Лесник Афанасий Мошков вернулся на заимку, когда солнце уже садилось. Он был голоден, с трудом передвигал ноги, но лицо его освещала довольная улыбка.

Как ни томило Николая любопытство, как ни хотелось ему узнать, где пропадал два дня дед, он все же пересилил себя и не стал приставать с расспросами.

Посидев на крылечке, Мошков прошел в избу и неторопливо снял ичиги с натруженных ног. Налив в таз холодной воды, он обмыл ноги, обулся в войлочники-шлепанцы, освежил под умывальником лицо и сел ужинать.

Старик совсем подобрел, когда увидел на столе крынку кислого молока, принесенную внуком из погреба, холодец, обильно политый сметаной, и полбулки серого, слегка зачерствевшего хлеба.

– Ну, внучек, – сказал старик, когда немного закусил, – оправдался твой дед! Хоть и сплоховал было сначала, зато потом выправился!..

– След нашел? – взволнованно воскликнул Николай, и глаза его радостно заблестели.

– Можно сказать, да! – отозвался Мошков, снова принимаясь за еду.

Выжидательно поглядев на деда, Николай не утерпел и возбужденно спросил:

– Да хоть скажи, дедушка, где ты их отыскал? Ведь я же никому не проболтаюсь. Ни в жизнь!

– Ох, до чего ты у меня беспокойный, внучек! – ласково ответил Мошков. – Ну, так и быть, скажу: возле песчаной отмели…

– Это где ручей впадает в Безымянку?

– Вот-вот! Там! – И, погрозив пальцем, дед Афанасий строго добавил: – И ни слова больше!

– Понятно! – рассмеялся Николай, убирая со стола посуду. – Я хорошо помню это место. Сейчас хоть буду знать, где тебя искать! А так, не зная, куда ты ушел, разве тебя найдешь?

– Это верно, тайга – она, как море, ни края у нее… ни конца, – подтвердил Мошков, – и найти человека в ней так же трудно, как песчинку на дне моря… Ну, хватит разговаривать, внучек, давай лучше спать! Уходился я, а завтра вставать чуть свет!

– Спать так спать, мне ведь в эти дни тоже почти не пришлось: тебя все ожидал да за Дозором ухаживал. В ноге-то у него заноза оказалась, от этого он и хромал!

– Вынул ее?

– А как же! – ответил Николай. – Вынул да подорожника на ранку привязал, опухоль и спала. Только дня два еще придется его со двора не выпускать, быстрее заживет!

– Вот это плохо. Рассчитывал я взять Дозора с собою… – пробормотал Мошков, укладываясь на топчане, и уснул, не договорив начатой фразы…

Утром дед Афанасий проснулся бодрым. Вчерашней усталости и в помине не было.

Ночью прошел дождь, и сейчас на листьях и траве блестели, переливаясь на солнце, прозрачные капельки. Казалось, что кто-то рассыпал связку хрустальных бус.

Спрятав за голенище ичига охотничий нож и захватив ружье, старик подошел к Николаю. Тот сладко спал, прижавшись к подушке порозовевшей щекой. Поглядев на него любящими глазами, Афанасий поправил одеяло и, выйдя на крыльцо, осторожно прикрыл за собою дверь. Во дворе он спустил с цепи рослую овчарку, вышел за ворота, запер на засов калитку и широко зашагал к видневшейся вдали высокой горе, из-за которой, делая крутой поворот, вытекала Безымянка. В эту минуту он ясно сознавал, что идет на опасное дело, что от его успеха зависит будущность всего рудника.

Дойдя до отлогого берега, старик ловко, даже не замочив ног, перебрался по камням на другую сторону речки и скрылся в зарослях черемухи.

Любуясь видневшейся вдали скалой, напоминающей величественную арку, Мошков мысленно не переставал ругать себя за то, что раньше не додумался побывать в пещере, к которой сейчас направлялся.

– Дурень я, дурень! – негодовал он. – В пещере надо искать груз и нигде больше!

Внезапно с противоположного склона донесся женский голос. Вначале Мошков решил, что это ему послышалось, но за поворотом Безымянки, где дед Афанасий снова собирался перейти через речку, из-за кустов неожиданно появилась Ковригина. По ее лицу видно было, что геолог чем-то сильно напугана.

– Ах, как я рада, что встретила вас! – взволнованно заговорила она. – По тайге бродят какие-то подозрительные люди… Мне кажется, что они забрели сюда со злым умыслом.

– А вам не померещилось? – сухо спросил Мошков, недовольный встречей. – Кому сейчас в тайге быть, да и зачем? – Но тут же лесник мысленно обругал себя. Конечно, присутствие здесь Ковригиной или другого человека мешает осуществлению его плана, но Галина-то ведь не виновата в этом. Чтобы сгладить свою резкость, Мошков добродушно спросил:

– Ну, что замолчала, Галина Васильевна? Не собирался я тебя обижать! Расскажи, где и кого видела? Кто испугал тебя?

– На наши разведочные работы я всегда хожу этой дорогой, – объяснила Ковригина, – здесь обычно никого не бывает, но сегодня я услышала неподалеку тихий говор и увидела четырех человек, среди них была женщина.

Я пошла навстречу, чтобы выяснить, кто эти люди и как они очутились в запретной зоне. Услышав мои шаги, они моментально скрылись в кустах. Лиц их я не разглядела…

– Выходит, они сами испугались, – сказал Мошков шутливо, – тогда и тебе нечего бояться!

– Откуда вы взяли, что я боюсь. Я за производство тревожусь, а не за себя!

– Ох, и горячая же ты, Галинушка! – покачал головой Мошков. – Всякие пустяки тебя волнуют, каждая мелочь тревожит… А в каком направлении люди-то эти скрылись?

– Шли они со стороны рудника, – медленно начала Ковригина. – А направились в сторону болота!

– Ну, так это не иначе рабочие с соседнего рудника. Они в роще покос расчищают, вот и ходят напрямик, им так ближе!

Ковригина сделала вид, что поверила словам Мошкова. Известив лесника о появлении в тайге посторонних да к тому же еще и подозрительных людей, она несколько успокоилась, попрощалась и направилась к горе, на которой велись разведочные работы.

«Что же мне теперь делать? – подумал старик, когда Ковригина скрылась в лесу. – Переждать или, наоборот, опередить этих людей и до их прихода осмотреть пещеру?»

Раздумье его длилось недолго.

«Пойду побыстрее и осмотрю! – решил он. – Если груз спрятан в пещере, они туда сейчас не заявятся: Ковригина спугнула их. А пока будут выжидать, я успею осмотреться».

Лесник дошел до Безымянки и перебрался через нее вброд.

Миновав низкорослый ельник, Мошков вплотную приблизился к отвесной скале, заросшей до самой макушки мелким кустарником. Убавив шаг, он пошел вдоль скалы, разглядывая сквозь кустарник все ее извилины и углубления.

И тут он почувствовал под ногами легкий толчок.

«Даже и отпалка сюда под землей доходит, – сообразил старик, – выходит, Лысая-то гора вся из руды, скоро и до этих мест доберутся».

Он тщательно осмотрел северную часть скалы и, не обнаружив никаких следов, направился дальше по берегу ручья, пробиваясь сквозь непролазную чащобу кустарника, обходя, словно отлитые из чугуна, кварцевые валуны и гранитные глыбы…

Внезапно Мошков увидел в отвесной стене щель. Вверху она была едва заметна, но чем ниже к подножию, тем явственней выступала на фоне скалы. Возле земли она снова исчезала в густых зарослях черемухи, боярышника и шиповника. Из расщелины, тихо журча, вытекал ручей с прозрачной, как стекло, водой.

Вот она, пещера. Кусты, густо разросшиеся у подножия скалы, скрывали вход в нее от посторонних взоров…

Мошков огляделся и проворно скользнул в щель. Почти тотчас же он почувствовал приятный запах, напоминающий бодрящий смолистый аромат соснового бора после грозы. Под каменным сводом дышалось легко и свободно, не чувствовалось сырости, на стенах не было заметно и следов плесени.

Передняя часть пещеры, напоминавшая небольшой грот, была тускло освещена. Старик прошел в глубину и увидел узкий извилистый коридор.

В нем было темно, дневной свет сюда не проникал. Лесник достал карманный электрический фонарик, подаренный ему Гущиным во время скитаний по тайге, нажал кнопку и остановился, как вкопанный, пораженный открывшейся ему картиной.

Коридор в глубине расширялся, образуя второй обширный грот, увенчанный куполообразным сводом. Электрический свет выхватил из темноты спускающиеся с потолка огромные, причудливой формы известковые сосульки – сталактиты; навстречу им поднимались с пола пещеры сталагмиты. Эти окаменевшие нагромождения сейчас расцвели яркими красками самых причудливых оттенков. Откуда-то сверху внезапно брызнул ослепительный поток золотистых лучей, лучи медленно двигались, оставляя за собой фосфоресцирующие желтые полосы на своде и стенах.

Сноп света ударился о поверхность сталагмита и разлетелся во все стороны голубыми искрами. А на вершине свода опять возник и заиграл позолотой второй луч и еще, и еще… Переливаясь всеми цветами радуги, они, один за другим, скользили вниз, превращались в искрометную пыль, исчезали и нарождались вновь.

«Да это же вода каплет! – догадался Мошков. – А я-то подумал, что на меня самоцветы сыплются!»

Пройдя немного дальше, старик увидел возле неровной стенки пирамиду картонных коробок. Изгиб расселины маскировал их.

Живя среди горняков и работая в молодости на подземных работах, дед Афанасий научился обращаться со взрывчатыми веществами.

«Лучше всего, – решил он, – разыскать капсюли-детонаторы и забрать их. Тогда им взрывать будет нечем!»

Заметив справа возле стены небольшой оцинкованный ящик, Мошков осветил его и убедился, что нашел то, что искал: капсюли-детонаторы. Крышка ящика была уже вскрыта, а коробки с капсюлями наполовину опорожнены.

Рядом с капсюлями лежал тоже вскрытый деревянный ящик. Заглянув в него, Мошков увидел бухту детонирующего шнура. Подумав немного, он решил, как это ни тяжело, забрать в один прием оба ящика. Но ему помешали.

Едва Мошков взял подмышку коробку с капсюлями, от устья пещеры донеслись шорох шагов и тихий говор. Выключив фонарик и притаившись, Мошков сообразил, что уйти ему некуда, он попал в ловушку. Постояв некоторое время неподвижно, он решил пробраться поближе к входу и послушать, о чем будут разговаривать непрошеные гости.

Нащупав в темноте неровную поверхность стенки и опираясь на нее рукой, старик стал осторожно продвигаться вперед. Добравшись до конца коридора, в полумраке он с трудом различил тех же людей, которые прятали груз на поляне. Прислонившись к стене пещеры, дед Афанасий затаил дыхание и стал слушать.

Первым заговорил Силач.

– Это ты во всем виноват, – зло проговорил он. – Сколько раз тебе приказывали убрать «Преграду». Почему ты это до сих пор не выполнил? Боишься? Или жалеешь? Смотри, как бы тебе не пришлось поплатиться за это! Вот и сегодня какой круг из-за нее пришлось сделать… Как ты думаешь, знает она про эту пещеру?

– По-моему, нет…

– Это было бы хорошо, – уже более спокойно сказал Силач, – ты мне все же по-честному признайся, почему не хочешь ее ликвидировать?

Смельчак усмехнулся:

– Считаю это преждевременным: к чему заранее шум поднимать! Начнутся поиски, розыски, облавы…

– Ну и что же? Пока будут расследовать да устанавливать, пройдут дни и недели… Это отвлечет внимание от нас. А мы свое дело сделаем и успеем благополучно смыться!

Увидев так близко от себя врагов, лесник мгновенно забыл все наставления Гущина. Жажда мести пересилила в нем все другие желания и помыслы.

Мошков рывком снял висевшее за плечами ружье и, подавшись всем телом вперед, приготовился: надо было выбрать удачный момент, чтобы захватить диверсантов врасплох! Но в это время ему показалось, что в пещеру вошел еще кто-то. Силач вскочил, вглядываясь в темноту, и тут же почтительно вытянулся.

Теперь и Мошков увидел женщину средних лет. Одета она была просто, как одевалось большинство женщин на руднике: в цветную юбку и легкий жакет. В руках ее были сумка и зеленый платочек.

– А, это вы, Магда, – подобострастно протянул Силач.

Магда была чем-то, видимо, рассержена и с первых же слов начала бранить своих собеседников, временами повышая голос чуть не до крика.

«Кто это такая? – рассуждал дед, всматриваясь в ее лицо. – Ишь, как они перед нею робеют! Выходит, она для них старшая, вроде начальника!»

– Вы понимаете, что наделали? – почти крикнула она. – Понимаете или нет? Кто вам дал право не выполнять распоряжений? – Она обращалась теперь непосредственно к Смельчаку: – Почему вы до сих пор не расправились с «Преградой»? Хотите погубить всех нас!

– Поспешишь – людей насмешишь, – перебил ее Смельчак. – Она от нас никуда не уйдет…

– Может быть, вы хотите попасть в голубой список? – В голосе женщины послышалась угроза. Смельчак угрюмо потупился и пробормотал:

– Да мне что? Я ведь для пользы дела…

По его лицу видно было, что он покорился. Женщина осталась довольна этим ответом, но еще раз бросила на него угрожающий взгляд.

«Ах, черт возьми! – подумал дед Афанасий. – Вот баба так баба! Будь у нее в руках нож, она не задумается пустить его в ход! Право слово, не задумается!..»

– Сейчас наступает решающий момент, – продолжала женщина уже более мирным тоном. – Выполним все, что нам предписано, а после этого можно будет спокойно и долго отдыхать.

– Знаем мы этот отдых! – пробурчал Смельчак.

Женщина не обратила внимания на его слова, словно не расслышала их, и после короткого молчания вновь заговорила:

– Мне удалось установить, что сейчас усиленным темпом гонят штрек под нашу пещеру…

– Неужели? – испуганно прошептал Силач.

– Да-да! И вот доказательство! – Его собеседница, вынув из сумки бумагу, развернула ее.

Силач пригнулся и принялся рассматривать смятый лист. Смельчак остался на месте, как бы подчеркивая полное свое безразличие.

– Вот глядите! Это разрез рудника. С пятого штрека проводится вертикальная выработка. Она соединит главный горизонт рудника с пещерой. Где, на каком расстоянии и с каких горизонтов проходят остальные выработки, мне неизвестно. Бесспорно одно: не позже как дней через двадцать, ну, от силы, через месяц, рудник соединится с пещерой, и нам уже нельзя будет здесь собираться и хранить материалы. Да и вообще нам после этого нечего здесь делать!

Она нервным жестом поправила прядь выбившихся из-под косынки волос и твердо выговорила:

– Чтобы задержать работу, надо в течение двух-трех дней убрать «Преграду». Это поручается тебе, Силач.

– Почему мне? Это непорядок, Магда. Кто начинал, тот пусть и доделывает!

– Я с ним согласен, – откликнулся Смельчак, – а то опять станете говорить, что я увиливаю!

– Хорошо, – быстро согласилась Магда, как будто заранее ожидая такой ответ. – Сделаете вы. Но предупреждаю: если снова подведете, будете иметь дело с самим Хозяином. Он, вы сами знаете, большой шутник… – добавила она, зловеще усмехнувшись.

– Что же, благодарю и за это, – ответил Смельчак дерзко.

Магда бросила на него недобрый взгляд.

– Смотрите и запоминайте. – Она энергичным жестом снова расправила карту. – Минерал Зет, найденный Дорогиным, находится здесь, в этой пещере!

– Неужели? – недоверчиво протянул Силач.

– Сомневаться не приходится: вся пещера от свода и до почвы, – Магда показала рукой вдоль неровной стены, возле которой сидел Смельчак, – сложена из руд, которые содержат минерал… И как только пещера соединится с подземными разработками, здесь тотчас же начнется добыча…

– Как бы не так, – криво усмехнулся Смельчак, – не успеют!

– В том-то и заключается наша задача, – подхватила женщина, и глаза ее злобно блеснули. – Поэтому нам и приказано не допустить, чтобы Советское государство овладело тайной этого минерала раньше нас!

– А какое же государство наше? – простодушно спросил Смельчак. – Я что-то за последнее время все флаги перепутал.

Но тут Силач перебил своего разговорчивого товарища:

– А достаточно ли у нас сил и возможностей?

– Достаточно, – уверенно ответила Магда, – конечно, операция, которую мы сейчас готовим, не сделает навсегда невозможной дальнейшую разработку месторождения. Но если нам удастся взорвать пещеру и убрать людей, которые открыли секрет минерала Зет и работают над использованием его в промышленных масштабах, мы тем самым не дадим Советскому государству освоить этот минерал еще год-два…

– А этого будет достаточно? – не унимался Силач.

– Вполне! Секрет, которым наше государство стремилось завладеть на протяжении сорока лет, в наших руках. Сейчас осталось только найти аналогичное месторождение в нашей стране, что уже не так трудно… А остальное – дело геологов и химиков.

Тут уж Мошков не выдержал. Кровь застучала у него в висках. Взведя курки своей испытанной двустволки, он твердым шагом двинулся по коридору.

Возникнув из тьмы, как привидение, дед Афанасий прицелился в женщину.

– Эй вы! – хрипло проговорил он. – Ложись! Убью!

Появление старика было настолько неожиданным, что его противники на мгновение растерялись. Воспользовавшись замешательством, он мог бы их перестрелять по одному, но даже и не помышлял об этом: он знал, что врагов нужно взять живьем. Обуреваемый священным гневом, Мошков один чувствовал себя сильнее троих этих ничтожных проходимцев. Он, Афанасий Мошков, был хозяином здесь – и в этой пещере, и на всей советской земле.

Оправившись от растерянности, Магда отпрянула в темноту и выхватила из кармана жакета маленький пистолет. Почти не целясь, она нажала курок и выпустила всю обойму в направлении грозного голоса.

Мошков тоже нажал одновременно на оба спуска. Звука выстрела он уже не слышал: в глаза ударил ослепительный свет, ноги подкосились. Чтобы не упасть, он оперся рукой о стену пещеры, но не удержался.

Выронив ружье, он полетел во тьму…