера со всем оборудованием, электровозное депо и раскомандировочная. По моим соображениям, лучше всего произвести взрыв перед началом второй смены: в этот момент в раскомандировочной собирается больше народа…

– А взрывчатки хватит? – спросил Силач. – Ведь толщина от пола пещеры до выработок порядочная, грунт твердый. Взрыв произведем, а эффекта не получим. Вот и пропадут даром все наши труды!

– Взрывчатки не хватит, – полушёпотом проговорил Смельчак и опасливо взглянул в сторону входа, – после моего доклада Хозяин чуть не взбесился, сам взялся за проверку расчетов и убедился в моей правоте. Поразмыслив как следует, он пришел к убеждению, что вывести рудник из строя на несколько лет, как этого требуют заморские хозяева, все равно не удастся: любую аварию за полгода ликвидируют. Что же нам остается? Произвести наибольший моральный эффект и хоть на несколько месяцев задержать разработку месторождения!

– А где же мы возьмем еще взрывчатки? Надо, наверное, не меньше полутонны.

– Многое из того, что тебе и знать-то не полагалось, я уже сказал, а второстепенное тем более не собираюсь скрывать, – многозначительно произнес Смельчак, – но смотри: если проговоришься, то и меня подведешь, и сам голову потеряешь! На днях прилетит еще самолет, опять на то же место, и выбросит на парашютах одну, а может быть и две тонны взрывчатки. Точное время и сигналы мне пока неизвестны. Хозяин-то, конечно, знает, да разве эта старая лиса скажет! Ни за что! Однако довольно болтать впустую! Раз уж ты пришел сюда, так помоги мне готовить грот для взрыва. Перетаскаем хоть часть взрывчатки…

– А скажи по-приятельски, – внезапно спросил Силач, – куда все-таки ты упрятал труп старика? Ты так ловко это проделал, что даже признаков схватки нигде не сохранилось.

– Я же говорю, в болото бросил! Там его даже водолазы не разыщут: местные жители говорят, что болото – бездонное!..

В голове Мошкова все окончательно запуталось. Его бросили в болото?! Как же он, раненый, выбрался оттуда? Почему его одежда не выпачкана в грязи?..

Сидя за глыбой, поднимающейся причудливой белоснежной башней чуть не к самому потолку пещеры, старик чувствовал, что ноги ломит от холода. Вскоре его охватил такой озноб, словно он долго стоял на трескучем морозе.

Диверсанты уже давно находились поблизости от него, и он не мог даже переступать с ноги на ногу, боясь малейшим шорохом выдать себя.

В это время Силач и Смельчак остановились прямо против Мошкова. Они долго рассматривали сложенное имущество, обсуждая, с чего начать: перетаскивать ли сперва взрывчатку или же сразу готовить основной заряд для взрыва. Смельчак на минуту задержал взгляд на углублении. Словно что-то подозревая, он посмотрел туда, где, затаившись, сидел Мошков, и чуть улыбнулся, как будто правильно решил сложную задачу. Потом он подхватил две коробки, легко выпрямился и широким шагом понес груз.

Силачу ничего иного не оставалось, как тоже приняться за перетаскивание коробок. Устав от спора, Силач, таская коробки со взрывчаткой в узкий коридор грота, все время молчал и уж который раз мысленно проверял план, давно созревший у него.

Он знал, что с Хозяином шутить нельзя, да и со Смельчаком требовалась крайняя осторожность. Прежде чем решиться, необходимо было все предусмотреть, даже мелочи и те учесть, ничего не упустить. Только тогда его хитрый и ловкий замысел сможет осуществиться. А обстановка сейчас создалась как раз самая благоприятная.

Гибель Ковригиной вынуждает руководство рудника, чтобы не приостановить исследовательские работы по изучению месторождения минерала, немедленно вызвать из главного управления или в конце концов из треста нового опытного геолога. Рудничным геологам Рощин едва ли поручит это дело. Ведь у геологов на руднике и без того много хлопот. Можно лишь допустить, что Тимофей Трифонович назначит кого-нибудь на должность Ковригиной временно.

Силачу еще раньше было известно, что сложную комбинацию похищения технических документов о получении концентратов минерала Зет, над чем так упорно работала Ковригина, разрабатывал сам Хозяин.

Замысел его был прост. На должность ожидаемого старшего геолога Хозяин направит верного человека, который должен явиться на рудник, предъявить подложный приказ о назначении его начальником геологоразведочного отдела вместо Ковригиной. Затем это подставное лицо проникнет в лабораторию, захватив все необходимые документы, и, выбрав удобный момент, незаметно скроется.

По мнению Силача, Смельчак не был посвящен в эту тайну по той простой причине, что у него создались ненормальные отношения с Магдой. Хозяин это знал хорошо. Между тем было очевидно, что на должность старшего геолога рудника Хозяин предполагает послать именно Магду.

Сердце Силача учащенно забилось, когда он вспомнил, как Смельчак несколько раз пытался доказать Хозяину, что не следует спешить с ликвидацией Ковригиной из-за слишком сложной обстановки, создавшейся на руднике. Кроме того, Галина Васильевна, по его сведениям, не разработала еще окончательной схемы получения концентратов минерала Зет из руд. Вот это обстоятельство и решил Силач ловко использовать для своих целей. Ему только необходимо немедленно найти повод встретиться с Магдой, рассказать подробно о предательском поведении Смельчака, суметь убедить Магду, доказать ей, что цель Смельчака – самостоятельно захватить секретные документы, поэтому он и предлагал не спешить с устранением Ковригиной, преувеличивая опасность провала диверсионной группы.

Когда Магда поверит ему, Силач предложит ей сделку: пока Смельчак будет производить взрыв пещеры, она выкрадет документы. Он, Силач, покончит с Хозяином и Смельчаком, и тогда Силач и Магда вместе смогут бежать за границу. А там такие ценнейшие документы любая фирма купит.

Силач не сомневался, что Магда не устоит против такого соблазна. Его беспокоило только одно: как бы выздоровление Магды после ранения не затянулось, тогда все так долго вынашиваемые планы рухнут, как карточный домик…

Боясь, чтобы его слишком продолжительное молчание не было истолковано Смельчаком по-своему, Силач попытался заговорить сам. Но Смельчак не ответил.

Молча они проработали около часа, и груз заметно поубавился. Встретившись в проходе с Силачом, Смельчак, наконец, небрежно заметил:

– Надоело? Ну, можешь кончать и идти.

– Почему? – удивленно поглядел на него Силач. – А когда же мы будем заделывать нишу? Это работа сложная: для того, чтобы замуровать проход, придется подтащить десятка два мешков балласта…

– Обойдусь и без тебя, – холодно ответил Смельчак, – все равно я на тебя не рассчитывал. Мне надо задержаться, чтобы передать радиограмму, а тебе Хозяин велел дать другое поручение…

– Почему же ты раньше не сказал об этом? – возмутился Силач.

– Да ведь все равно ты не отстал бы от меня, а к тому же и пригодился, килограммов двести взрывчатки перенес! Помощью, даже небольшой, и сейчас пренебрегать не приходится!

– Что же я должен сделать?

– Поедешь в город, встретишься там с Магдой и скажешь, чтобы она задержалась. Случай с Ковригиной не наделал, к счастью для нас, особого шума, за что я, откровенно говоря, побаивался. Мне казалось, что два внезапных отравления, одно за другим, должны будут заинтересовать кое-кого. Но это их молчание и, по-моему, только кажущаяся бездеятельность невольно вызывают подозрение, поэтому будь особенно осторожен…

– За это задание я возьмусь, – удовлетворенно проговорил Силач, – но я не знаю адреса…

– Первый дом от цирка с левой стороны по ходу с рудника…

– Ставни окрашены в желтый цвет? – перебил Силач.

– Не знаю… впрочем, правильно! Но откуда это тебе известно? – удивленно приподнял брови Смельчак.

– Да просто случайно запомнил этот дом, – уклончиво ответил Силач.

– Так вот, Магда в этом доме не живет, здесь только ее явка. Приходить по этому адресу она будет два раза в неделю – в четверг и понедельник, – но в разные часы. По четным числам ее можно застать в семь утра и в три часа дня. Если число нечетное, ожидай в двенадцать часов дня или в десять вечера.

– К чему такая сложность, так же легко перепутать!

– Ну, уж это не от меня зависит. Чтобы узнать, дома ли Магда, надо посмотреть на балкон второго этажа. Если там стоит герань, значит, опасности нет. Если же цветка нет, заходить в квартиру незачем: Магды или нет, или встречаться с нею нельзя. Ясно?

– Ясно! – проворчал Силач и быстро пошел к выходу. Проводив его глазами, Смельчак присел на коробку и задумался.

Он никак не мог решить одну задачу: кто наделал это?

Зайдя сегодня утром на конный двор, Смельчак застал Никифора Ивановича в таком бешенстве, в каком никогда до сих пор его не видел. Оказалось, что радиоаппаратура безнадежно испорчена.

– Это же черт знает что, – заикаясь от волнения, твердил Хозяин. – Лишиться связи в такое время!.. Неужели нас обнаружили? Я места себе не могу найти!..

Осмотрев телегу, Смельчак убедился, что веревка, стягивающая оглобли, завязана не так, как это делал Никифор Иванович. Кроме того, концы оглоблей испачканы землей, а влажная почва возле телеги сохранила довольно отчетливый отпечаток нескольких ударов. Смельчак уже не сомневался, что аппаратура разбита умышленно: оглобли несколько раз поднимали и с силой бросали наземь.

Но конюх и без того слишком напуган. Поэтому, стараясь не обнаружить своих тайных мыслей, Смельчак улыбнулся и, не спеша, высказал свою «точку зрения». Никифор Иванович, внимательно выслушав его, постепенно оправился от волнения.

Смельчак утверждал, что если бы даже их открыли и обнаружили передатчик, то портить его не стали бы. Наоборот, их постарались бы захватить на месте преступления, во время приема или передачи. По всей вероятности, кто-то случайно задел оглобли, и они упали. Может быть, здесь играли ребятишки: разве они не ухитряются то и дело проникать на конный двор и носиться там?

В конце концов ему удалось внушить Никифору Ивановичу, что дело было именно так, но себя-то он не мог убедить. Он почему-то заподозрил в этой проделке Силача, но, с другой стороны, непонятно, откуда тот мог узнать, что радиоустановка скрыта в оглобле.

Особенно встревожило Смельчака сообщение Никифора Ивановича о том, что из тайника, который оборудовал он в оглобле, кем-то похищена тетрадь с записками Дорогина.

– Нелегко досталась мне эта тетрадь, – злобно говорил Хозяин. – Много лет я за ней гонялся и так глупо потерял вновь. Но я все равно найду ее. А тому, кто будет хранить записки, на свете не жить.

И вот сегодня Никифор Иванович впервые разрешил осмотреть и проверить запасную радиоустановку, запрятанную в пещере. Это и надо сделать сейчас.

– Ну, погоди, Силач, – угрожающе пробормотал Смельчак, шагнув в ту сторону, где притаился Мошков, – если это только твои проделки, тогда берегись: дорого они тебе обойдутся!

Подойдя к углублению, где сидел лесник, но не освещая фонарем затемненной части грота, Смельчак нагнулся, взял квадратный ящичек и возвратился на прежнее место. Там удобно устроился возле аппарата, раскинул и настроил передатчик. Вынув из кармана блокнот, застучал ключом:

«Требуем еще тонну взрывчатки точка Самолет ожидаем через три дня запятая опознавательные сигналы прежние точка Магда покинула город запятая Хозяин ждет приезда Альфы точка “Гранит”».

Пока Смельчак работал, Мошков, неотрывно наблюдавший за ним, воспользовался гудением передатчика и треском ключа, чтобы хоть немного согреться, переступая с ноги на ногу.

Закончив передачу и выслушав ответную инструкцию, Смельчак разобрал и упаковал радиоустановку, после чего спокойно направился в сторону Мошкова, чтобы спрятать ящичек туда же, где он лежал раньше.

Старик затаил дыхание.

Приблизившись к деду, Смельчак не заметил в темноте обвалившегося с потолка небольшого камня, запнулся и потерял равновесие. Нажав кнопку фонаря, он увидел за выступом скалы притаившегося человека с поднятым ножом. Он мгновенно потушил фонарь и вполголоса произнес:

– Кого караулишь? Я – свой!

Не слушая его, Мошков выскочил из-за укрытия, сбил Смельчака с ног и навалился на него. Пистолет диверсанта выпал из кармана и отлетел далеко в сторону, но лесник не заметил этого. Касаясь горла Смельчака концом ножа, дед угрожающе шептал.

– Не думай сопротивляться, а то сразу из тебя покойника сотворю!

Смельчак не ответил и даже не шевельнулся. Очевидно, толчок, которым свалил его старик, оказался неожиданно сильным…