К тренеру Андрею Андреевичу Лапину Дорогин, Гаврилин и Сидорчук пришли домой, предварительно созвонившись. Лапин против визита не возражал. Внешне лишенный каких-либо ярких красок, этот сорокапятилетний мужик произвел впечатление исключительного флегматика, что в общем-то было странно для человека, связанного со спортом. Говорил он неторопливо, бесцветным голосом, не проявляя даже малейших признаков эмоций, что опять же было довольно странно – все-таки с Марычевым он вместе работал.

О смерти Виктора высказался не столько с сожалением или естественным опасением (как-никак случилось все в зале, где почти каждый день сам Андрей Андреевич находится, правда, не ночью), сколько с вялым недоумением: и где теперь директор будет нового тренера искать? Во вторник Лапин ушел с работы раньше обычного, в деревню ездил к тетке, где и заночевал, там было семейное торжество. Вернулся уже в среду к восьми утра, напрямую на работу приехал, но его не пустили. Тогда и узнал об убийстве. На вопрос об алиби отреагировал совершенно спокойно. Человек двадцать родственников у тетки собралось, сам Лапин с женой, двоюродная сестра с мужем и дочкой на ночь остались. Если полиции надо, могут спросить, все подтвердят.

О Марычеве отозвался: нормальный мужик. О его врагах или друзьях ничего не слышал, сам с ним не приятельствовал. В общем, ничего более или менее интересного Лапин не рассказал. Отпечатки пальцев дал снять, даже не спросив: зачем?

– Странный тип, – заметил Дорогин, когда все трое покинули дом тренера.

– Да он всегда такой спокойный, как мамонт в вечной мерзлоте, я его знаю, – отмахнулся Сидорчук. – Но на него никто не жалуется. И между прочим, спиртное совсем не пьет.

– Ну значит, для него Марычев точно не стал бы на виски раскошеливаться, – вынес заключение Гаврилин и добавил: – Мне нужны отпечатки тренерши.

– И опросить ее… – добавил в свою очередь Дорогин.

До Кайгородовой, однако, не дозвонились. Она упорно не брала трубку.

– Так она, наверное, на занятиях, – предположил Сидорчук. – Она же в школе физкультуре учит.

– Ну тогда идем прямо в школу? – предложил Роман.

– Не… не надо… – Артем вдруг смутился. – Ну чего мы туда явимся? Сразу шум начнется, сплетни всякие понесутся… У нас же здесь не город… у нас же сразу всякое болтать начнут… Можно ведь и подождать, пока Кайгородова домой вернется…

– Отчего не можно? Можно. Мне здесь еще куковать, – легко согласился Гаврилин, Дорогин же подумал, что такие тонкости он вообще в голове не держал, а Сидорчук учел: вот оно – знание местных особенностей.

В полицию вернулись, когда следователь еще не освободилась, о чем сообщил дежурный. Вышли снова на улицу, Дорогин и Сидорчук уселись на лавочку, а Гаврилин посмотрел в сторону спорткомплекса и сказал:

– Вы тут ждите, а я пойду поброжу в окрестностях запасного входа.

– Если вы по поводу бахил и футболки, то наши обыскали все вокруг, в том числе мусорные баки проверили, ничего не нашли, – предупредил Артем.

– Ясно дело, – не удивился Гаврилин, – если преступник хоть иногда детективные сериалы смотрит, то не выбросит свои подручные средства в ближайшие кусты.

– Ну надо же, какой въедливый. – Артем с уважением глянул в спину удаляющегося эксперта. – Вчера он и еще двое мужиков все облазали-обнюхали, в том числе около запасного входа следы искали. Но какие следы, когда сильный дождь всю ночь шел?

– Павел Ильич у нас лучший, если что есть, найдет, – уверил Роман. – Видел старый мультик «По следам бременских музыкантов»? Ну вот он, как тот знаменитый сыщик, которому помощь не нужна, найдет он даже прыщик на теле у слона.

Сидорчук покивал и вдруг предложил:

– А давай на «ты» и просто по имени?

– Давай, – согласился Роман. В конце концов, двум капитанам примерно одного возраста незачем церемонии разводить, и чем проще, тем доверительнее, а значит, лучше. Хотя насчет доверия – большой вопрос.

Сидорчук словно мысли подслушал:

– И еще. Давай сразу определимся. Ты небось думаешь, что я к вам со следователем шпионом приставлен? Так вот я тебе прямо скажу: да, я буду докладывать обо всем Добрецову, потому что он мой начальник. Но вас вообще здесь могло не быть, вполне обошлись бы межрайонщиками, мы там всех следователей знаем, и у нас с ними нет проблем. А Добрецов сам позвонил куда-то наверх, предупредил, кто такой Марычев. Хотя кто он такой, этот Марычев, вернее, на чьей дочке он женат был, никто и не знал. Да и сейчас никто у нас не знает, мне полковник вчера рассказал и приказал помалкивать. Ну, конечно, тот же Коноплянников потом бы наверняка докопался, только Добрецов мог бы с самого начала и не будоражиться. Но он недаром много лет в городе прослужил – далеко видит. А потому сообщил кому надо. И прислали вас. Ну и на кой хрен мне за вами шпионить? Мы одно дело делаем, и мы не конкуренты. А я вам нужен, потому что вы тут – люди новые, а я всю жизнь здесь живу и каждый угол знаю. Ясно?

– Предельно, – подтвердил Дорогин.

И они пожали друг другу руки – вроде как скрепили союз.

…Грознова и Добрецов вышли из здания вместе, а с ними – Возницын. Судя по тому, что на следователе и начальнике РОВД куртки были просто накинуты на плечи, они вышли подышать воздухом и в некоторой степени проводить директора спорткомплекса.

– Отдыхаете? – Добрецов строго зыркнул на своего подчиненного, обойдя взглядом подчиненного чужого.

Сидорчук мгновенно вскочил на ноги, Дорогин не столь шустро, но тоже поднялся со скамейки.

– Лапина опросили, отпечатки сняли. А до Кайгородовой не дозвонились, она, наверное, в школе на занятиях, решили подождать, – отрапортовал Сидорчук.

– Надо дозвониться, она следователю нужна, – отдал приказ полковник.

– А где Гаврилин? – спросила Грознова.

– Пошел еще кое-что посмотреть. – Дорогин кивнул в сторону спорткомплекса.

– А когда же нас откроют? – Возницын тоже кивнул в сторону спорткомплекса.

– Возможно, завтра… – пообещала Грознова. – А пока закрыто для всех.

– И для меня?! – растерялся директор.

– И для вас. Но поскольку мне надо, чтобы вы вытащили из своего рабочего компьютера личное дело и график выходных дней Марычева, то вас пустят в ваш кабинет, правда, в сопровождении сотрудника полиции.

– Вы меня в чем-то подозреваете?! – На лице Возницына смешалось выражение обиды и возмущения.

– Ты это брось, Илья, – буркнул Добрецов, – никто тебя ни в чем не подозревает. Просто порядок такой.

– Совершенно верно, – спокойно подтвердила следователь Грознова. – Порядок. И даже если мы завтра откроем спорткомплекс, тренажерный зал останется опечатанным до получения полных результатов криминалистической экспертизы.

– И я, соответственно, в зал тоже не смогу попасть?

– А вам зачем, Илья Семенович? – поинтересовалась следователь.

– Ну-у… мало ли какая возникнет надобность… – нервно произнес Возницын.

– Если возникнет слишком острая надобность, обратитесь к полковнику. Хотя пока трудно предположить, что уж такое может случиться. Или вам зачем-то понадобилось?..

– Нет-нет, я так, на всякий случай… – пробормотал директор.

– Сидорчук, проводи Илью Семеновича, – распорядился Добрецов и, сочувственно уставившись на удаляющегося в сторону спорткомплекса Возницына, вздохнул: – Переживает… Хороший руководитель, дело свое знает от и до. А тут вот такое… И сам он вроде как из доверия вышел… ну, ему так кажется…

– А мне кажется странным, что Марычева убили прямо перед приходом комиссии районной администрации, – сказала Вера. – Все-таки комплексная проверка финансово-хозяйственной деятельности – это не проверка уборки территории.

– Согласен, – кивнул полковник. – Хотя уверен, Илье Семеновичу не с чего особо беспокоиться. У него, насколько знаю, всегда порядок.

– Возницын сказал, что сам инициировал проверку. Дескать, хотел спать спокойно. Но мне кажется, это не слишком убедительный аргумент.

– Но вы же переговорили с членами комиссии?

– Да, переговорила по телефону. С замглавы вашей райадминистрации, он комиссию возглавляет. Специально попросила Возницына в коридоре подождать на случай, если дополнительные вопросы возникнут.

– Ну и как, возникли?

– Нет. В принципе замглавы подтвердил версию Возницына, лишь уточнил, что действительно подходили сроки плановой проверки, но в ее результатах никто не сомневается, все там будет нормально, можно было подождать до конца года, однако Возницын настаивал. На мой вопрос: «Зачем?» замглавы – причем с явной иронией – предположил, дескать, хитрый директор под сурдинку решил что-нибудь дополнительно выклянчить для своего спорткомплекса, потому как в настоящее время вносятся поправки в областной и, соответственно, районный бюджеты.

– Это на Илью похоже, – подтвердил полковник.

Вера пожала плечами, а Роман подумал, что и замглавы, и начальник РОВД реагируют на проверку, словно это рутинное дело, пусть и приправленное корыстью, однако вполне благородной, – все-таки о спорткомплексе директор заботится. Ни тот ни другой не связывают проверку с убийством тренера, хотя подобное совпадение настораживает. Но настороженность к делу не пришьешь, а даже завалявшегося аргумента для подобной версии нет.

Появился Гаврилин, причем не с той стороны, куда он уходил, а с совершенно противоположной.

– Я тут прошелся по дороге, которая из окна тренерской видна. Ну так, не дорога, а дорожка, две машины не разъедутся, – с одной стороны стадион, который сразу за спорткомплексом, с другой лес, – однако щебенкой посыпанная.

– Да ею толком никто и не пользуется, – сказал Добрецов, – разве что к стадиону с обратной стороны что-то нужно подвезти.

– Ну да, она никуда не ведет, только вокруг стадиона, и выходит с обратной стороны спорткомплекса вот сюда. Я по ней прошелся. – Гаврилин показал рукой на асфальтовую дорогу, перпендикулярную зданию полиции. – Однако если идти мимо окна тренерской, в том месте, где стадион заканчивается, есть типа лесной тропы, налево под углом уходит, но вот куда, за деревьями не видно.

– По ней на жилые улицы попасть можно, – пояснил полковник. – И в том числе на улицу, где Марычев жил. Самый короткий пусть, только им тоже, насколько понимаю, редко пользуются. В основном-то люди по нормальным дорогам ходят, асфальтовым, где фонари светят.

– Так вот не зря я прогулялся, свежими глазами поглядел. Метрах в ста пятидесяти от запасного входа в спорткомплекс, на обочине прямо около забора стадиона, я нашел примятую траву и несколько обломанных веток от кустарника. Похоже на то, что там машина небольшая стояла. Когда точно она стояла, вряд ли удастся определить, но явно не месяц назад, трава уже пожухлая. В общем, я на всякий случай все пробы взял, может, пригодится.