– Пойду проветрюсь, – сказала Вера, накинула куртку, прихватила планшет и ушла на улицу.

Дорогина с собой не позвала, и он понял: в голове следователя Грозновой забегали какие-то мысли, и она хочет в одиночестве собрать их в организованную стаю. Но Роману тоже было о чем поразмышлять.

Виктор Марычев был, понятно, мерзким мужиком, и никто даже не изобразил сочувствие по поводу его смерти. Даже директор спорткомплекса, который поначалу сильно расстраивался потере ценного сотрудника, вряд ли сейчас хоть малость горевал. Но даже приблизительно не вырисовывался тот, кто мог замыслить убийство. А убийство явно было заранее обдумано и тщательно организовано.

Самый очевидный мотив – месть. Ни на что другое намека не возникало. Но кто уж так мог ее жаждать?

Опять же самые очевидные подозреваемые – семейство Дымарцевых. Однако Марк Захарович явно не при делах. Он эту жажду мести удовлетворил по полной программе. Причем дважды, в том числе за счет неуловимых мстителей под командованием старой учительницы. Остаются дочь и теща. Но это тоже из разряда фантастики.

Замученная своими бедами Дина, которая только недавно выписалась, и то не совсем вылечившись, из клиники неврозов, вряд ли смогла бы так четко все спланировать, тайно приехать в Кураевск, шандарахнуть бывшего мужа по голове, а потом и все следы за собой подчистить. Да и зачем? Если бы уж она хотела с ним поквитаться, то, как говорится, по горячим следам. Она же Виктора не видела более двух лет и даже слышать о нем не желала. Бабушка Анна Федоровна, которая выхаживала не только правнука, но и внучку, тоже давно вычеркнула Виктора из своей жизни. С какой стати ей идти на убийство, особенно учитывая ее возраст? Опять же и Дина, и Анна Федоровна знать ничего не знали о последней подлости Марычева – обмене сына на машину. И – да, он мог для кого-то из них специально купить зеленые оливки, но вряд ли – виски. Это гораздо больше подходило мужчине, причем такому, который хорошо разбирается в качестве спиртных напитков.

Тут вполне бы подошел Владимир Евгеньевич Иноземцев. Специфический тип. Когда Дымарцева за решетку упрятали, кто-то сильно рассчитывал, что «Атлант» рухнет (для того, вероятно, и упрятывали). Иноземцева же в расчет не принимали. А он-то и оказался истинным атлантом. Не только фирму удержал, но и семью ближайшего друга поддержал. Зачем ему ввязываться в убийство мужика, который ни этой семье, ни ему самому не нужен?

Ну а кому еще мог так мощно насолить Марычев? Никто не просматривается…

А если убийца действительно приехал на «копейке», то это как-то плохо сочетается с дорогим виски. Ну это как надеть смокинг и валенки.

Роман вдруг почувствовал, что сильно проголодался. Звонить в гостевой дом Каблуковой по поводу обеда не хотелось, но он вспомнил, что недалеко от полиции есть павильончик с фастфудом, собрался сбегать за едой для себя и, разумеется, Веры, но тут дверь кабинета распахнулась, и появился Сидорчук. С улыбкой на лице, с полиэтиленовым пакетом и большой тарелкой в руках.

– Вот, – протянул он пакет и поставил на стол тарелку, – мама беляшей нажарила, прямо в отдел принесла, еще горячие, я для тебя с Верой Ивановной у парней шесть штук отжал. А то ведь они все сожрут.

– Ну спасибо! – обрадовался Роман и отправился за кофе. На всякий случай прихватил и Артему.

– А еще я кой-какие новости по «копейке» принес, – сообщил Сидорчук, отхлебнув кофе, но не посягнув на беляши. – Значит, ребята наши и камеры проверили, и базы. У нас в районе, оказывается, зарегистрированы только восемь «Жигулей» первой модели. Из них только три – светлые. Представляешь, всего-навсего!

– А ты чего хотел-то? – удивился Роман, смакуя беляш. – Эту модель перестали выпускать лет сорок назад. То есть еще с советской власти живут старички.

– Ну так вот я лично с этими старичками разобрался. Один стоит почти в разобранном виде уже десять дней на СТО у нас в Кураевске. Второй – из ближней деревни, на нем тетка шестидесятилетняя ездит. Но две недели она уже никуда не ездит, дома сидит со сломанной ногой. А на третьей машине хозяин, молодой парень из дальней деревни, еще месяц назад уехал в другую область на заработки.

Ничто из этого Дорогина не удивило. Местный, даже из дальней деревни, не стал бы оставлять свою машину около спорткомплекса. И вряд ли Марычев устроил бы ему тайную встречу в тренажерном зале – другие бы места нашлись.

– Ну а самое интересное – записи видеокамер, – продолжил Артем. – Полковник приказал проверить с девяти вечера до двух ночи. Так вот за это время проехали пять «Жигулей», но «копейка» только одна.

– Родионова могла ошибиться с моделью. Она все-таки не автомобилист… – проявил сомнение Роман.

– Вряд ли, она медсестра, причем, говорят, очень дотошная. И машину мужа хорошо знала, – уверенно заявил Сидорчук. – В общем, помимо «копейки» два наших, кураевских, «жигуленка» попали на камеру райадминистрации, а это дальше спорткомплекса. Еще две машины засветились на камере, которая на выезде из Кураевска в сторону соседнего района. И ни одна из этих машин не появилась на выезде в сторону города. В Кураевск въезжала и выезжала только одна машина, и это «копейка» с номером К365ТМ. И время подходит. В Кураевск въехала в двадцать два часа двадцать пять минут, до спорткомплекса там езды минут десять, ну, накинуть еще несколько минут, чтобы подъехать к спорткомплексу, обогнув стадион мимо камеры. Выехала машина в сторону города пятнадцать минут второго.

– Ну да… Родионова вполне могла видеть машину в районе одиннадцати вечера, – согласился Роман. – В двадцать три восемнадцать преступник позвонил Марычеву, сообщил, что подъехал. То есть просто сидел в машине и ждал. Положим, в половине двенадцатого он точно был в тренажерном зале. Вероятно, они как-то общались, не сразу же преступник треснул Марычева гантелей. Потом подтирал следы, тоже время требовалось. Ну и обратно до камеры доехал. В общем, на все про все почти два часа.

– И еще. Мы проверили: эта машина не числилась и не числится в угоне, – уточнил Сидорчук и спросил: – А где Вера Ивановна?

– Скоро придет, – не стал вдаваться в подробности Роман. Впрочем, никаких подробностей он и не знал.

Артем кивнул и ушел, а Дорогин набрал телефон Морковина.

– Не подгоняй! – с ходу огрызнулся Тимур.

– Я хочу облегчить тебе жизнь, – пропустил мимо ушей нелюбезность друга Роман. – У нас есть предположение по машине: «Жигули» первой модели К365ТМ. Ее надо искать.

– О! Это совсем другое дело! – мгновенно сменил тон Морковин и следом добавил ворчливо: – Только все равно не подгоняй.

Вера вернулась с задумчивостью на лице. Но ничего не сказала, а Роман не стал спрашивать. По опыту знал: следователь Грознова не будет набивать себе цену тайными знаниями, которыми вовсе не обязана делиться с оперативником. И если молчит, значит, ее размышлизмы пребывают в состоянии хаотичности, и она будет ждать, когда они сложатся в более или менее внятные мысли. Вот тогда она с удовольствием обсудит их с Дорогиным.

– Сидорчук беляши принес, домашнего изготовления, очень вкусные, я тебе по-братски три штуки оставил, только они остыли, – сказал Роман. – Но их можно в микроволновке подогреть. Тут типа комнаты отдыха есть, рядом с кофейным автоматом, там всякие хозяйственные прибамбасы.

– Вот спасибо! – обрадовалась явно оголодавшая Вера.

– Ладно, сиди, я за тобой поухаживаю. Не как за начальницей, а как просто за женщиной, – хохотнул Роман.

– Ну, за «просто женщину» дважды спасибо, – хохотнула в ответ Вера и добавила: – О нас же с тобой периодически сплетничают?

– Уже перестали, – отверг предположения Дорогин и вышел из кабинета.

Вернулся с дымящимися на тарелке беляшами и двумя стаканчиками кофе. Вера откусила беляш, протянула «М-м-м… вкуснотища!» и сказала:

– Они размерами с подсолнух, думала, хватит одного, но съем два. Третий не осилю, это тебе.

Роман покачал головой. Четвертый беляш он бы тоже не осилил.

– Ладно, ты ешь, а я тебя параллельно информацией подкормлю. Сидорчук, помимо беляшей, еще принес сведения по машине. А я с Морковиным связался.

Вера жевала, пила кофе, слушала и удовлетворенно кивала.

– Я тут гуляла, пыталась кое-какие детали сложить… Есть любопытные детали, Рома, есть… Но они как листья, разбросанные от непонятно какого дерева. А это дерево надо найти. Или хотя бы ветку.

«Образно», – отметил Дорогин.

– Может, машина станет этой хотя бы веткой?

– Вполне, – согласился Роман.

Когда второй беляш был с удовольствием, но уже с явным трудом почти съеден, в кабинет зашел Добрецов. Глянул на тарелку, хмыкнул:

– Подношения сидорчуковской мамаши?

– Угощайтесь, – предложила Вера.

– Да я вроде пообедал… – произнес полковник с сомнением (причем явно не по поводу собственной сытости, а по поводу возникшего искушения), махнул рукой и со словами «Вот ведь умеет сидорчуковская мамаша стряпать» уселся около стола, откусил большой кусок, удовлетворенно крякнул и, тщательно прожевав, сказал:

– По машине мои все для вас выяснили. Но… – он малость подумал, – кое-какие соображения покоя мне не дают. Вам интересно? – Он внимательно уставился на следователя, затем перевел взгляд на полицейского, явно дав понять, что уважает цеховую солидарность, даже в отношении майора и капитана.

– Конечно, интересно, – заверила Вера.

Дорогин утвердительно кивнул.

– На первый взгляд, преступник полный профан, который вовсе не собирался убивать Марычева, но вот почему-то так получилось. Конечно, «копейка» – не «Победа»… Я «Победу» однажды видел в городе лет тридцать назад, так все оглядывались. На «копейку», конечно, оглядываться не будут, но по нынешним временам такая машина на ходу достаточно редкая. По крайней мере, если ее намеренно искать. Если бы человек заранее ехал убивать, причем за семьдесят километров от города, он бы выбрал другую машину. Даже полный профан знает про видеокамеры, на которые он обязательно попадет. Опять же как убил-то? Треснул гантелей, которая рядом валялась. А если бы ничего под рукой не оказалось? И при этом никаких следов драки и вообще какого-то конфликта. Вроде как зачем-то гантельку бросил и случайно в голову попал. Ну да, таинственность развели. Зачем-то в спортзале встречались, хотя у Марычева своя квартира есть. И даже что-то типа банкета Марычев затеял… То есть чувствуете, куда клоню?

– Нет, – искренне ответила Вера, а Роман покачал головой.

– Похоже на романтическое свидание… ну то есть с женщиной, которую Марычев никак не хотел светить, а могла заметить соседка Родионова, кому-то рассказать. Никто же у нас Марычева с женщинами не видел. Про бизнесменшу Михалеву тоже никто не знал, но мало ли… Вот дочка Возницына тоже случайно Марычева раскрыла – кто он и как. А то, что у Марычева ключ от запасного входа сохранился, тоже могло быть случайностью. Ну так другое какое место мог бы найти.

– Он что же, даму с виски встречал? – проявил скепсис Дорогин. – Для дамы все же шампанское… или вино полагается. Ну и цветы…

– Мало ли какая дама, – отмахнулся Добрецов. – Хотя это могла быть и не дама, а мужик. С которым тоже было тайное свидание. Не романтическое, а вполне деловое. И виски тут в самый раз. Но! – многозначительно прищурился он. – Все могло быть вообще наоборот. Не профан это, а очень даже профессионал, который под профана рядится, но работает профессионально. Звонил с незарегистрированного телефона. Но только два раза. Был явно без перчаток. А с чего бы он в помещении в перчатках был? Следы за собой подтер как-то по-дилетантски, футболкой самого Марычева. Однако же подтер всё и при этом с самого начала следов почти не оставил. Ну, на ручках шкафчика и двери на черную лестницу, на кнопке замка запасного входа. Ведь ничего же ваш эксперт не нашел? Нет? И мои ребята нигде не нашли ни футболку, ни бахилы, которые на ногах были. То есть не где-то поблизости выбросил, как дилетанты делают, а куда-то надежно заныкал. Но вот что самое главное… – Добрецов дожевал беляш, тщательно вытер пальцы салфеткой, произнес с эдакой растяжкой: – С чего вы взяли, что Марычев хорошо знал своего гостя, а? С того, что хороший виски и зеленые оливки купил? Так виски – не водка и даже не коньяк. А оливки – не колбаса с сыром, хотя колбасу с сыром Марычев вроде тоже прикупил. То есть гость со своим вкусом был, да?

– В общем-то да… – насторожилась Вера.

– Ну, про вкусы спорить не буду, а вот все остальное… Я вот думаю, что все могло быть совсем по-другому. В том смысле, что Марычев своего убийцу вообще раньше не знал. Тот позвонил накануне, может, предложил Марычеву что-то такое… какое-нибудь дело выгодное, например, отчего Марычев сильно вдохновился. Неизвестный наплел, что пока всё между нами, чтоб никто ни гу-гу и тому подобное. А потому встретиться надо опять-таки сугубо с глазу на глаз, от всех втайне, готов на следующий день в Кураевск приехать. А у Марычева как раз ключ от запасного входа был, он вполне мог его на следующий день Возницыну не отдавать, придумал бы какой-нибудь предлог, в конце концов, это же не от сейфа ключ. Ну а поскольку встреча явно предстояла заманчивая, то, может, сам Марычев, а может, тот неизвестный предложил эту встречу малость отметить. И опять же, может, Марычев спросил, что гость предпочитает, а неизвестный прямо сказал про виски и зеленые оливки, потому такое угощение. Ну как вам этот вариант?

Роман и Вера переглянулись. Причем с явной досадой. Вариант действительно был вполне реалистичный, а они о нем даже не подумали, уперлись в то, что Марычев должен был знать своего гостя, любителя определенного выпивона-закусона. А если посмотреть с другой стороны, то вполне могло статься, что Марычева конкретно заказали, только совершенно непонятно – кто и с какой целью.

– Но это еще не все, – продолжил Добрецов. – Преступник приехал на машине. Он что, виски потреблять собирался? Рисковал попасться с алкоголем патрулю? Рейды-то регулярно проводят, в том числе ночью и на трассах. Значит, скорее всего, одно из двух: либо он изначально не собирался пить и весь этот банкет для отвода глаз, либо был напарник, который ждал в машине.

– Да-а-а, Олег Павлович… лично я такой поворот пропустила, – призналась Вера. – А он может вывести на совершенно другую дорогу…

– Ну это может быть дорога в тупик, – спокойно, но все же с легкой долей великодушия отреагировал полковник.