– Ну и как тебе Дымарцев? – поинтересовался Мирошниченко.

– Как?.. Похож на стальной прут, который гнется, но не ломается, и не приведи судьба, если по тебе хлестнет, – произнесла Вера с достаточной долей уважения.

– Что и следовало ожидать, – кивнул полковник. – Ну а этот его приятель Иноземцев?

– О-о!.. – Вера усмехнулась. – Гладкий, округлый, скользкий… как масленок, на вилку не подцепишь.

Полковник снова кивнул:

– Я тут с соседями из экономического отдела перетолковал, так они сказали: когда Дымарцева взяли, Иноземцев за считаные дни такие схемы по бизнесу провернул, что в Москве ахнули. Впрочем, это не наши дела. А что с нашими? – Выслушал весьма подробный рассказ о встрече с руководителями компании «Атлант» и спросил: – Хоть какие-то версии возникли?

– Информации пока очень мало. Но, по крайней мере на первый взгляд, вряд ли убийство связано с серьезными корыстными побуждениями. Да и наследники у Марычева не просматриваются. Близких родственников у него нет. Тимур Морковин выяснил, что Марычев из маленького городка в Хабаровском крае, приехал к нам учиться на факультет физкультуры педуниверситета, единственный ребенок у родителей, которые умерли в течение полутора лет, Виктор был еще студентом. Вероятно, от них осталось жилье, но сколько оно могло стоить? Наверное, продал и на эти деньги какое-то время жил, но именно какое-то. Уж точно не обогатился. Единственной родственницей у него была тетка, старшая сестра матери, может, потому Марычев и поехал учиться в наш город. Тетка жила в Кураевске, умерла в тот год, когда Виктор собрался жениться, и оставила ему по завещанию полдома. Продавать наследство ему было без нужды, готовился стать зятем Дымарцева, а в результате сохранил место, куда приземлиться. Другой собственности у Марычева нет, если не считать автомобиль «Форд» двенадцатилетнего возраста. В общем, не велико богатство.

– То есть после развода ему ничего не досталось? – уточнил Мирошниченко.

– Наверное, рассчитывал, и не на три копейки. Однако Дымарцев заранее подстраховался, и оказалось, что никакого совместно нажитого с женой имущества нет. В результате с чем пришел, с тем и ушел. Ну, может, получше приодетый.

– А деньги?

– Он получал зарплату, в том числе управляющего фитнес-центром, однако вряд ли откладывал на черный день. У жены был банковский счет, им явно оба пользовались, а когда Виктор спохватился, на счете ничего не нашлось. Иноземцев быстро подсуетился, все перевел в другое место. Я, конечно, сделаю запрос в банк по поводу Марычева, но уверена: нет там ничего особенного. Да и сам посуди: если бы у Виктора были деньги, поехал бы он в Кураевск? Даже с учетом того, что в городе его не брал ни один фитнес-центр. В конце концов, при деньгах свет клином на тренерстве не сходится.

– Иными словами, смерть Марычева никого не обогатит?

– Разве что в подполе найдутся слитки золота, в чем я сильно сомневаюсь. Но завтра выясним, жилище Марычева опечатали и даже охрану на всякий случай выставили.

– Вообще-то, исходя из твоего общения с Дымарцевым, наиболее очевидной просматривается версия мести, – предположил Мирошниченко.

– Именно, – согласилась следователь Грознова. – За все, что Виктор сделал с Диной и сыном. И Дымарцев не скрывает своего злорадства по поводу убийства бывшего зятя. Однако у Дымарцева и Иноземцева стопроцентное алиби, я послала проверить, все подтвердилось. Вариант с киллером… Дымарцев бы мог его найти, даже не сомневаюсь, но его опасения самому попасть на крючок наемному убийце вполне логичны. А Дымарцев мужик умный и теперь уже тертый калач. И вообще… зачем бы он на это пошел спустя полгода?

– Смерть внука. Так сказать, последняя капля в чаше ненависти.

Вера усмехнулась.

– Женя, извини за лирику, но ненависть – слишком сильное чувство. Обратная сторона любви. Так считает Дымарцев, который Виктора… презирал! И нисколько передо мной это не скрывал. Как не скрывал, что действительно ему отомстил. Причем Дымарцев считает, что гораздо сильнее, нежели бы его убил. Виктор сорвался с небес на землю, превратился в старуху, у которой было почти все, а осталось разбитое корыто. Причем, что вызывает у Дымарцева особое удовольствие, – все это Виктор сделал собственными руками!

– Ну а сама Дина?

– Дымарцев дал разрешение, чтобы из клиники неврозов нам передали все документы. Мы их уже получили, я переслала Лунькову, у него вопросов нет, правда, говорит, с этим лучше разбираться психиатрам.

– А с телом Марычева Луньков разобрался?

– В общем и целом, да. И тут есть кое-какие зацепки.

* * *

Судмедэксперт позвонил за час до похода Веры на доклад к начальнику:

– Веруня, я покопался в нашем покойнике и могу кое-что тебе рассказать. Но уж официальный отчет, извини, завтра. Вот с утречка приду, соберусь с духом… ну ты же знаешь, как я не люблю эту бумажную работу. Мне бы помощничка какого выделили, чтобы он за меня бумажки писал. Так ведь не выделят, не уважут…

– Юрий Дмитрич, я тоже терпеть не могу бумажную работу, – пожаловалась Вера. – И меня тоже никто не уважит.

Подобный диалог происходил у следователя и медэксперта регулярно, став своего рода ритуалом.

– Ну ладно, всплакнули друг другу, и хватит. Нам все равно лучше, чем убиенному тренеру, – хмыкнул Луньков. – А убиен он был где-то с половины двенадцатого до половины первого ночи. Не слишком тяжеленькой, полтора килограмма, гантелькой, которой нанесли черепно-мозговую травму, несовместимую с жизнью. На гантельке только кровь и мозговое вещество покойного, а что там еще есть – это ты, Веруня, к Паше Гаврилину, я криминалистам гантельку отправил. Теперь дальше. Удар нанесен в левый висок почти наверняка правшой. Причем тренер стоял к своему убийце лицом.

– А если бы попал в лоб, Марычев вполне мог выжить, кость здесь крепкая, но висок – самое уязвимое место на черепе? – уточнила Вера.

– Всякое могло быть, хотя… Удар пришелся несколько по касательной, но удар был очень сильный.

– То есть убийца – сам физически очень сильный?

– Похоже на то. Но с другой стороны, не исключаю, что гантельку тренеру в голову бросили, а по законам физики, сама понимаешь, ускорение умножило силу.

– А более точно: ударили или бросили – вы сказать не можете?

– Вот так, чтобы совсем точно, не могу, – не стал обнадеживать медэксперт.

– Н-да… – с сожалением произнесла Вера. – Непонятно, кого искать: то ли богатыря, то ли меткого хлюпика.

– Увы… – тоже с сожалением отреагировал Луньков. – Однако есть детали, которые тебе, Веруня, могут пригодиться. Получив удар, тренер инстинктивно схватился левой рукой за голову, потому и ладонь в крови. А затем упал на правый бок. Я у себя на столе рассмотрел: с правой стороны на шее есть свежая царапина. Длиной пять сантиметров, шириной полсантиметра и достаточно неровная.

– А что это может быть? – озадачилась следователь.

– Я ничего не утверждаю, но подозреваю, на шее у тренера была достаточно массивная цепочка, которую убийца не снял, а сорвал. Потому и царапина. А еще на левом безымянном пальце у тренера почти наверняка было кольцо. Не обручальное, а типа мужской печатки. К тренеру явно хорошо прилипал загар, этот загар до сих пор вполне прилично сохранился, но там, где было кольцо, кожа более светлая. Я соскобы взял и тоже отправил криминалистам. А еще я им отправил любопытнейшую штучку. В правой руке, на которую тренер боком упал, в зажатом кулаке я обнаружил обрывок бумаги. И не просто какой, а на которой фотографии печатают. Тут я, конечно, не специалист, но предполагаю, тренер держал фотокарточку, а в момент, когда получил удар, инстинктивно, причем весьма сильно, сжал пальцы. В результате в кулаке оказался угол фотокарточки, причем согнутый изображением внутрь. Убийца наверняка не рискнул разжимать пальцы и просто выдернул из руки фото, оставив кусочек в кулаке. Крови на нем нет. А Гаврилин пусть разбирается, вдруг след какой отыщет.

– Любопытные детали… – признала Вера.

– Чем мог, помог, – сказал Луньков. – А в целом этот тренер редкостно здоровым мужиком был. И в крови его я не обнаружил ни алкоголя, ни лекарственных препаратов, ни прочих посторонних веществ. И кстати, я глянул на документы из клиники неврозов. Я, конечно, не психиатр, если понадобится, вы там пригласите более сведущего, но то, что я увидел: все солидно, официально и – да, у бедной женщины тяжелая депрессия.

* * *

… – А если Луньков прав, Марычев действительно носил довольно внушительную цепь, кольцо и они пропали, то, может, тут банальное ограбление? Вряд ли у Марычева были цацки из простого металла, – предположил Мирошниченко.

– Если цепь и кольцо были, мы это, думаю, без проблем узнаем. Но в принципе странно… – с сомнением произнесла Вера. – Кто-то решил поживиться драгоценностями, кольцо с пальца снял, а цепь с шеи сорвал, то есть испортил вещь? И вообще… Понимаю, ограбить на улице… в конце концов, в доме Марычева… Но почему в тренажерном зале? И как сам Марычев там оказался? Следователь теротдела прислал протокол допроса охранников, те клянутся, что Виктор последним выходил из здания, ровно в одиннадцать вечера, после чего главный вход закрыли. И запись видеокамеры это подтверждает. Так как он снова оказался в зале?

– Будешь выяснять.

– Конечно. Но, судя по всему, Марычев сам каким-то образом впустил своего убийцу. Причем на теле нет никаких следов борьбы, Луньков тщательно проверил, и вообще в момент нападения Виктор стоял к убийце лицом.

– В общем, в ограбление ты не слишком веришь?

Вера пожала плечами:

– На данный момент мне это кажется неким сопутствующим…

– А охранники? Ты их совсем сбрасываешь со счетов? Они как раз могли спокойно зайти в зал, у них ключи от всех помещений.

Вера вновь пожала плечами:

– Пока нет оснований их подозревать…

Мирошниченко задумался и вдруг спросил:

– Но у тебя есть основания верить тому, что рассказал о бывшем зяте Дымарцев? Марычев – негодяй, который бросил жену и сына в самый тяжелый момент. А если это совсем не так?..

– Не знаю… Но знаю, что за последний месяц это у меня уже второй молодой мужчина, которого убили ударом по голове, причем подручным средством.

– А тебе было бы приятнее, если бы его пристрелили из ружья? – хмыкнул Мирошниченко. – И что там слышно от Гаврилина с его криминалистами?

– Пока ничего. Но думаю, еще сегодня что-нибудь услышу.

* * *

Гаврилин объявился уже совсем вечером. На вопрос: «Чем порадуешь?» отреагировал с хохотком:

– Я тебе не наш шустрый Юрий Дмитрич. Это он – разрезал, посмотрел: все внутренности на месте, только в голове дырка. А у нас, криминалистов, приборы… процессы… на это время нужно. Но без информации – предварительной! – подчеркнул Паша, – не оставлю. Значит, я и еще двое наших ребят из лаборатории отработали и тренажерный зал, и рядом. Я тебе для наглядности сейчас видео скину.

В Верином планшете блямкнуло, и на экране высветился зал. Он представлял собой прямоугольник с тренажерами, полками с гантелями, гирями и прочими фитнес-приспособлениями, включая мячи разной величины. На противоположной от входной двери стене – большие окна, затянутые металлической защитной сеткой, сквозь которые был виден стадион. Справа – глухой торец. Слева, на другой торцевой стене, – три двери. На крайней, ближе к окнам, висела табличка «Запасной выход», на той, что в середине, – «Тренерская», на третьей двери никакой таблички не было.

– То есть здесь четыре двери. Одна – из коридора в сам зал, ну и еще три внутренние. Ни одна не взломана. Ото всех есть ключи у охраны, мы их и взяли. Замки самые обычные, ничего навороченного. Но, видимо, это без надобности, войти в спорткомплекс можно только через охрану и турникет. И обязательно в бахилах, чистоту блюдут. В зале – никаких следов драки или еще чего подобного. Следов волочения тоже нет. Положение тела – как будто человек стоял, получил удар и упал. Но одет Марычев был не во что-то спортивное, а во вполне цивильное – джинсы и рубашку. На ногах – чистые кроссовки, не уличные, уличные мы потом в бахилах в тренерской нашли. Рядом с телом обнаружили гантель. На ней кровь Марычева, а больше никаких следов нет. От слова «совсем». Чего не может быть по определению, если прикинуть, сколько человек в тренажерном зале эту гантель в руках держали.

– То есть убийца гантель тщательно протер, но кровь не стер, – заметила Вера.

– Ну как-то так… – согласился Гаврилин. – Может, боялся запачкаться… А может, решил, что смысла нет, главное – собственные следы уничтожить. И я сильно подозреваю, что нужных следов мы не найдем.

– Преступник был в перчатках?

– Судя по всему, нет.

– Во как?!

– Именно так. Если бы действовал в перчатках, зачем бы гантель тщательно протирал? Да и не только гантель.

– Логично.

– Однако, судя по всему, он вообще мало к чему прикасался. На ручке и двери из коридора в зал множество смазанных отпечатков, но это понятно, куча народа хваталась. Дверь без таблички – это вход в подсобку. Там всякий инвентарь да еще пять больших ящиков из плотного картона, весьма несвежего вида. В них – тренажеры. Дверь эта была заперта, а на ручках – довольно свежие отпечатки Марычева. А вот дальше – интереснее. Могу почти точно сказать, как преступник попал в спорткомплекс и из него вышел. Через запасной вход. Оттуда лестница идет на второй этаж прямо к тренажерному залу, причем дверь в сам зал не была заперта. Внизу на резиновом коврике я нашел три листика от дерева, немного грязи. Видимо, преступник занес на обуви, ночью ведь дождь шел. Но дальше грязных следов нет, наверняка бахилы надел, достаточно плотные, я такие потом видел в тренерской, на уличных кроссовках Марычева, они под вешалкой стояли. В здание преступника, судя по всему, запустил сам Марычев – через запасной вход. Уличная дверь там закрывается на магнитный ключ, как у домофона, а изнутри достаточно кнопку нажать. Так вот эта кнопка, так же как ручки двери из зала на лестницу, была тщательно вытерта. То есть преступник к ним прикасался. А вытирал чем-то хлопчатобумажным, пара синих ниток зацепились за одну из ручек.

– Логично… – повторила Вера. – Преступник спокойно мог выйти… и Марычев спокойно мог его запустить изнутри… Достаточно всего лишь кнопку нажать… Но вопрос: если Марычев на глазах охранников покинул здание, то как он там снова оказался?

– Очень просто. В кармане куртки Марычева мы нашли связку из четырех ключей от всех дверей зала и плюс один магнитный ключ – от запасного входа.

– Интересно, ему полагается иметь этот ключ или нет? Если вдруг надо в экстренном случае выпустить людей из здания, ключ, по идее, ему совершенно не нужен… – задумчиво произнесла Вера.

– Да, интересно, – согласился Гаврилин. – Но я тебе другое интересное расскажу. В метре от тела лежал большой гимнастический мяч, ну не такой, который пинают или бросают, а на котором пресс качают. Так вот под ним я обнаружил два звена от цепочки, по виду из золота, по размеру – не от собачьей, конечно, цепи, но и не от тоненькой.

– Значит, Луньков прав. Он шею Марычева рассмотрел, а там ссадина. Юрий Дмитриевич предположил, что на шее была цепочка, которую сорвали и кожу поранили.

– Очень похоже. По крайней мере, на звеньях сохранилась кровь. Наверняка Марычева, но это требует проверки.

– А кольцо мужское ты нигде не обнаружил? Луньков предположил, что Марычев постоянно носил кольцо на левом безымянном пальце, потому что руки загорелые, а на пальце светлая полоса. Но кольца на Марычеве не было.

– Правильно, – подтвердил Паша. – На руке не было, но кольцо имелось, печатка с монограммой ВМ. Мы его нашли в комнате тренеров в шкафчике Марычева на верхней полке. Я его, естественно, прихватил с собой. Похоже, там есть следы крови, но я внимательно посмотрю.

– А что-нибудь еще примечательное в тренерской ты нашел?

– А как же! Во-первых, сама комната – типа пенала, окно выходит в торец здания, оно было закрыто плотными жалюзи, хотя с улицы в окно смотреть-то некому. Внизу там неширокая грунтовка и дальше густой лес. В общем, довольно глухое место. Я тебе потом все видео пришлю. Электрический свет не горел, но не в темноте же Марычев раздевался? Значит, свет потом выключили. И это наверняка сделал преступник, потому что выключатель протерт. В самом зале свет тоже не горел, но вполне хватило бы освещения из тренерской. По крайней мере, дверь была нараспашку. И кстати, преступник за нее не хватался – ничего не затерто, есть отпечатки Марычева, еще одного мужчины и женщины.

– Это два других тренера, – сказала Вера.

– Сегодня проверить не успели, завтра сделаю. Теперь во-вторых, – продолжил Гаврилин. – В комнате есть три шкафчика, персональные тренерские. Два были заперты, но… они пальцем открываются, мы заглянули. Там женщина и мужчина свое барахлишко хранят, в том числе средства для душа, чистые кроссовки, спортивные штаны и по паре футболок. А в дверце шкафчика Марычева ключ в замке торчал, тоже чистенький, протерли его. То есть преступник туда заглядывал. И я даже догадываюсь – зачем. Он оттуда взял майку, которой все за собой подтирал. Потому что в шкафчике висели двое спортивных брюк, но ни одной майки. Однако на нижней полке шкафчика стояла спортивная сумка, а в ее боковом отделе лежал мешок с двумя грязными майками, причем синими. Нитки, которые я обнаружил, скорее всего, от такой майки.

– Значит, преступник воспользовался не только подручными средствами, чтобы убить, но и чтобы уничтожить свои следы. Похоже на случайное убийство, – сделала вывод следователь.

– Ну, на что похоже, не знаю. А вот то, что гость Марычева был совсем не случайным, – это наверняка. В сумке, в основном отделе, мы нашли полиэтиленовые пакеты. И вот это еще один любопытный момент. В одном пакете лежали запакованные нарезки довольно дорогих ветчины и сыра, запаянный в целлофан резаный батон, банка зеленых оливок и упаковка ананасового сока. Во втором – завернутые в салфетки два стакана, два столовых ножа, четыре вилки, несколько небольших тарелок и одноразовая скатерть. А в третьем, с логотипом магазина «Градус» и с чеком внутри, – бутылка виски West Cork. Ты в виски разбираешься?

– Не-ет… – призналась Вера. – Я его не пью.

– Я тоже не любитель, – поддержал Паша, – но в пакете чек лежал, так вот этот виски, конечно, не самый крутой, но и не копеечный – несколько тысяч стоит.

– О как?! – отреагировала Вера. – Угощение скромное по ассортименту, но вполне щедрое по затратам… по крайней мере, для простого тренера. Марычев явно знал, что его гость предпочитает хороший виски обычной водке, а зеленые оливки черным маслинам. И явно хотел гостя ублажить.

– Только не успел даже на стол накрыть, правда, сам стол, письменный, заранее освободил от всяких папок, мы их потом в общем шкафу нашли.

– Ну а еще что-нибудь особо интересное нашли?

– В кармане куртки, которая в тренерской на вешалке висела, – помимо ключей от тренажерного зала и запасного входа, обнаружили ключи, похоже, от дома, пластиковый пропуск в спорткомплекс, портмоне с банковской картой, несколькими скидочными карточками и тысячью рублями разными купюрами, а также мобильный телефон. Но телефон запаролен.

– Ну, на это у нас есть Морковин. Пусть разбирается.