В комнате, которую оперативно-следственной группе предоставил начальник РОВД (два письменных стола, стол под оргтехнику, шкаф, сейф, шесть стульев, в том числе два крутящихся), явно сидели женщины, попытавшиеся хоть как-то обуютить казенную обстановку. На стенах висели два постера с осенним и весенним пейзажами, на подоконнике стоял горшок с пышным цветком.

– Устраивает? – спросил Добрецов.

– Всецело! – заверила Вера. – Большое вам спасибо.

– Всегда пожалуйста, – усмехнулся полковник и двинулся к выходу.

Однако Вера остановила:

– Олег Павлович, вы ведь навели обо мне предварительные справки?

– Навел, – после секундной паузы подтвердил Добрецов.

– И вам наверняка сказали, что я не стерва и не смотрю сверху вниз? Но при этом со мной далеко не все любят работать, потому что я, выражаясь современным языком, не формат? И что я из тех, кто мягко стелет, а потом неизвестно, придется ли вообще спать – хоть жестко, хоть мягко?

– Нечто в этом роде…

– Так вот я хочу с вами, Олег Павлович, сразу определиться. Я терпеть не могу крутых с гнутыми пальцами. Я не люблю скандалы и вообще конфликты с теми, кто рядом. Я ни на кого не наезжаю, по крайней мере без крайней нужды, хотя у меня достаточно твердый характер. Я стараюсь быть достаточно открытой, конкретной, вежливой и любезной. И это не хитрость, а… проявление эгоизма. Мне так комфортнее. А работать я предпочитаю в состоянии внутреннего комфорта, потому что так я работаю наиболее эффективно. И все это я говорю вам, Олег Павлович, для того, чтобы вы не искали двойное-тройное дно. Нам нужно полное взаимопонимание. Согласны?

Полковник вновь усмехнулся:

– Договорились. – И добавил: – Охранников скоро подвезут.

Стражи спорткомплекса (постарше и помоложе) появились минут через тридцать, уставились на следователя с настороженным недовольством и тут же забурчали на два голоса:

– Так мы же все вчера рассказали…

– Ну да, следователь тут у нас выспрашивал…

– А мы больше ничего не знаем…

– И если кто-то думает, что мы тут каким-то боком…

– Стоп! – прервала Вера, но не резко, а с некой успокаивающей интонацией. – Очень хорошо, что вы все рассказали по горячим следам моему коллеге, но я следователь из областного управления Вера Ивановна Грознова и хочу еще раз вас послушать и кое-что уточнить. Так что вам совершенно незачем беспокоиться. Присаживайтесь. – И она кивнула на стулья.

От миролюбивого тона Веры охранники малость расслабились и уселись напротив стола с видом людей, которых подозревать не в чем, а соответственно, и им самим скрывать нечего.

Следователь Коноплянников провел опрос охранников (и директора спорткомплекса тоже) грамотно, но так, как действует человек, который знает, что дело заберут, значит, оно не его, и потому можно ограничиться формальностями. Впрочем, ничего удивительного: это Грозновой дана привилегия полностью сосредоточиться на одном деле, у Коноплянникова же наверняка целая подборка, а потому он и не стал особо напрягаться.

Ничего принципиально нового охранники не сообщили, но Вере требовались уточнения.

– То есть вы уверены, что Марычев последним покинул здание и никто не мог там остаться? – спросила она.

– А чего нам быть не уверенными? – удивился старший. – Перед ним ушла вторая тренерша, а перед тренершей тетка, которая в тренажерку ходит.

– И которая была вся в слезах? – напомнила Вера. – Не знаете, случайно, отчего она так расстроилась?

– Да мы чего, спрашивали ее, что ли? Не наше это дело! – отрезал старший, а младший добавил:

– И вообще, у нас техника. Сколько человек по пропускам и карточкам зашло, столько и вышло. Если бы не сошлось, компьютер бы показал. Мы всегда сверяем.

– А потом все равно делаете обход помещений? – спросила Вера.

– Сразу после одиннадцати. Ну, это чтобы проверить: может, кто двери забыл запереть.

– Но в тренажерном зале дверь была заперта, – уточнил младший.

– А если в зале свет был включен, вы бы увидели?

– Нет, там плотные двери, без щелей.

– А снаружи вы обход здания делаете?

– Нет у нас такого в инструкции, – сказал старший. – В залах на первом и втором этажах на окнах решетки изнутри, ну, в основном чтобы эти спортсмены чем окна не побили. И даже в бассейне. Администрация сидит на третьем, а бухгалтерию и кабинет директора вообще на сигнализацию ставят.

– А видеокамера у вас только на главном входе?

– И еще над главным входом на стадион. А больше нигде нет.

– Ну и как, по-вашему, можно пройти в здание, если не через вас?

Охранники переглянулись.

– Только через запасные входы, – предположил младший. – Их два, в торцах здания. Там лестницы. Одна как раз напрямую в тренажерный зал ведет. Там замки… ну, как на домофонах. Изнутри выйти не проблема, на кнопку нажал, и готово. А снаружи нужно «таблетку» приложить… ну то есть магнитный ключ.

– И у кого такой ключ имеется?

– У охраны и у директора, а больше ни у кого.

– Точно? – Вера подумала про ключ, найденный у Марычева.

– Точно. У нас порядок, – уверенно заявил старший и тут же напрягся. – Но если вы считаете, что мы… то нечего нас подозревать. Мы ключ никому не давали, у нас вчера все проверили, все на месте.

– Я вас вовсе не подозреваю, – успокоила Вера. – Но я вас еще хочу спросить про Марычева, – резко сменила она тему. – Он вообще как… не конфликтным был?

Охранники пожали плечами.

– Нормальным он был мужиком, шутил с нами даже иногда… – сказал младший. – А как с другими… Нет, ничего такого мы не знаем… Ничего такого, по крайней мере в нашу смену, а мы работаем сутки через двое, не видели и не слышали.

– Так мы с ним в приятелях и не ходили, – добавил старший. – А всякие слухи-сплетни… до нас не долетали. Да мы их и не ловили. Нам зачем?

Охранники, подписав протокол, с явным облегчением покинули кабинет, окончательно рассеяв туман лишь в одной точке: Марычев мог вернуться в тренажерный зал только через запасной вход.

* * *

Директор спорткомплекса появился сразу после охранников, даже не дожидаясь приглашения. Он явно старался выглядеть спокойным, однако получалось не ахти. Лицо было напряженным, уголки губ подрагивали, на слегка обвислых щеках проступали розовые пятна. Возницын сел на крутящийся стул и принялся машинально елозить пальцами по брючинам.

– Вас очень расстроила смерть Марычева? – с ходу задала вопрос Вера.

– Очень! – горячо отреагировал Илья Семенович.

– Вы дружили?

– Не-ет… – мотнул он головой. – Я вообще не знаю, дружил ли Виктор с кем-то. Но вот работником был!.. – Директор вдруг разом успокоился и даже (как показалось) вдохновился. – Виктор приехал около двух с половиной лет назад. Если надо, я в кадрах дату, когда его оформили, выясню. Но точно в самом начале июня. Потому что в мае тренер из зала уволился, в город перебрался, и я вообще-то в сложную ситуацию попал. Один тренер, Лапин, приходит к открытию, но и уходит обычно не позже четырех. А другой тренер, вернее тренерша, Кайгородова, работает по договору три раза в неделю, после шести вечера. У нее основное место в школе, физкультуру она там преподает. Ну и что мне было делать? Зал же не закроешь и без присмотра не оставишь. Пытался крутиться, из секции бокса тренеру предлагал полставки… У нас ведь не город, и у нас не магазин, просто так нужного человека не найдешь. А тут появляется Виктор. Да с таким послужным списком! Был тренером, причем с профильным физкультурным образованием, управляющим фитнес-центром, «Супер-Фит» называется… Я в интернете посмотрел: очень солидный фитнес-центр!

– И вас не удивило, что такой человек вдруг объявился в Кураевске да еще и работу ищет?

– Удивило, конечно. Чай, не мальчик, да к тому же много лет спорткомплексом руковожу, между прочим, лучшим среди сельских районов, – не без гордости уточнил директор. – Да только Виктор мне сразу рассказал, отчего кульбит такой сделал. Сам он из маленького городка, уж не помню какого, после педуниверситета нашел работу в этом самом «Супер-Фит», думал своим жильем обзавестись, да все как-то было боязно в ипотеку влезать, в общем, обходился съемной квартирой. А потом женился, у жены была своя хорошая квартира, карьеру стал делать, до управляющего дорос. Ну а потом жена заявила, дескать, другого встретила и подала на развод. И бывшего мужа, соответственно, турнула. И он остался ни с чем, поскольку деньги-то себе на черный день не откладывал, все в семью нес. А тут еще этот «Супер-Фит» перепродали, и дело ясное: меняется хозяин, меняется и управляющий. Ну, Виктор подумал и подался в Кураевск. Здесь ему тетка полдома отписала, есть где жить. В Кураевске он бывал, ему наш райцентр нравился. Опять же спорткомплекс у нас лучший, то есть…

– А про детей Марычев ничего не говорил? – прервала Вера.

Возницын задумался.

– Не-е-ет… ничего такого не говорил. В паспорте никаких отметок не было, да сегодня вроде бы перестали эти отметки ставить… И по исполнительному листу он никакие алименты не платил, я бы знал, у нас в бухгалтерии все четко.

– А как вы отреагировали, когда узнали, на ком Марычев был женат? Насколько я поняла, это произошло достаточно случайно, ваша дочь вам сказала?

– Ну да, дочка из города приехала, зашла ко мне на работу и увидела внизу, где у нас фотографии тренеров, портрет Виктора. А дочка много лет ходит в «Супер-Фит», где работал Виктор. И там все знали, кому фитнес-центр принадлежит и на ком женился Виктор. А как я отреагировал?.. Честно говоря, я сначала ничего об этом Дымарцеве знать не знал, дочка опять-таки прояснила. Оказывается, там такие дела делались!.. Потом-то уж следить стал… Много было шума… всякого разного… А поначалу несколько растерялся. Хотел сделать вид, будто ничего не знаю, а затем подумал, что это довольно глупо, надо объясниться, а то еще возникнут всякие кривотолки.

«Ну конечно, – мысленно усмехнулась Вера, – еще какие кривотолки. Директор не знает, какого сотрудника взял, можно сказать, с улицы».

– И что же Марычев? – «подтолкнула» она. – Явно не обрадовался?

– Еще бы! – воскликнул Возницын. – Искренне расстроился. И все честно мне рассказал. Да, ничего не говорил по поводу Дымарцева, но ведь никто и не спрашивал. А самому-то зачем? В конце концов, он за тестя, особенно бывшего, не ответчик, а массу неприятностей уже получил. Жена выгнала, ни в один нормальный фитнес-центр устроиться не смог – то ли слухи быстро разбежались, то ли кто поспособствовал…

«Две версии одного развода, – прикинула следователь. – По версии Марычева, выгнала жена. По версии Дымарцева, муж сам сбежал. Правда, пока непонятно, играет ли это какую-то существенную роль в убийстве».

– В общем, Виктор просил меня сохранить все в тайне. И я не считал, что он просит меня о чем-то недопустимом! – Прозвучало это с вызовом. – Правда, я все-таки переговорил с Олегом… ну то есть с Добрецовым… Он пообещал кое-что выяснить… А где-то через пару дней мне сказал, что в деле Дымарцева члены семьи никак не фигурируют и что действительно зятем был Виктор Марычев. Ну, я дальше уже помалкивал и дочке наказал язык прикусить.

– Тем более, насколько я понимаю, Марычевым вы были довольны? – уточнила Вера.

– Еще бы! Ведь тренажерный зал – это в основном коммерческое направление. И все доходы идут напрямую спорткомплексу. А Виктор, между прочим отличный тренер, так развернулся!.. Вот что значит опыт! И новые программы, в том числе индивидуальных тренировок, и рекламные акции!.. В общем, за первый год его работы доходы от тренажерного зала возросли на тридцать четыре процента! А в целом за два с лишним года на семьдесят восемь!

– Какая точность! – оценила Вера.

– Я же директор! Я за финансы отвечаю! – удивился реакции следователя Возницын.

– Понятно. В общем, Марычев был хорошим тренером с предпринимательским размахом.

– Вот именно! И когда с его бывшим тестем все утряслось… Да причем так… – Илья Семенович запнулся, розовые пятна проступили на щеках, пальцы прошлись по брючинам. В общем, явно почувствовал, что запросто поставит следователя в неловкую ситуацию, а это в данный момент совсем ни к чему. – Я опасался, что тесть посодействует, его дочка помирится с брошенным мужем и Виктор вернется в город. А я себе другого такого точно не найду, – признался Возницын. – Но обошлось… Виктор даже не заикался о бывшей семье. Но и я с ним тоже – ни-ни.

– Про то, насколько Марычев был ценным работником, я поняла. А что вы можете сказать о нем как о человеке?

– Нормальный он был человек… не вредный, не скандальный… На работе никаких конфликтов у него не было, посетители зала его очень ценили, на индивидуальные тренировки прежде всего к нему записывались, – произнес Илья Семенович, который явно успокоился, по крайней мере лицо утратило напряженность, розовые пятна исчезли, пальцы перестали теребить брюки. – Ну да, я с ним сам дружбу не водил, ни о каких его друзьях не слышал… Но и о врагах ничего не знаю.

– А женщины? Холостой видный мужчина…

– Наверняка он кому-то нравился, – согласился Возницын. – Но вряд ли с кем-то романы крутил. Вряд ли… У нас в Кураевске наверняка об этом хотя бы слухи пошли. Но я ничего такого не слышал. Правда, вам лучше переговорить с Тамарой Борисовной Родионовой, это медсестра в нашей больнице, у нее с Виктором дом на двоих, у нас на той улице дома на двух хозяев, еще в конце восьмидесятых построили, Тамара может что-то знать… Хотя, я думаю, он ни с кем из местных не встречался. У него наверняка кто-то в городе был.

– Почему вы так думаете? – заинтересовалась следователь.

– Потому что Виктор обычно работал, не считая часов. Но где-то раз в десять дней отправлялся в город на двое-трое суток. Предупреждал заранее, у меня все зафиксировано, график с теми, с кем индивидуально занимался, отстраивал, и ни у кого вопросов не возникало. Вот я и думаю, у него в городе была какая-то постоянная женщина.

– А может, просто друзья? Может, просто ездил развеяться?

– Может. Только я однажды спросил, просто так, из любопытства, к кому ездит, но он ничего внятно объяснять не стал. А чего делать тайны из друзей? И сюда к нему, насколько знаю, никто не приезжал.

– А какие отношения у Марычева были с тренером Кайгородовой? – вспомнила Вера показания охранников по поводу весьма рассерженной молодой тренерши, которая, судя по всему, была последней (не считая убийцы), кто видел Марычева живым.

– С Надеждой? Вы о каком-то романе? Вряд ли… – отмахнулся Возницын. – Если бы было, чего им прятаться? Оба молодые, несемейные. Надежда, как и Виктор, из какого-то маленького городка где-то в другой области, училась у нас в городе, приехала в Кураевск пять лет назад, после развода с мужем, к своей тетке… вернее, к сестре родной бабушки… устроилась в школу физкультуру преподавать, ну и дополнительно, по договору, в тренажерном зале занятия три раза в неделю по вечерам ведет. Никогда не слышал, чтобы у них что-то было – ни любовное, ни конфликтное.

– Илья Семенович, а вы не видели, чтобы Марычев носил на шее цепочку?

– Какую цепочку?! – Столь неожиданный поворот темы директора явно обескуражил.

– Судя по всему, не очень тонкую, – пояснила Вера.

– Не-е-ет… Ничего такого не знаю… Не помню ничего такого на работе… – Возницын недоуменно пожал плечами. – Хотя… – Он вдруг оживился, полез в карман, вытащил телефон и принялся возить пальцем по экрану. – Вот! Ну конечно! Наша бухгалтер в начале августа юбилей справляла, всех нас в ресторан пригласила, и Виктора тоже. А потом, не помню уж кто, мне на телефон фотографии переслал… Я обычно в компьютер все нужное перебрасываю, а телефон чищу, но тут как-то не успел еще… И вот, пожалуйста, фотография Виктора…

Возницын сунул телефон Вере. На снимке Марычев, улыбающийся, в рубашке с расстегнутым воротом, обнимал за плечи нарядную даму с букетом цветов, судя по всему, юбиляршу. На шее у него совершенно явственно просматривалась цепочка. Вера раздвинула фото, оценив, что цепочка не ерунда какая-то, а весьма необычного плетения.

– Вот ведь, вспомнил! – явно обрадовался своей памятливости директор. – Если хотите, я вам сейчас перешлю фото.

– Конечно, хочу. – Вера продиктовала номер.

– Но на работе Виктор цепочку не носил, это точно. Мешала, наверное. Кольцо вот нет, не мешало, а цепочка – да.

– Кольцо?

– Ну конечно. Виктор его из Турции привез. Он в прошлом году летом в Турцию в отпуск ездил и оттуда с кольцом вернулся. Я бы, наверное, внимания не обратил, я в безделушках этих не разбираюсь, но наши женщины сразу заприметили, сказали, не наша штамповка, а что-то оригинальное.

– А когда вы тело Марычева обнаружили, не обратили внимание: кольцо у него было? – на всякий случай уточнила Вера, прикинув, что найдено оно было в тренерском шкафчике, но чем черт не шутит.

– Господи, да разве ж я приглядывался?! – воскликнул Возницын. – Я как Виктора увидел… Чуть инфаркт не получил!

Вера сочувственно покивала. Действительно, обычному человеку вот так явиться на работу и едва ли не споткнуться о труп… причем ценного сотрудника… Тут и впрямь можно если не инфаркт, то сердечный приступ получить запросто. И уж точно вряд ли придет в голову рассматривать на нем безделушки. Впрочем, утром в среду никаких безделушек уже и не было. Цепочку, которую Виктор никогда не носил на работе (наверняка это подтвердят многие сотрудники, в первую очередь сотрудницы спорткомплекса), уже сорвали. А кольцо, которое Виктор как раз носил постоянно, судя по всему, было заранее убрано подальше.

– Насколько я поняла, у вас видеокамера только на центральном входе в спорткомплекс?

Эта камера показала, что Марычев вышел на улицу и назад не возвращался. Все в соответствии с показаниями охранников.

– Еще есть над центральным входом на стадион. А на здании больше нет. У нас, знаете ли, не было особых возможностей да и необходимости особой не было, – пояснил Возницын.

– А если не через главный вход, то как, по вашему мнению, Марычев смог вернуться в зал?

«Охранники считают, что только через запасной вход, однако ключи есть у самих охранников и у вас, директора, а больше ни у кого. Но отчего-то ключ обнаружился у Марычева», – хотела добавить Вера, но не стала торопиться с информацией, с интересом ожидая ответной реакции. Следователь Грознова почти не сомневалась: этой реакцией будет недоумение – либо искреннее, либо наигранное, но и с тем и с другим придется серьезно разбираться. Однако Возницын отреагировал совершенно иначе.

– Я почти наверняка знаю, как. Виктор мог пройти только через запасной вход. Вообще-то от запасного входа ключи есть только у охраны и у меня, – подтвердил Возницын то, о чем Вера и так знала. – Но у Виктора был. Я ему сам дал за день до… его смерти. Должен был забрать, но замотался, забыл…

– А зачем вы дали ему ключ? Или кто попросит, тому и даете? – спросила следователь Грознова с хорошо сыгранной иронией. Дескать, турникеты поставили, охрану посадили, а при этом проходной двор устраиваете.

– Ну это вы зря! – искренне возмутился директор. – У нас порядок! Я за порядком строго слежу! У нас поток людей, у нас материальные ценности, у нас…

– Так зачем вы дали Марычеву ключ? – перебила Вера.

– Затем, что накануне… своей смерти, то есть в понедельник, Виктор привез из города пять тренажеров. – У Возницына вдруг снова задергались губы, проступили на щеках розовые пятна. – Нам выделили деньги, а Виктор, я вам говорил, был деловой человек, со связями в городе. Он нашел фирму, серьезную фирму, она поставляет спортивное оборудование многим организациям, мы у этой фирмы закупили тренажеры, причем по приемлемой цене, нам даже семь процентов скидки дали. В общем, накануне к вечеру Виктор их привез. Так вот, я дал ключ, потому что через запасной вход самый короткий путь в тренажерный зал. По лестнице на второй этаж поднялся, и уже в зале. Да! – с неожиданной досадой произнес директор. – Запасные входы должны быть в местах общего пользования, а у нас один выходит в тренажерный зал, а другой – в гимнастический. Пожарные вечно возмущаются, а что мы можем сделать? Здание наше, конечно, реконструировали, но стены же не ломали. А вот так было еще с советских времен, такой проект. Правда, мы в рабочее время двери в залы не запираем, и двери на черные лестницы тоже, но на ночь, конечно, все запираем. У Виктора всегда был ключ от двери, которая ведет из зала на черную лестницу, а вот с черной лестницы на улицу на двери домофонный замок. Изнутри кнопку надо нажать, а снаружи – магнитным ключом открыть. Вот я его и дал Виктору, чтобы он напрямую в зал тренажеры заносил. И я с работы шел, видел, как он разгружался. Боже мой!.. – простонал Возницын и вцепился пальцами в брюки, словно намереваясь их разорвать.

– Да не волнуйтесь вы так, – добавила голосу нотки сочувствия Вера, подумав, что нервишки у директора слишком шалят. Ну дал он ключ Марычеву, причем по вполне разумной причине, с чего уж так дергаться? Или есть причина, но пока не понятная?

Илья Семенович тяжко вздохнул:

– А на следующий день я забыл про этот ключ, замотался… К комиссии из районной администрации готовился. Проверяющие должны были прийти вчера, но…

О комиссии по проверке финансово-хозяйственной деятельности спорткомплекса рассказал полковник Добрецов, когда завтракали в его кабинете, но Вера никак не ожидала, что Возницын сам заговорит об этом, причем как-то мгновенно успокоившись. Хотя, по идее, подобные проверки – большая нервотрепка для любого руководителя.

– Пришлось, к сожалению, все отменить, – сказал директор с явным разочарованием.

– Можно подумать, вы ждали контролеров, как дорогих гостей, – хмыкнула следователь.

– Да, ждал! – не обратил внимания на откровенную иронию Илья Семенович. – Я их два месяца зазывал!

– Сами зазывали?! – изумилась Вера. – Зачем?

Директор поерзал на стуле и вдруг заявил с вызовом:

– Я хотел быть полностью уверенным, что к моей работе нет никаких претензий!

То, что комиссию собрали по инициативе директора, наверняка правда, это легко проверить, прикинула следователь. А вот истинная причина такой инициативы покрыта туманом. И убийство Марычева аккурат перед появлением контролеров слишком подозрительно…