Следователь Коноплянников, обосновавшийся в кабинете начальника РОВД, не возражал против присутствия Добрецова. Хочет? Пожалуйста. В конце концов, все равно разбираться потом будут регионалы, а следователю межтерриториального отдела предстояло лишь соблюсти формальности: возбудить дело, опросить по горячим следам. Хотя (подозревал он) вряд ли беседа с директором спорткомплекса и охранниками принесет что-то действительно «горячее».

От Возницына Коноплянников узнал всего ничего: из-за предстоящей проверки директор пришел на работу раньше обычного, поднялся к себе в кабинет, разделся, переобулся, решил заглянуть в тренажерный зал (гордость спорткомплекса), открыл своим ключом запертую дверь, с порога увидел тренера с проломленной головой, тут же позвонил Добрецову. Тело не трогал и вообще внутрь зала ногой не ступал.

Охранники (один лет тридцати, другой лет пятидесяти), которые дежурили по графику «сутки через двое», тоже никакой особой ясности не внесли, хотя рассказали много подробностей.

Накануне, в восемь утра (они только заступили на смену), ключи от тренажерного зала взял тренер Лапин. Марычев пришел часов в одиннадцать. Но он вообще рано, как правило, не приходит, зато часто уходит самым последним, в одиннадцать вечера, когда спорткомплекс закрывается. И это понятно: те, кто с Марычевым индивидуально занимаются, обычно к вечеру подтягиваются. Где-то в половине третьего Марычев куда-то отлучался, а часа через полтора вернулся и уже был до конца. К шести явилась Кайгородова, учительница физкультуры из школы, она приходит три раза в неделю, во вторник, четверг и субботу, всегда вечером и тоже, как правило, работает до конца.

– Так у нас же камера над главным входом, – махнул рукой в сторону окна, из которого как раз просматривался главный вход, охранник постарше. – Полиция все забрала, сами посмотрите.

– Посмотрим, – пообещал Коноплянников. – А вы мне лучше скажите про вчерашний вечер. И напрягите головы, чтоб все подробности вспомнить.

– А чего напрягать-то? Мы, чего надо, помним. Не для красоты, чай, на входе сидим, – фыркнул молодой и посмотрел на напарника. Тот кивнул. – Значит, у нас в спорткомплексе народа бывает много, но кто попало не шастает. У всех, кто в секциях занимается, пропуска, а кто за деньги в бассейн или в тренажерку ходят, имеют карточки с абонементом или разовые билеты. Вот так через нас и проходят. Вчера вечером народа немного было, ну кто-то какие-то тренировки перенес, потому что директор попросил и уборщиц нагнал, бассейн вообще в восемь часов закрылся.

Ну да, прикинул Добрецов, готовился к приходу районной комиссии, марафет наводил. Следователь, похоже, подумал о том же самом, уточнив:

– А в тренажерном зале тоже народа было немного?

– До девяти, как обычно, был народ. К девяти подтянулись трое мужиков, но они ушли часов в десять. И тогда же явилась тетка, толстуха такая, она месяц уже ходит, всегда чуть не самой последней и только в те дни, когда Кайгородова работает.

– А когда там уборщица убирала?

– Н, вы даете! – вклинился старший. – Мы что, за уборщицами следим? Убираются и убираются… А уж кто где… нам без разницы. Хотя… – он малость подумал, – последняя где-то в половине одиннадцатого ушла. Аккурат перед тем, как толстуха выскочила вся в слезах.

– Точно! – поддержал младший. – Прям вся в слезах и под дождь. Уже дождь вовсю поливал, а толстуха даже не вытащила зонт, хотя он у нее из сумки торчал.

– А кто эта… толстуха? И почему в слезах? – насторожился Коноплянников.

– Ну, вы даете! – вновь отреагировал старший. – Мы что, всех знать обязаны? И вопросы лишние задавать? Но… – он опять задумался, – наверное, в тренажерке что-то случилось… Потому как вскорости Кайгородова выскочила и, похоже, злая сильно была. Обычно она такая… всегда здрасьте – до свидания… а тут лицо сердитое, что-то буркнула и – под дождь. Правда, зонт вытащила.

– А Марычев?

– Он самым последним ровно в одиннадцать спустился. В здании вообще уже никого не осталось. Отдал ключ от зала, у нас ключи от всех помещений в специальном ящике лежат. А еще у нас есть запасная связка ключей от всего. И у директора такая же есть.

– Значит, Марычев вышел из здания самым последним. Ну а он каким был – тоже сердитым? – поинтересовался следователь.

Охранники переглянулись.

– Да нет вовсе. Наоборот. Вроде в хорошем настроении, – сказал младший.

– Даже, наверное, в веселом, – уточнил напарник. – Даже посмеялся… типа мы можем свои ноги поберечь и к его залу не топать, он все запер на сто запоров. Но мы все равно обход по зданию сделали, сразу после одиннадцати, как полагается. Все двери были заперты, и в тренажерный зал тоже.

– А что с дверью главного входа?

– Мы Марычева на улицу выпустили и ее сразу заперли, причем на задвижку. Мы всегда так делаем.

– Ну и как Марычев снова оказался в здании? – спросил Коноплянников.

Охранники развели руками.

– Ладно, можете отправляться по домам. Но из Кураевска – ни ногой! – предупредил следователь, и мужики поспешно покинули кабинет.

* * *

Мирошниченко перезвонил Добрецову во второй половине дня, когда уже вовсю работали криминалисты, а тело Марычева вместе с сотрудником судмедэкспертизы отправили в город. Сообщил:

– Завтра с утра к вам приедут старший следователь майор Грознова Вера Ивановна и капитан Дорогин Роман Леонидович из угрозыска. Эксперт-криминалист Гаврилин Павел Ильич сегодня уедет от вас в город, завтра к вам вернется, а потом опять уедет. Ну а Грознова с Дорогиным останутся. Так что вы уж позаботьтесь об их проживании.

– Позабочусь, – пообещал Добрецов и подумал: надо навести справки, особенно о следовательше.

А следом позвонил Зое Каблуковой.

С Зоей он когда-то учился в одном классе и даже некоторое время испытывал легкую влюбленность. Впрочем, в нее влюблялись многие мальчишки, с ней без особой зависти дружили многие девчонки и ей благоволили многие учителя, а особенно учительница домоводства, которая искренне радовалась Зоиным кулинарным и прочим соответствующим достоинствам. Маленькая, изящная, со светлыми кудрями и голубыми глазами, Зоя обладала не только симпатичной внешностью, но и очень славным характером – открытым, доброжелательным, веселым.

Уже в школе милиции Добрецов узнал, что Зоя вышла замуж за Каблукова, и очень удивился. Как-то плохо себе представлял очаровашку Зоечку с этим суровым громилой, который был старше ее на десять лет и которого в школе все называли только по фамилии, а уже после школы – еще и по отчеству: Егорыч. А по имени – никогда. Как впоследствии узнал Добрецов, мать Каблукова, когда была беременной, зачитывалась книжкой про мифы Древней Греции и назвала своего первенца Аполлоном. Уж лучше бы Гераклом – по крайней мере внешности бы соответствовало. Но в любом случае такое имя для сельского парня – совершеннейшая насмешка. А Каблуков, который едва ли не с детства отличался могучестью, насмешки пресекал с самого начала.

Сейчас, в свои шестьдесят два года, высоченный и здоровенный Егорыч к буйной шевелюре имел окладистую бороду, а пятидесятидвухлетняя Зоя по-прежнему была голубоглазой кудрявой блондинкой, но не миниатюрной, а весьма пышной. Эта пара, внешне плохо друг другу соответствующая, жила на редкость дружно, а последние семь лет и вместе работала.

Именно семь лет назад Зою Юрьевну Каблукову назначили заведующей гостевым домом – филиалом Кураевской гостиницы. Впрочем, если муниципальная гостиница предназначалась для всех, то гостевой дом (опять-таки находящийся в ведении муниципалитета) – только для особых постояльцев. Для высокого начальства, для заезжих знаменитостей, для определенных бизнесменов… – в общем, для тех, на кого добро давал управляющий делами районной администрации. В доме были всего десять номеров, большая столовая, гостиная, бильярдная и сауна. В постоянном штате числились сама Каблукова и в качестве завхоза (конкретно – мастера на все руки) – ее муж Егорыч. Ну и еще всегда сидел охранник из охранной фирмы. Периодически дом стоял либо совсем пустым, либо там было мало постояльцев, и тогда супруги обходились собственными силами, при надобности же вызывали горничных из гостиницы, заказывали еду и официантов из ресторана.

Обращаться за разрешением к управделами Добрецов не собирался – во-первых, терпеть его не мог, а во-вторых, считал, что начальник РОВД имеет свое право. Позвонил напрямую Каблуковой:

– Привет, Зоя.

– Какой кошмар! – вместо приветствия откликнулась та.

– Уже в курсе? – спросил Олег Павлович.

– А ты как думал?! С утра люди пришли тренировать свои тела, а им от ворот поворот. Из администрации к директору явились, так и их завернули.

– Ну, ясное дело, недержание информации, – недовольно буркнул Добрецов, подумав, что ничего другого и ждать не следовало, когда слишком многие с самого начала оказались в курсе. В конце концов, Возницын сообщил членам проверочной комиссии, сам Добрецов проинформировал главу района, а подписку о неразглашении ни с кого не брали. – Я тебе, Зоя, чего звоню-то. У тебя постояльцы есть?

– Полная тишина. Никакое начальство не объявляется, сезон охоты еще не начался, на рыбалку в начале октября никто из ВИПов не собирается. А тебе надо кого-то заселить?

– Да. Завтра из города приедут женщина, старший следователь, и мужчина, старший опер из уголовного розыска. Сколько пробудут, непонятно, но нужно их с комфортом разместить. Только управделами я ни о чем просить не собираюсь.

– Понятно, Олег, – перешла на деловой тон Каблукова. – С управделами я сама разберусь, а за приезжих можешь не беспокоиться. Все организую в лучшем виде.

– Не сомневаюсь, Зоя, спасибо.

Олег Павлович и впрямь не сомневался. И Зоя, и Егорыч свое дело знали. И, что немаловажно, никогда ничего не болтали о своих постояльцах.

Попрощавшись, Добрецов минут пять подумал и вновь позвонил начальнику уголовного розыска Трофимову.

Ближе к вечеру вызвал к себе Сидорчука.

– Значит, так, Артем, городские приедут, я тебя к ним приставлю.

– Буду у них на посылках? Или тайным надзирателем? – хмыкнул капитан.

– Ты язык-то попридержи! – осадил начальник.

– Так точно! – мгновенно отреагировал Сидорчук.

– Я навел справки. Следователь Грознова вроде очень толковая, без фанаберий, но… своеобразная. Пообщаешься с ней – подумаешь, что она какая-нибудь дама, которая клиентов окучивает в солидной фирме. Вежливая, культурная, при этом умеет так все вывернуть и между собой связать… опомниться не успеешь. Дорогин из уголовного розыска – тоже парень грамотный, без дури и подстав, с Грозновой приятельствует, однако романа средь них нет. Ну и криминалист Гаврилин чуть ли не самый лучший. Эти трое часто вместе работают, буквально недавно раскрыли громкое дело с убийством московского драматурга. В общем, Артем, судя по всему, нам отборных посылают, а значит, дело очень серьезное. Но они здесь ничего не знают, а ты знаешь каждую дыру, поможешь сориентироваться.

– Так точно! – повторил Сидорчук.