– Я, Вера Ивановна, мог бы, конечно, понабивать себе цену, но не буду, – изобразил великодушие Морковин. – Потому как пароль к телефону вашего тренера оказался простецкий. С ним удалось быстро разобраться.

– И ты уже что-нибудь обнаружил? – с подчеркнутым почтением поинтересовалась следователь Грознова.

– Я пока только в начале пути, – скромно сообщил Тимур.

– Первые шаги особо волнительные, – подбодрила Вера.

– Значит, что касается звонков во вторник, – перешел на серьезный тон Морковин. – Последний звонок был сделан на телефон Марычева в двадцать три часа восемнадцать минут. Длился двенадцать секунд. Посмотрел зону покрытия – в районе спорткомплекса. До того с этого номера звонили только один раз – накануне, в понедельник, в тринадцать часов шестнадцать минут, из города, в районе бизнес-центра «Солнечный». Разговор длился почти восемь минут. Больше с этого номера, по крайней мере за последний год, Марычеву не звонили, сам Марычев на этот номер не звонил ни разу. В настоящее время телефон отключен, причем намертво. Я еще покопаюсь, но, не исключено, трубку просто уничтожили. И симка без регистрации.

– Плохо, – вздохнула Вера.

– Но все-таки есть зацепка, – обнадежил Тимур. – Вы просили проверить, с кем Марычев регулярно созванивался, так вот я нашел. Это Михалева Виктория Львовна, с ней Марычев общался часто.

– То есть, вероятно, к этой женщине Виктор и ездил постоянно, – предположила Вера. – А в чем зацепка?

– Я покопался в открытых источниках и выяснил: Михалева – директор и единственный владелец фирмы по продаже спортивного оборудования «Спорт-Символ», довольно крупной фирмы, чей офис находится в бизнес-центре «Солнечный». А еще Михалева владеет… – Морковин сделал весьма выразительную паузу, – фитнес-центром «Супер-Фит». Тем самым, который прежде принадлежал Дымарцеву.

– Интересно…

– Ну-у… я приложил некоторые усилия, не спрашивайте, какие… – многозначительно хмыкнул Тимур, – и оперативно выяснил еще один момент. Начиная с субботы, то есть почти неделю, телефон Михалевой был отключен, а час назад он включился и, судя по геолокации, движется к этому самому «Солнечному». Я скину вам, Вера Ивановна, номерок, а сам продолжу свою работу работать.

– Премного благодарна, – сказала Вера и улыбнулась: если можно хоть что-то найти, Тимур обязательно отыщет. В том числе своими потаенными средствами, в которые предпочитает не посвящать следователя Грознову, да она особо и не любопытствует. В конце концов, когда понадобится официальный документ, она все и сделает официально.

Распрощавшись с Морковиным, Вера позвонила Михалевой.

– Слушаю, – раздалось деловито и при этом гулко, как часто бывает, когда человек говорит по громкой связи.

– Здравствуйте, Виктория Львовна, вас беспокоит старший следователь следственного управления Вера Ивановна Грознова.

– Здравствуйте. – Деловитость сменилась озадаченностью, правда, довольно легкой.

– Я хотела бы поговорить с вами о Викторе Сергеевиче Марычеве. Причем желательно по видеосвязи. По крайней мере, предварительно.

– А в чем дело? – Озабоченность из едва заметной превратилась в очень даже заметную.

– Дело в том, что его убили.

– Как?! – В трубке повисла пауза, причем такая долгая, что Вера даже подумала, не случилось ли что с телефоном. Или с его хозяйкой. Однако же не случилось, потому как вдруг прорезался глухой голос: – Я подъезжаю к своему офису, у меня высветился ваш номер, минут через десять я вам перезвоню.

Она перезвонила через одиннадцать минут. Вера засекла время без всякой надобности – исключительно для того, чтобы это время переждать.

– Сейчас включаю компьютер, – сообщила Михалева и действительно появилась на экране Вериного планшета: женщина неопределенного возраста с тонким молочно-белым лицом, коротко стриженными пепельными волосами, светло-серыми глазами – эдакий «зимний» типаж, холодный и одновременно притягательный. На показанное удостоверение она глянула мельком, спросив сдержанно: – Как и когда убили Виктора?

– В ночь со вторника на среду, в Кураевске, в тренажерном зале. И у нас есть основания считать, что это не случайная смерть. Что его намеренно убили.

– Бред! Полный бред! Зачем?! – воскликнула Михалева, и ее лицо сморщилось, прибавив сразу несколько лет.

– С этим разбираемся, – сказала следователь. – Насколько я понимаю, вы были хорошо знакомы…

– Мы были любовниками. – Лицо Виктории Львовны разгладилось и вновь приобрело красивую неопределенность.

– И давно?

– Года два.

– А вы знали, на ком он был женат?

– Разумеется. Причем с самого начала. Дело в том, что фитнес-клуб «Супер-Фит» купила именно я. Полагаю, вы в курсе, какой у меня бизнес. – Вера кивнула. – Так вот, я решила внести разнообразие. Вообще-то я пыталась договориться о продаже за несколько месяцев до ареста Дымарцева, но мне отказали. А после ареста его партнер Иноземцев клуб тут же продал, причем я не стала пользоваться ситуацией и заплатила такую же сумму, какую раньше предлагала.

– Весьма благородно, – оценила Вера.

– Весьма предусмотрительно, – заметила Михалева. – У меня репутация человека, который держит слово, и я прекрасно помню пословицу «Сэкономишь копейку, потеряешь рубль». В итоге от этой сделки я не только ничего не потеряла, а, напротив, приобрела. Но никаких деловых отношений с компанией Дымарцева у меня нет. Впрочем, вам это вряд ли интересно. А интересны мои отношения с Виктором.

– Совершенно верно, – подтвердила следователь.

– С Виктором я познакомилась в мае позапрошлого года. Он явился ко мне с предложением, чтобы я оставила его управляющим «Супер-Фита». Разумеется, я знала, что он руководил клубом и был зятем Дымарцева. Виктор объяснил, что развелся, поскольку жена родила и выставила его за дверь. После родов у нее совершенно пошатнулась психика, впрочем, я потом узнала: Дина Марковна оборвала все связи, превратилась в затворницу, а это действительно не происходит просто так. Но я ни тогда, ни после не вдавалась в детали семейной жизни Виктора, мне это не было нужно. В любом случае я ему сказала, что клуб в хорошем состоянии, то есть им хорошо управляли, но теперь там другой управляющий, и он меня вполне устраивает. Виктор соглашался быть просто тренером, но я отказала.

– Это было как-то связано с Владимиром Евгеньевичем Иноземцевым? – спросила Вера.

Виктория Львовна едва заметно усмехнулась:

– Уже после того, как мы оформили сделку, через некоторое время я встречалась с Владимиром Евгеньевичем и он настоятельно рекомендовал не оставлять в клубе Марычева. Причины не называл. Но я бы и сама не стала это делать. У меня с самого начала был кандидат на должность управляющего. И это мой сын, он как раз заканчивал университет, я хотела, чтобы он сразу занялся конкретным делом. Я свой бизнес получила от матери, она тоже меня сразу приладила к конкретному делу, и я оправдала все ее ожидания. А что касается Виктора… серьезно понижать в должности руководителя и оставлять его в прежнем коллективе – почти всегда чревато. Поэтому я ему и отказала.

– Однако у вас начался роман?

– Тогда – нет. Мы расстались, а спустя месяца три… да, это был август… встретились… довольно случайно. Хотя, думаю, не совсем случайно, Виктор, полагаю, как-то эту встречу организовал, но я не вдавалась в подробности. Зачем, если это не имеет существенного значения? Он не пытался завязать со мной деловые отношения, напротив, с большим удовольствием рассказал, как замечательно устроился в Кураевске, ему там очень нравится и все такое прочее… А роман у нас начался недели через две. Обычно Виктор приезжал ко мне раз в десять дней на два, а иногда три дня. У меня такой график. Но в перерывах мы созванивались.

– А на этой неделе?

«Интересно, – прикинула следователь, – она догадается, что мы знаем про отключенный телефон?»

– На этой неделе – нет, – не стала ничего выдумывать Михалева. – В субботу я рано утром уехала в «Релакс-отель», это недалеко от города, полагаю, само название вам обо всем говорит. Туда приезжают люди, которые хотят пройти соответствующие процедуры и полностью отрешиться от внешнего мира. А потому прежде всего отключают телефоны, это правило отеля, я свой тоже отключила, а включила только сегодня, когда отправилась в город.

– А вдруг вы бы срочно кому-то понадобились?

– На крайний вариант меня бы нашли в отеле. Там же не отключают телефоны.

– Вообще-то смерть Марычева не тайна, по крайней мере в Кураевске многие в курсе. Но, видимо, никто из ваших общих знакомых не знал и потому вам не сообщил, – заметила Вера.

– Я никогда не была в Кураевске, о его знакомых не имею никакого представления. Когда мы встречались, мы не слишком вели светскую жизнь. Мне такой жизни в другое время хватает. С Виктором я уединенно отдыхала, иногда где-нибудь за городом, камерных мест хватает.

– У вас нет предположений, кто и за что мог убить Марычева?

– Ни малейших.

Она говорила спокойным ровным голосом, и это Веру озадачивало. Пусть Михалева похожа на снежную королеву, которая без душевных сомнений приняла версию Марычева по поводу развода, не стала вдаваться в подробности, почему Иноземцев попросил не брать его на работу, но ведь ее с Виктором связывали особые отношения. Да, первая реакция на его убийство была эмоциональной, но такой короткой… Вспыхнуло и погасло. Странно…

– Вам, наверное, кажется странным мое спокойствие? – Виктория Львовна уставилась внимательно в глаза Веры, словно что-то там прочитав. – Так я вам объясню. Во-первых, я давно научилась управлять своими эмоциями. А во-вторых, убийство Виктора – это, конечно, ужасно, но его потеря – для меня не трагедия. Да, мне было очень хорошо с Виктором, причем во всех смыслах. Он меня полностью устраивал, мы с ним ни разу не поссорились… впрочем, один раз было… – Она вдруг улыбнулась, правда, с некой долей иронии. – Это когда чуть более года назад, мы в Турции отдыхали, он стал меня настоятельно звать замуж, а я ответила, чтобы он об этом забыл.

– А почему? – поинтересовалась Вера.

– Потому, что я уже была дважды замужем, и с подобными экспериментами у меня покончено. И уж тем более, я не собираюсь бежать в загс с мужчиной, который меня младше на девять лет, познал богатую жизнь, а теперь вынужден довольствоваться зарплатой деревенского тренера.

– Вы подозревали его в корысти?

Михалева усмехнулась:

– Виктор был совсем не глуп. И не вел себя, как альфонс. Если бы он что-то подобное себе позволил, я бы его сразу выгнала. Кстати, и перелет, и отель в Турции оплатил он, вероятно, весь год деньги откладывал. Но я подозревала, что он эдак потихоньку-полегоньку пытается втереться в мои дела и приложиться к моим деньгам. О чем ему и сообщила, когда он стал настоятельно звать меня замуж. Виктор тогда прямо сцену закатил, возмущался, обижался… Довольно убедительно получилось… Я ему в знак примирения кольцо подарила, весьма красивое, с гравировкой ВМ – и Виктор Марычев, и Виктория Михалева. Он его потом постоянно носил, говорил, что символично. Вероятно, рассчитывал меня на замужество все-таки постепенно уговорить.

«Вот, значит, откуда кольцо, которое Марычев зачем-то снял с пальца перед встречей со своим убийцей», – отметила Вера. Вслух же спросила:

– Вы когда-нибудь видели на шее Виктора красивую золотую цепочку?

– Нет, – качнула головой Виктория Львовна.

– А старый «Форд»?

– Его видела, Виктор на нем приезжал, но, когда мы куда-нибудь выбирались, ездили на моей «Ауди».

– А вы могли бы ему подарить новую машину, «Тойоту», например?

– «Тойоту»?! – Михалева засмеялась. – С какой стати? Разумеется, нет! – И вдруг стала серьезной: – У Виктора нет родных. Дайте мне, пожалуйста, знать, когда можно будет забрать… тело. Полагаю, кроме меня, хоронить его некому.