– Ну и что ты думаешь, это совпадение? – спросила Вера

– В принципе сомнительно, – покривился Роман. – А с другой стороны… Вот что общего у Дымарцева с пенсионером-автомехаником Павловым? Не машины же он свои у него ремонтировал? Опять же, что общего у старого СНТ и элитного поселка, который от всех отгородился четырехметровым забором, да еще и лесополосой? У них даже дороги разные, случайно не пересекутся. В садоводстве, конечно, об элитном поселке знают, но в элитном поселке о садоводстве могут вообще не ведать. Какая им разница, какую там капусту с клубникой выращивают? Они в своих магазинах затовариваются.

– Резон есть, уж слишком они из разных жизней. Хотя расстояние между ними всего семьсот метров. Но самое верное – пообщаться с Павловым. – Вера глянула на часы. – Как думаешь, в восемь вечера в больницу звонить не поздно?

– Сойдет. Если, конечно, Павлов действительно в больнице, а не телефон его где-то в том месте.

Общение, однако, началось совсем не так, как можно было бы предположить. Прямо говоря, совершенно скандально.

Павлов откликнулся на звонок довольно быстро – сиплым и слабым (вполне подходящим для больного человека) голосом:

– Слушаю.

– Геннадий Николаевич? – уточнила Вера.

– Я. – Прозвучало это несколько настороженно.

– Вас беспокоит следователь из следственного управления Грознова…

Представиться по всей форме Вера не успела, потому что в трубке раздался пусть не очень громкий, но яростный рык.

– Из следственного управления?! А почему не из Интерпола?! Хотите получить данные моей банковской карты или сразу ключи от квартиры, где деньги лежат?!

– Минуточку! – попыталась встрянуть Вера, но Павлова понесло дальше:

– Сволочи! Мошенники поганые! Уже баб стали использовать, потому что дураков уже все меньше, а бабы еще могут обдурить?! Так вот хрен вам! А у тебя, мерзавка, чтоб язык отсох до конца жизни!

И он швырнул трубку. По крайней мере, ощущение возникло именно такое.

– Это что сейчас было? – ошарашенно произнесла Вера, и тут Романа осенило:

– Павлов принял тебя за очередную мошенницу. Ну ты разве не слышала, какие разводки регулярно устраивают, причем в массовом порядке? Началось со звонков якобы из службы безопасности банков. Пугали, что кто-то пытается взломать счета клиента либо под его именем взять кредит… выясняли нужные сведения и крали деньги. Потом начались звонки якобы из МВД. Тут напирали на то, что ведут расследование, но нужно уточнить… и т. д. Звонили якобы с сайта «Госуслуги», дескать, надо проверить данные, посылали через СМС код подтверждения. Затем подключились звонки якобы из Следственного комитета… В общем-то это целый преступный синдикат, в нем, конечно же, задействованы и сотрудники банков, и сотрудники правоохранительных структур, и ФСИН… Периодически они затихают, потом снова активничают… Ну, вероятно, какую-то мелочь ловят, но я не слышал о крупных делах. Видимо, слишком многим это выгодно. Поначалу, конечно, люди часто попадались, особенно старики. А потом народ стал все более бдительным… причем во многом благодаря Интернету, а Павлов тут совсем не олух. В общем, он не поверил, что ты действительно следователь, и даже подпустил черного юмора по поводу Интерпола. До Интерпола мошенники еще не дошли.

– Ну да, – согласилась Вера, – я как-то сразу не сообразила. Сволочизм.

Роман понял: это касалось не только того, что делали мошенники, но и того, что в данный момент не могла сделать реальный следователь.

– Завтра, конечно, мы все равно возвратимся в город, – сказала Вера. – В Кураевске все отработано. Но пока найдем Павлова, пока явимся к нему лично… А хотелось бы прояснить ситуацию сейчас. Но он с нами общаться не станет.

И тут Романа вновь осенило.

– У нас же есть Юрий Дмитриевич Луньков!

Вера посмотрела непонимающе:

– И что с того?

– А у него везде есть свои люди. И в Первой горбольнице наверняка тоже. Попроси его узнать: действительно ли там лежит Павлов. А если лежит, то в каком отделении. Ну, судя по его гневливости и сообразительности, явно не в реанимации. А в отделении есть дежурный врач, он поручится за тебя перед Павловым. А в этой… как ее… ординаторской наверняка есть компьютер с камерой. Значит, сможем подключить видеосвязь.

– Рома, ты – голова! – воскликнула следователь Грознова, в чью голову даже намеком не пришло такое в принципе нехитрое решение проблемы, и набрала номер Лунькова.

Юрий Дмитриевич на звонок отозвался быстро, а услышав просьбу, торжествующе рассмеялся:

– Ну что бы вы все без меня делали! Ни причину смерти установить, ни вполне живых сорганизовать. Ну конечно же, Верочка, у меня везде знакомства. И в Первой горбольнице тоже. Сейчас звякну замглавврача и перезвоню тебе.

На информацию о причине особой бдительности Павлова Юрий Дмитриевич отреагировал со вздохом и признанием, что за последний год его самого дважды пытались развести, якобы из МВД и Следственного комитета. Причем разговаривали исключительно убедительно.

– Этих звонарей, похоже, готовят к общению очень профессиональные люди, – признал Луньков и добавил: – У нас бы так врачей учили с пациентами общаться. Впрочем, ко мне это не имеет отношения, моим пациентам на меня наплевать.

Объявился судмедэксперт минут через двадцать:

– Записывай, Верочка. Павлов Геннадий Николаевич действительно лежит в больнице, в гастроэнтерологическом отделении, с обострением язвы желудка. Доставлен по скорой в прошлую пятницу. Сегодня дежурит Кириенко Людмила Михайловна, она в курсе твоего интереса. В ординаторской есть компьютер с видеокамерой, Людмила Михайловна пригласит Павлова.

– Юрий Дмитриевич, вы наша палочка-выручалочка! Большущее спасибо! Просто спасли! – воскликнула Вера.

– Всегда рад тебе помочь! Но только чтобы лично тебе мои профессиональные услуги не понадобились! – хохотнул в ответ Луньков.

Свою помощь следствию (хоть и весьма незатейливую) дежурный врач, похоже, восприняла как некую ответственную миссию, требующую повышенной серьезности и прежде всего в отношении пациента.

– Геннадий Николаевич еще довольно слаб, ему только третий день разрешили вставать с постели и то ненадолго, – строго предупредила Людмила Михайловна. – Конечно, в ординаторской есть удобное кресло, но, надеюсь, вы не слишком утомите больного.

– Постараюсь, – пообещала Вера.

– И я бы хотела присутствовать при разговоре.

– Зачем?

– Затем, чтобы проконтролировать самочувствие больного.

Роман хмыкнул. Вот ведь обращение – «больной»! Словно других слов нет. А если Павлова завтра выпишут, пусть и с язвой, всего лишь подлеченной, он сразу станет здоровым? И вообще, похоже, врачица (интересно: она молодая или старая? – по телефону не понять) сама заболела болезнью, и название этой болезни – любопытство.

– К сожалению, я не могу вам это разрешить, – в тон врачу строго сказала следователь. – Но если что-то пойдет не так, мы сразу вам позвоним. Вы будьте, пожалуйста, недалеко от кабинета.

– Под вашу ответственность, – не скрыла недовольства Людмила Михайловна. – Я сейчас приглашу больного и включу компьютер. Только я настаиваю, чтобы вы не подвергали больного излишним волнениям.

– Я это непременно учту, – заверила следователь.

Между тем Павлов, только появившись на экране монитора, сразу заволновался.

– Вы уж меня, дамочка, извините, – заговорил он все тем же слабым сиплым голосом, явно испытывая замешательство. – Ну, что я вас обозвал всяко… Так кто ж мог подумать, что вы правда следователь… Сейчас всякие мошенники… Мне раз пять звонили, сволочи, я их, конечно, посылал куда подальше… А тут вот как с вами неловко получилось…

– Ничего страшного, – прервала извинения Вера. – Даже хорошо, что вы такой бдительный. Так вот еще раз представлюсь: я – старший следователь из следственного управления майор Вера Ивановна Грознова. А мой коллега – капитан полиции Роман Леонидович Дорогин.

Павлов кивнул и вздохнул. По сравнению со своими фотографиями в соцсети, в том числе совсем недавней с тыквой, Геннадий Николаевич выглядел довольно скверно – похудевшим, осунувшимся, постаревшим. Волосы напоминали пегую солому, глаза утонули в морщинах, щеки и подбородок были хоть и побриты, но как-то небрежно. В общем, его больное состояние не вызывало сомнений, как и то, что ночь убийства Виктора Марычева он провел на больничной койке.

– А чего ж я вам понадобился-то? – заинтересовался Павлов уже без всякого волнения, а тем паче тревоги.

– Дело в том, что мы расследуем одно происшествие, в рамках которого именно вам нужно задать несколько вопросов, – весьма туманно пояснила Вера и тут же подчеркнула: – Но непосредственно вас мы ни в чем не подозреваем.

– А чего меня подозревать-то? Я никакими безобразиями не занимаюсь, – явно удивился самой возможности предположить нечто подобное Павлов. – Живу тихо-мирно…

– И живете постоянно в садовом товариществе «Дорожник»?

– Верно. Вот уже, считай, четыре года. Когда жена умерла, я на пенсию ушел, до того всю жизнь автомехаником проработал, меня, между прочим, на пенсию отпускать не хотели, мастером я был хорошим и непьющим. – Прозвучало это без малейшего хвастовства, просто как констатация факта. – Ну вот я за город и переселился. Сыновья… у меня их двое… сначала были против. Мы с женой вообще последние годы с младшим сыном жили, дружно жили, грех жаловаться. Но мне на природе нравится, опять же к городу близко, чего волноваться-то. И здоровье не подводило сроду, вот только в этот раз… Сроду я о своей язве не знал, хотя живот иногда болел, ну так у кого живот никогда не болит? А тут прихватило, аж скорую пришлось вызывать. Но ничего, оклемаюсь, я по жизни крепкий. А что… – вдруг разом всполошился Павлов, – с дачкой моей чего случилось, коли вы тут?

– Нет-нет! – поспешно заверила Вера. – С дачей вашей все в порядке.

– Ну слава Богу, – облегченно вздохнул Геннадий Николаевич. – А то соседка моя Татьяна, она, если что, всегда присматривает за моим хозяйством, в понедельник нынешний к дочке куда-то на Волгу уехала погостить. А сыновьям некогда, работают много. И жены их тоже работают. Правда, меня как в больничку свезли, младший сын кота забрал. За кота я беспокоился.

– А за машину свою, оставленную без пригляда, не беспокоились? Ведь это ваша машина, «Жигули» первой модели с номером К365ТМ?

– Моя. А чего за нее беспокоиться? – И впрямь не выказал ни малейшего беспокойства Павлов. – Она в гараже стоит, замок там, правда, простой, амбарный, да только кто на мою старушку позарится? Сейчас другие машины в ходу. Вот сыны мои, мужики заботливые и состоятельные, дом мне лет восемь назад почти полностью перестроили, зима в нем не страшна, так они все говорили мне: давай, дескать, отец, тебе новую купим, а я им: не-е-ет, я к своей привык, а по внешности только судить – всегда обманываться. У меня же в моей «копеечке» каждая деталька вот этими руками, – Геннадий Николаевич поднес к монитору широкие ладони с крепкими пальцами, – перебрана. Я ж каждый болтик в ней знаю. И мотор у меня такой, что у других еще поищи. В общем, старушка-то она только внешне старушка, а внутри – очень даже молодушка. Ну так это я знаю. А другие пусть думают как хотят. А что, – вновь всполошился он, – с машиной моей беда приключилась?

– Ну, не думаем, что прямо беда, думаем, цела ваша машина, однако, пока вы в больнице лежите, кто-то ею попользовался.

– Это как?! – опешил Павлов.

– Она попала на камеры видеонаблюдения в ночь со вторника на среду на трассе в сторону райцентра Кураевск и обратно. То есть на ней съездили до Кураевска и обратно вернулись. На угон это совсем не похоже. – В последнем Вера вовсе не была уверена, однако же Павлова не следовало излишне тревожить.

– Ну да… ну да… чего ж ее угонять? Для этого получше есть. А за «копейку» только копейку и дадут, – покивал Геннадий Николаевич.

– Но машиной кто-то пользовался, – сказала Вера. – Вы не знаете, кто бы это мог быть?

– Не-е-ет… – растерянно пробормотал Павлов.

– А может, кому из сыновей понадобилась?

– Да зачем им-то?! У них свои есть, хорошие, и у жен их есть, тоже хорошие.

– А машина ваша чистая? – вклинился Дорогин.

Геннадий Николаевич перевел взгляд на Романа, а Вера понимающе кивнула.

– Ну-у… невесту в загс на ней, конечно, не повезешь, но и не шибко грязная.

– А бензина в ней было достаточно?

– Под завязку. Перед тем как в больничку попасть, я полный бак заправил. Да только кому она могла понадобиться? – вновь удивился Павлов.

– Пока не знаем, – сказала Вера. – Но, по вашим словам, у вас на участке есть гараж. Машина в гараже под замком. А ключ от замка где висит?

– В доме. В прихожей на крючке.

– А где лежат ключи от машины и документы?

– Так тоже в прихожей. Трюмо у меня там, вот в ящике.

– А ключи от дома только у вас?

– У сына младшего есть.

– То есть у вас всего два комплекта ключей?

Павлов поерзал.

– Ну… еще один есть… Припрятан… Мало ли что, не будешь же сына дергать…

– И где вы эти ключи прячете?

– Ну где-где?.. Под крыльцом, под ступенькой есть местечко, там и держу.

– И кто кроме вас об этом знает?

– Ну-у… соседка моя Татьяна знает. Так, на всякий случай… Но она у меня в доверии. Да и вообще… чай, не от сейфа ключи, да и сейфа у меня нет, а в доме особо брать нечего… Все ценное мое у сына младшего в квартире лежит. А тут что… Татьяна сроду чужого не возьмет. Да и в садоводстве нашем не воруют, нормальные люди живут.

Бледное лицо Павлова порозовело, это могло означать неладное, и Вера спросила:

– Геннадий Николаевич, вы как сейчас себя чувствуете?

– Нормально я себя чувствую, – ответил он явно окрепшим голосом. – Вроде как даже лучше чувствую. – И, неожиданно подмигнув, добавил: – Я хоть и язвенник, но не совсем дряхлый, молодые симпатичные женщины на меня хорошо действуют.

«Наверное, врачица Людмила Михайловна либо не молодая, либо не симпатичная, либо Павлов не воспринимает ее как женщину. Впрочем, если к человеку обращаться все время больной, то здоровым мужиком себя точно не почувствуешь», – подумал Роман.

– Ну, тогда я вас о другом спрошу, – улыбнулась Вера. – Вы знаете коттеджный поселок «Зеленые дали»?

– А как же! – последовал мгновенный ответ. – Я ведь чем увлекаюсь? Овощи-ягоды выращиваю. Сыны мои в свое время прикупили соседний участок, у меня теперь аж двенадцать соток. И почти все засажено. Чего только у меня нет! И все отменного качества! А потому что с душой! И всякими заготовками на зиму занимаюсь, жена по этой части была большая мастерица, а я перенял. Самому-то мне много не надо. Понятно, сыновей полностью снабжаю и этих, из «Далей», тоже. Там три семьи есть, так они полностью моими урожаями питаются. Круглый год. А что? Знают, у меня качество высокое, все экологически чистое. Где они в магазинах такое купят? Да нигде! Продаю, конечно, не за гроши, но и не задираю цены сверх меры, хотя жильцов «Далей» цены не шибко волнуют. Но я не сквалыга какой, я себя уважаю. И они меня тоже уважают. Люди богатые, но приличные, ничего плохого не скажу.

– И как фамилии этих ваших постоянных покупателей? – Веря постаралась задать вопрос осторожно, на что Павлов отреагировал легко и охотно:

– Иноземцевы, Дымарцевы и Зинчуки. Уж года три их снабжаю.

Вера глянула на Романа, взгляд был быстрым, коротким, однако Геннадий Николаевич заметил и вновь насторожился:

– А чего это они вам? Ежели вы про мою машину выясняете, кто куда на ней ездить мог, то эти-то с какого бока? Они к такой, как моя, и не подойдут.

– Геннадий Николаевич, у нас есть подозрение, – понизив голос, почти заговорщицки произнесла следователь, – что кто-то воспользовался вашей машиной, чтобы доставить… скажем так… определенные неприятности обитателям коттеджного поселка, и прежде всего тем, кто с вами знаком.

– Да ну?! – обеспокоился Павлов.

– Поэтому я и пытаюсь выяснить.

– Так вы спрашивайте, спрашивайте, – с готовностью откликнулся он. – Люди-то они приличные, и я вам, что знаю, скажу.

– Вот и отлично, – улыбнулась Вера. – Я сразу поняла, что на вас рассчитывать можно. И потому прежде всего хочу спросить: насколько хорошо вы знакомы с Иноземцевыми, Дымарцевыми и Зинчуками?

– Ну, здесь, значит, так… – Лицо Павлова стало подчеркнуто серьезным, как у человека, изготовившегося поведать нечто очень важное. – У Зинчуков я только с поварихой общаюсь, она при доме живет. Ну, хозяйку несколько раз видел издали. Такая, знаете ли… фифа с надутыми губами в пол-лица. Наверное, муженек постарался, у него вроде какая-то крутая косметологическая клиника. А повариха у них… ей только кислое готовить. В общем, ничего особого про Зинчуков не скажу, не общаюсь я с ними. Привожу на машине продукты, и всё. Они в начале поселка живут, рядом с охраной, так что я всегда к ним на машине. А вот Иноземцевы с Дымарцевыми другое дело. Мужиков-то я тоже не знаю, я ведь в будние дни появляюсь, причем днем, мужики на работе. Да самого Дымарцева вообще долго не было, он… – Павлов осекся, но Вера успокаивающе кивнула:

– Я в курсе про Дымарцева.

– Ну да, вы ж следователь… Так вот у него всем заправляет теща Анна Федоровна. А последние года два с половиной постоянно живет внучка Дина, у нее сынок совсем больным родился… умер недавно… душа безгрешная… – Геннадий Николаевич с искренней скорбью вздохнул. – А сами женщины хорошие, уважительные… И Лидия Петровна Иноземцева такая же… У них поварих нет, сами пропитанием занимаются. Они не просто закажут-возьмут, в лучшем случае здрасьте – до свидания скажут, но и поговорить могут, иногда угостить чем-нибудь. Ну и я к ним со всем почтением. Когда много чего заказывают, тоже на машине доставляю, через главный въезд, меня по звонку в поселок пускают, а когда не так уж много – на тележке подвожу. Они-то в самом конце поселка живут, от меня на машине к ним большой круг делать, а с тележкой можно напрямки, со стороны леса, близко.

– Там же забор четырехметровый?

– Ну так что? На участке Иноземцевых калитка есть. А между Иноземцевыми и Дымарцевыми забора нет. Там на границе сирень посажена. А калитка железная, с домофоном. «Единицу» наберешь – к Иноземцевым, «двойку» – к Дымарцевым. Я к ним вот так часто ходил. И сами они ко мне так приходили, напрямки.

– Они приходили к вам? Зачем? – удивилась Вера.

– Ну… я же сказал, что женщины хорошие… уважительные… Я не возражал, что они летом не шибко часто, но приходили выбирать ягоды с грядки да с кустов… помидоры… огурцы… перцы… Ну то есть на что глаз ляжет… Они выбирали, а я им потом отвозил. Обычно они вдвоем приходили, Лидия Петровна и Анна Федоровна, а нынче где-то в начале июля с ними еще Дина пришла с мальчиком в коляске. Дина все пыталась мальчику показать, что как растет, он вроде смотрел, но понимал ли… А потом я их всех назад на машине увез, хорошо, что коляска складывается, а то и не знаю, как поместились бы в моей «копейке».

– А почему они не вернулись назад тем же путем, каким пришли? Мальчик притомился? – Это предположение показалось вполне разумным.

– Не-е-ет… – отмахнулся Павлов. – Мальчику-то что? Сидел в своей коляске и сидел. Это Лидия Петровна ногу подвернула. Ступила неаккуратно. Вот я их и повез в поселок. А больше они не приходили. Лидия Петровна ногу лечила, а у Анны Федоровны другие проблемы начались, мальчику их хуже стало. Так что я сам им продукты привозил.

– А кто был в курсе, что Лидия Петровна и Анна Федоровна к вам периодически наведывались?

– Ну, не знаю… Зинчуки точно не знали, я их повариху не приваживал, да она со мной разговоры и не разговаривала… А кто другой?.. – Геннадий Николаевич задумался. – А, да! – вдруг оживился он. – Татьяна, соседка моя, знала. Ну, раньше-то она их вроде не видела, а на днях, в нынешнюю субботу, Лидия Петровна и Анна Федоровна приходили как раз к Татьяне. Я должен был в пятницу им овощи привезти, даже в мешки упаковал, а меня скрутило. Позвал Татьяну, скорую вызвали. Но я все-таки позвонил Лидии Петровне, предупредил, что сам никак не смогу. Договорились, что назавтра, в субботу то есть, она с Анной Федоровной созвонятся с Татьяной и придут либо пришлют кого. А уж Татьяна потом, при надобности, поможет до поселка все довезти. И телефон продиктовал.

– А ваша соседка не могла им сама продукты доставить? – спросила Вера.

– Куда там! – вновь отмахнулся Геннадий Николаевич. – Она короткую дорогу к поселку не знает, да и не отважится. Татьяна женщина простая, она сама по себе к богатому поселку приближаться боится.

– Ладно, и что дальше было?

– Ну что-что… Лидия Петровна с Анной Федоровной пришли, Татьяна дом мой открыла, знала ведь, где запасные ключи лежат, а я мешки с овощами в прихожей положил, потом взяла из гаража тележку, я ее там храню, и они вместе все отвезли. Затем Лидия Петровна с Анной Федоровной мне позвонили, поблагодарили и даже спросили, чем помочь. А мне чем помогать? Меня сразу лечить начали. Но за внимание все равно спасибо. – Павлов улыбнулся чуть кривоватой улыбкой и вдруг посуровел: – Так я не понял: кто кому какие неприятности причинить-то хочет? И что с моей машиной?

– С машиной вашей, думаю, все нормально, – вновь успокоила Вера. – А по поводу всего остального мы разберемся. Но нам еще ваша помощь нужна.

– Так я вроде все вам рассказал, и какая от меня помощь в больнице-то?

– Мы просим вас разрешить осмотреть ваш дом, машину и гараж. И пригласим кого-то из ваших сыновей.

– Ну, смотрите что хотите, – пожал плечами Геннадий Николаевич. – Младшего сына зовите, у него ключи есть, а старший в командировке. Сына Колей зовут, телефон запишите… Я его предупрежу.

– Только предупредите завтра, – попросила следователь. – Мы оформим ваше согласие, свяжемся с сыном, если что, попросим вам перезвонить, а вы подтвердите. И еще. Большая к вам просьба: никому о нашем сегодняшнем разговоре ни слова. Ни-ко-му! Иначе вы можете очень сильно затруднить нашу работу, а подписку о неразглашении брать с вас не хочется.

– Подписки… расписки… – обиженно буркнул Павлов. – Попросили – и ладно, что я, на болтуна трепливого похож?

– Нет, конечно! – едва ли не с подобострастием заверила Вера. – Вы, сразу видно, серьезный человек. И мы вам очень благодарны! Выздоравливайте побыстрее!

– Да уж постараюсь, – вновь обрел миролюбие Геннадий Николаевич и добавил: – А вы с мошенниками, которые от вас якобы звонят, разберитесь. А то ведь они не только простых людей обманывают, но и ваши мундиры пачкают.

…Распрощавшись с Павловым, некоторое время сидели молча, а потом Роман сказал с досадой:

– Вот ведь засада. Куда ни кинемся, все на Дымарцева с Иноземцевым напоремся. И вроде каждый раз получается, что они не при делах, а все на них напарываемся. Теперь вот еще и на их семейства.

– Знаешь, Рома, – задумчиво произнесла Вера, – если всякий раз запинаться об один и тот же камень, то либо тебя постоянно выводит на одну и ту же дорогу, либо кто-то этот камень тебе постоянно подбрасывает. Завтра пошлем криминалистов к Павлову, а сейчас я напрягу Гаврилина, есть у меня кое-какие соображения…

Паша выслушал просьбу следователя с интересом, сообщил, что это плевое дело, завтра он как раз дежурит, все оперативно сделает, а если получится, сам поедет домой к знатному садоводу.

– Есть сильно хочется, – признался Дорогин, подумав, до чего предусмотрительная Зоя Юрьевна Каблукова.

Она позвонила в районе пяти часов, пожалела, что гости не пришли на обед, посетовала, что и на ужин они не собираются, предупредила, что оставит им еду на кухне в холодильнике, останется только подогреть.

В закромах заботливой хозяйки оказались грибной суп, жаркое из картошки с бараниной, два вида салата и пирог с яблоками. На столешнице были выставлены посуда и чай с кофе. Расположились не в столовой, а прямо на кухне, за столом, где, вероятно, питался персонал. Вера поначалу заявила, дескать, суп на ночь – это, пожалуй, лишнее, однако, глянув в тарелку Дорогина, решила, что после столь трудного и плодотворного дня – в самый раз. Они просидели часа два, устроив мозговой штурм, и разошлись по номерам весьма удовлетворенные как вкусной едой, заполнившей их желудки, так и «вкусной» версией, заполнившей их головы.