«Интересно, Зоя Юрьевна доложит Наталье Георгиевне, что мы ели поутру?» – с усмешкой подумала Вера, наблюдая за хлопотами Каблуковой, которая предложила на завтрак фаршированные мясом и творогом блинчики, сырно-мясные нарезки, омлет, отбивные (правда, вчерашние). Вера ограничилась блинчиками, а Роман добавил омлет и пару кусков ветчины.

К девяти должен был прийти Сидорчук, чтобы отправиться с Дорогиным на мясокомбинат к Филиной, однако он появился на двадцать минут раньше и тут же был усажен Зоей Юрьевной за стол. Несмотря на возражения, дескать, не голоден, Артем умял четыре блинчика и два бутерброда.

Дорогин с Сидорчуком ушли, а Вера поднялась к себе в номер, глянула, есть ли сообщения от Морковина и Гаврилина, убедившись, что ничего не поступило. На данный момент ей оставалось только ждать, и это создавало внутренний дискомфорт: вроде как есть серьезное дело, а она сиднем сидит. Без информации от Тимура ей некуда было двигаться, и она решила двинуться в РОВД, создав для себя хоть какую-то видимость работы.

Добрецов на месте отсутствовал, но дежурный, вручив ключи, сообщил, что полковник оставил в кабинете для следователя Грозновой интересующие ее бумаги. Бумагами оказалось дело о машине Марычева, и Вера обрадовалась возможности скоротать время ожидания. Тем паче что она все равно собиралась это дело изучить: даже если оно не имело никакого отношения к убийству, оно безусловно имело отношение к самому Марычеву.

Ничего принципиально нового из документов Вера не узнала – в общем и целом Сидорчук описал ситуацию достаточно точно. Однако оставался вопрос: кто Виктору мог подарить (а он заявил, что подарили) машину? А если про подарок наврал, то откуда взял деньги на покупку? Полицейские с этим не разбирались – их интересовало, кто машину угнал и разбил. А вот для следователя Грозновой данный момент представлялся весьма любопытным. Любопытными были и темные волоски, найденные в уцелевшем водительском кресле, хотя они вполне могли оказаться волосами самого Виктора. Но с этим разбираться Гаврилину.

Именно он первым и объявился:

– Я, Верунчик, вчера добычу в лабораторию завез, но, если ты меня подозреваешь в трудовом фанатизме, то оставь надежды – приступил только сегодня. Первым делом отправил волосы на ДНК-экспертизу, там есть с чем поработать, и проверил компьютер на отпечатки – ничего, кроме хозяйских. Морковину уже передал, пусть поразвлекается: на компе пароля нет, в отличие от телефона.

– А телефон-то меня как раз сильно интересует. Не зря же он запаролен, – вздохнула Вера.

– Ну так распечатки все равно же получишь от телефонистов, – успокоил Паша.

– В телефоне могут быть сообщения в мессенджерах, какая-нибудь другая информация.

– Ну ладно, тут я тебе не помощник. А вот кое-какая информация по следам на кольце и фрагменте фотографии, которые позавчера на экспертизу взяли, имеется. Хорошо, что Марычев зажал край фотки глянцевым изображением внутрь. Отпечатки, конечно, смазаны, но результаты ДНК есть. Так же, как и ДНК с кольца. Так вот эти ДНК принадлежат женщинам, возраст – в районе тридцати лет. Но это разные женщины, и в нашей базе их нет. Что изображено на фрагменте, пока понять не могу, я тебе сейчас на планшет сброшу, сама глянь. А у меня когда новенькое появится, дам знать.

Гаврилин отключился, и тут же пискнул планшет, извещая о поступившем снимке фрагмента. Вера внимательно пригляделась: нечто бледное с кусочком чего-то синего, по краю которого шла неровная тонкая белая полоска – совершенно непонятная деталь сложного пазла. Что бы это значило? Почему Марычев держал это в руке? И зачем кто-то выдернул фотографию из руки? Действительно, странно.

Вера покрутила изображение так… сяк… и позвонила Морковину.

– Вера Ивановна, меня вчера просто задергали! – с ходу принялся жаловаться Тимур.

Лучший специалист по компьютерно-технической экспертизе любил сетовать на свою загруженность (что часто соответствовало действительности), демонстрировать причастность к особым знаниям (чем был схож со многими айтишниками) и одновременно щедро делиться информацией (которую добывал методом не только глубокого бурения, но и вспашки обширного пространства).

– Вчера поступило срочное задание от самого генерала и пришлось стоять на ушах, причем не только мне! Поэтому с телефоном я еще не разобрался, компьютер вашего убитого Гаврилин передал мне только утром…

– То есть тебе нечего мне сообщить? – перебила следователь.

– Ну не до такой степени, – весьма выразительно хмыкнул Морковин. – Для вас, Вера Ивановна, я изыскал некоторые возможности…

– Тимурчик, не томи, – вновь перебила, но с подчеркнутой ласковостью Вера.

– Кое-что могу поведать. Я все-таки выкроил время покопаться в Марычеве, а параллельно в его жене и кое в ком еще. Включайте видеосвязь.

Вера включила планшет и увидела, как Морковин развалился в своем кресле, закинул ногу на ногу, принял удовлетворенно-многозначительный вид, что всегда предшествовало его не отчету, а рассказу.

– Где надо начинать поиски информации? – задал вопрос Тимур и тут же сам на него ответил: – Правильно, в соцсетях. Так вот тут прелюбопытнейшие вещи всплывают. У Дины Дымарцевой нет ничего! Ни-че-го! Хотя я нашел следы былого присутствия. То есть Дина Дымарцева напрочь снесла свои страницы! Исчезла!

– В принципе понятно, – не удивилась Вера. – Ушла из публичного пространства, когда на нее обрушились беды с отцом, сыном и мужем. А что Марычев?

– Заморозился.

– То есть?

– Странички свои не удалил, но последние два с лишним года в соцсетях его нет. Носа не совал.

– Тоже в принципе понятно. А прежде активным был?

– Ну-у… – Тимур неопределенно пожал плечами. – Не шибко и без особой изобретательности. До женитьбы в основном рекламировал себя как фитнес-тренера, а после – активно продвигал свой фитнес-центр. Но чтобы какие-то там интересные посты писал… нет, ничего особенного. И кстати, ни гу-гу по части личной жизни. Ни до женитьбы, ни после. Есть только три фотографии, сделанные семь лет назад со свадьбы. На одной – сам Марычев с молодой женой, симпатяга барышня, глазастенькая, только прямо стебелек невесомый. И подпись: «С любимой женой». На другой – молодожены, Марк Захарович Дымарцев и женщина в возрасте. Написано: «С любимой женой, ее отцом и ее бабушкой». А на третьей – опять-таки молодожены и еще одна пара. Написано: «С любимой женой и свидетелями-друзьями Лерой и Денисом».

– Стоп! – остановила Вера. – Дымарцев говорил о друзьях Лере и Денисе… да, их фамилия – Буш.

– В общем, я их тоже нашел в соцсетях. Прежде всего Дениса Михайловича. У него на странице довольно подробная информация, спасибо ему. В настоящее время он – старший менеджер торговой фирмы «Электрооборудование». И телефон написан. Наверняка служебный, но как старшему менеджеру по торговле не выложить на всеобщее обозрение телефон? И что любопытно… – Морковин выдержал паузу, – в соцсетях Марычев не значится у Бушей, причем обоих, в друзьях. И вообще за те самые два с половиной года ни на странице Леры, ни на странице Дениса нет никаких упоминаний о Марычеве или его бывшей жене. Это, согласитесь, Вера Ивановна, кое о чем говорит.

– О том, что они раздружились. Вот только почему: из-за развода с Диной или по какой-то иной причине?

– Я думаю, вы сами спросите Дениса Михайловича, а он вам, возможно, ответит. Я перешлю сейчас фотки и телефон.

– Кстати, о телефоне Марычева, – сказала Вера. – Ты им когда займешься?

– Он же запаролен, сразу не откроешь, но я запустил одну программку… если Марычев не слишком большой затейник, то, думаю, скоро проникну в святая святых. И кстати, жду распечатки звонков от сотового оператора. А компьютер только начал смотреть, пока ничего особо интересного. И – да, справки о порушенной машине еще не наводил. Но, насколько я понял, это во вторую очередь.

– Да, во вторую, – подтвердила Вера. – Но как только что-то новое выяснишь, сразу звони.

– Всенепременно! – пообещал Морковин.

В планшете опять пискнуло, и Вера открыла присланные фотографии. Дина Дымарцева была похожа на отца только стройностью фигуры, а в основном явно уродилась в мать – это угадывалось по внешности бабушки, женщины неопределенного возраста с большими выразительными глазами. Впрочем, и сам Марк Захарович тогда, семь лет назад, выглядел не только существенно моложе, но и значительно свежее, что, впрочем, объяснимо с учетом двух лет, проведенных за решеткой. Супруги Буш были симпатичные, но ничем особо не примечательные – по крайней мере, по лицу Дениса Михайловича ничего конкретное не определялось.

Вера набрала присланный Морковиным номер и уже на втором гудке услышала любезный баритон:

– Здравствуйте, торговая фирма «Электрооборудование».

«А кто-нибудь человеческий у вас есть?» – захотелось съязвить, но Вера, конечно, удержалась, спросив:

– Здравствуйте, могу я переговорить с Денисом Михайловичем Бушем?

– Я весь внимание, – с профессиональной готовностью продажника откликнулся старший менеджер.

– Вас беспокоит старший следователь следственного управления майор Грознова Вера Ивановна. Если у вас есть возможность включить видеосвязь, я покажу свое удостоверение.

В трубке повисла пауза.

– И по какому поводу я вам понадобился? – спросил Буш уже не профессиональным, а вполне нормальным голосом, проигнорировав предложение о визуальном общении.

– По поводу Виктора Сергеевича Марычева.

Вновь возникла пауза, после чего «нормальный» голос превратился в холодный.

– А почему он вас интересует?

– Потому что его убили.

– Да-а?.. – Прозвучало это удивленно, но даже без видимости печали. – И когда это случилось? И где?

– В ночь со вторника на среду, в Кураевске, это райцентр.

– А от меня вы чего хотите?

– Я хочу поговорить с человеком, который давно знал Марычева и дружил с ним. Причем поговорить в данном случае по телефону, потому что я сама сейчас в Кураевске. Это просто беседа, и вы вправе от нее отказаться, но…

– Я согласен, – перебил Денис. – Я действительно знал Виктора давно, мы вместе учились. Мы были приятелями, но не друзьями. После педуниверситета общались редко, но однажды получилось метко. Моя жена Лера дружила с Диной Дымарцевой, и как-то раз, почти случайно, мы оказались в одной компании, где был и Виктор. Тогда он и познакомился с Диной. В общем, мы стали чаще общаться, нас свидетелями на свадьбу пригласили, ну и потом довольно тесно приятельствовали семьями. А два с половиной года назад у Дымарцевых случилось несчастье…

Буш замолчал, явно прикидывая, о чем следует и не следует говорить следователю, но та сомнений лишила:

– Я в курсе, что произошло у Дымарцевых, в том числе о ребенке и разводе. Я подробно беседовала с Марком Захаровичем и его компаньоном Иноземцевым.

– Ну, раз в курсе, то понимаете, как все обрушилось. Когда Марка Захаровича арестовали, мы с семьей были за границей, на островах с детьми отдыхали, а там связи почти не было. Обо всем узнали уже по возвращении. Дина к тому моменту родила раньше времени больного ребенка. Мы пытались ее как-то поддержать, но она отказалась общаться. В принципе, Дина вообще шибко уж общительной никогда не была, но все-таки затворницей тоже не была. А тут как отрезала. Причем всех. Правда, с женой моей один раз все-таки поговорила по телефону, попросила не обижаться, объяснила, дескать, просто никого не хочет видеть, и еще сказала, что она с Виктором разводится. А потом номер телефона сменила. И бабушка ее, Анна Федоровна, тоже.

– А Марычев? – напомнила следователь о своем главном интересе. – Он ведь наверняка не отказался с вами общаться?

– Да, мы с ним встречались. Получился отвратительный разговор, – жестко произнес бывший приятель. – Он просто бесновался! Орал, что Дымарцев его кинул, обещал подарить фитнес-центр, но не подарил, а теперь Иноземцев фитнес-центр срочно продает. А имущество Дымарцева наверняка арестуют, и семейство останется с голым задом. Что на него, Виктора, хотят свалить все проблемы. И даже что больной ребенок вовсе не от него, и вообще Дина сама предложила развестись, но хочет, чтобы это сделал Виктор, типа жалость хочет к себе вызвать и к папаше соответственно. Но это полное вранье! Дина его любила, сроду не изменяла и сама бы не стала разводиться, особенно в ее ситуации. Я сначала пытался объяснить Виктору, что так не делают нормальные мужики, но он и слушать не хотел. Злобствовал, что отсудит половину совместного имущества, типа право имеет, хотя, если он в Кураевск подался, ничего не отсудил. Дымарцев наверняка заранее все правильно обставил. В общем, кончился наш мужской разговор тем, что я ему чуть морду не набил, а я, между прочим, хоть и в прошлом, но боксер. Еле удержался. Но больше ни я, ни моя жена Виктора не видели и не слышали.

– То есть с того времени вы ни разу не общались, как жил Марычев, не знаете, и кто его мог убить, даже не предполагаете? – уточнила следователь.

– Нет, – твердо ответил Денис. – После женитьбы Виктор стал общаться в основном с окружением Дины. После развода, насколько я в курсе, он с Дининым окружением общаться перестал. Или с ним перестали. Кому понадобилось его убивать, понятия не имею. Но наверняка убил тот, кому Виктор очередную подлянку подстроил.

– А сами вы где были в ночь со вторника на среду?

– Дома, с женой и детьми, – как о чем-то само собой разумеющемся сообщил Буш. – Можете проверить, у нас во дворе камеры есть, правда, не знаю, насколько они работают. А в принципе, я бы сроду не стал о Виктора руки марать.

– Вы когда-нибудь видели у Марычева красивую золотую цепь? – спросила Вера, вызывал у Буша явное недоумение.

– Цепь?! Да-а… видел, она у него уже после свадьбы появилась… купил, наверное… А вообще, понимайте как хотите, но, если вы убийцу не найдете, лично я буду только рад.

«Н-да… – подумала Вера. – Дымарцев пообещал нанять убийце лучшего адвоката, а бывший приятель заявил, что желает убийце вообще остаться безнаказанным».