– Это как понимать, Сидорчук?! – прорычал начальник РОВД. – Ну ладно, я в июле был в отпуске, про машину узнал только из общего отчета, то есть в списке, а тогда посерьезнее дела были. И Марычев меня не трепал. Но ты-то?! Ты ж этим делом занимался! Ты чего ж забыл-то?! Чай, уже вышел из возраста девичьей памяти, а до старческого склероза еще не дошел! А если бы бумажку эту о списании не нашли, так бы и не вспомнил?!

– Виноват, товарищ полковник. – У Артема лицо было не просто красным, а почти бурым. Впрочем, у Добрецова оно тоже багровело.

Вера терпеть не могла публичные начальственные разносы, даже совершенно справедливые, однако резко пресекать их в данном случае считала неэтичным, а потому выбрала промежуточный вариант, сказала примирительно:

– Олег Павлович, это происшествие трехмесячной давности, скорее всего, либо просто хулиганство, либо проявление чьей-то зависти, так что может не иметь никакого отношения к убийству. В конце концов, разбить машину и разбить человеку голову – совсем не одно и то же. К тому же временной промежуток достаточно приличный.

– Все равно! – отрезал Добрецов. – В связи с вновь открывшимися обстоятельствами Сидорчук должен был вспомнить. Три месяца – не три года. – И, мотнув головой в сторону капитана, скомандовал: – Свободен!

Артем мгновенно испарился из кабинета, а полковник буркнул в захлопнувшуюся дверь:

– Вот ведь… Хотя он у меня один из самых толковых.

И замолчал, насупившись.

– Вообще-то я свою работу закончил. В город возвращаюсь, – нарушил молчание Гаврилин.

– Сейчас?! – всколыхнулся Добрецов. – Э-э, нет! Так дело не пойдет! – заявил решительно. – Вы своей группой с утра приехали, только перекусили и даже не обедали. Вот вашего водителя уже два раза покормили. А вы что ж?!

– Если вы обо мне, то я совсем не против сначала поесть. И сегодня, Вера Ивановна, работать я больше не буду. Уставший эксперт – плохой эксперт, – заявил Гаврилин.

– Значит, план операции такой, – принял на себя командование полковник. – Сейчас мы все едем в гостевой дом. Там уже ждут. Отобедаем-отужинаем, вы, Павел Ильич, спокойно отправитесь в город, а вы, – он кивнул Вере и Роману, – устроитесь в своих комнатах. Вам уже все приготовлено. Других постояльцев нет, вы будете вдвоем. У нас там всем заведуют муж и жена Каблуковы. Зоя Юрьевна официально за главную да к тому же редкостная кулинарка… ну, вы ее пирожки пробовали. Я Зою с детства знаю, мы в одном классе учились. А главный помощник у нее и мастер на все руки – муж… – тут Добрецов запнулся, – Егорыч. Ну, называют его все либо Егорычем, либо по фамилии.

– А имя у него есть? – поинтересовалась Вера.

Полковник хмыкнул:

– Имя-то есть… Только по имени его с малолетства никто не зовет. Он с Возницыным в одном классе учился, так никто не насмеливался, могли и на тумаки нарваться.

– А что так?

– А-а-а… – досадливо махнул рукой Добрецов. – Мамаша у него сильно впечатлительной была. Беременной книжку про легенды и мифы Древней Греции читала и сподобилась сына Аполлоном назвать. Представляете? Уж лучше бы Гераклом.

– А чем Геракл лучше? – На взгляд Веры, наградить такими именами деревенского мальчишку – точно превратить в посмешище. Да и в городе бы жизни не дали.

– Увидите – поймете, – пообещал Добрецов.

Территория, где находился гостевой дом (вся в деревьях и ухоженных кустарниках), была обнесена витой металлической оградой. При появлении полицейской машины ворота отъехали в сторону, открывая асфальтированный путь к двухэтажному зданию песочного цвета с невысоким крыльцом и массивной дверью. И рядом с воротами, и над дверью аккуратно примостились видеокамеры. «Наверняка весь периметр под прицелом», – прикинула Вера, признав, что гостиницу для особо важных персон стараются максимально надежно охранять.

Холл первого этажа был выдержан в бежево-коричневых тонах: светлые стены и напольная плитка, из темного дерева лестница на второй этаж, двери, выгородки для администратора и для охранника. Смотрелось это весьма элегантно и солидно. Зато пара, которая встретила гостей, выглядела довольно экзотически.

Женщина – маленькая, кругленькая, голубоглазая, с россыпью светлых кудряшек и миловидным личиком. Эдакое соединение сдобной булочки с кремовыми розочками.

Мужчина – высоченный, здоровенный, с обильной полуседой шевелюрой почти до плеч и лопатообразной бородой, закрывающей пол-лица и шею. Эдакое соединение былинного богатыря со сказочным лешим.

Если женщине (однокласснице Добрецова) было пятьдесят два года, то выглядела она моложе.

Если мужчине (однокласснику Возницына) было шестьдесят два, то выглядел он вообще безвозрастно.

– Рады вас видеть! – пропела женщина высоким переливчатым голосом. – Я – Зоя Юрьевна Каблукова. Вот вам все телефоны, – она протянула визитки Вере, Дорогину и даже Гаврилину, который вовсе не собирался здесь задерживаться. – Мы здесь рядом живем, если что – всегда под рукой. По всем вопросам можете обращаться ко мне и моему мужу. – Она махнула ладошкой в сторону богатыря-лешего.

– Каблуков, – сообщил тот басом. – Но меня все зовут Егорычем. – И напряженно окинул взглядом гостей.

Предупрежденные заранее гости ничего уточнять не стали, сказав вразнобой «здравствуйте».

– У нас гостиница маленькая, совсем домашняя, всего десять номеров, а сейчас вообще никого нет. Вам, Вера Ивановна, я приготовила номер на втором этаже, а вам, Роман Леонидович, такой же на первом, ваши вещи еще с утра доставили, – принялась ворковать Зоя Юрьевна. – И если Павел Ильич захочет остаться…

– Может, я бы и захотел, да не могу, – перебил Гаврилин.

– Ну тогда смотрите: либо в номера свои сначала пройдете, либо уж сразу в столовую покушать.

– Я в столовую, – сказал Гаврилин.

– Я, естественно, тоже, – сообщил Добрецов.

– И я, – кивнула Вера.

– А я как все, – поддержал Роман.

– Тогда, пожалуйста, вон там руки помыть. – Зоя Юрьевна показала на двери в углу холла с изображением дамской шляпки и мужского цилиндра.

По времени все это подходило пусть не позднему, но ужину, однако от борща никто не отказался. Потом были сочные отбивные и припущенная рыба с запеченным картофелем и золотистым рисом (на выбор, но никто не запрещал отведать и то и другое), а до того – несколько закусок с соленьями. К чаю и кофе был подан пышный пирог с ягодами и взбитыми сливками. И все, совершенно очевидно, – домашнее. Обслуживала сама хозяйка гостиницы, с улыбкой и без удивления принимающая комплименты по части своего кулинарного мастерства.

Именно во время десерта Добрецову позвонил отруганный и отставленный на сегодня капитан Сидорчук.

– Докладывай, – велел полковник. Послушал, затем обратился к Вере: – Сидорчук на связи. Он нашел Родионову, соседку Марычева, оказывается, она все время на операциях была. Но с восьми вечера будет дома.

– Рома, – кивнула Вера Дорогину.

Тот в ответ тоже кивнул и сказал:

– Товарищ полковник, пусть капитан мне сбросит телефон Родионовой.

– Сбросишь Дорогину номер Родионовой, – распорядился Добрецов. – И краткую справку, чтоб малость в теме был. И сам будешь сопровождать.

– Не надо, – отказался Роман. – Я же знаю, куда идти. И вообще здесь недалеко. Я уже сориентировался.

– То есть машины тоже не надо? – уточнил полковник.

– Не надо.

– Ладно, Сидорчук, без тебя обойдутся, можешь быть свободен. – Добрецов отключился и развел руками, обращаясь уже к Дорогину: – Ну, коль сами, так сами.

Распрощавшись с Добрецовым и Гаврилиным, Зоя Юрьевна сочла нужным проинформировать:

– Если позже поесть еще захотите, у вас в номерах есть чайник, кофеварка, микроволновка, холодильник, я туда кое-что на всякий случай положила. Егорыч Романа Леонидовича до номера проводит, а я вас, Вера Ивановна, устрою. Думаю, понравится вам у нас.

Номер действительно произвел впечатление. Просторный, двухкомнатный, выдержанный в оливковых тонах (от светлого на стенах и люстрах до темного на диване, креслах и портьерах), с красивой шоколадного цвета резной мебелью из натурального дерева… Дорого-богато – но все в рамках хорошего вкуса.

– Над вашей гостиницей поработал грамотный дизайнер, – оценила Вера.

– О да! – с гордостью откликнулась Каблукова.

– И сколько же стоит проживание с питанием у вас? – Вера подумала, что выделенных на командировку денег ей с Романом явно не хватит.

– Вам не следует беспокоиться, – отвела глаза Зоя Юрьевна и со словами «приятого отдыха» быстро ретировалась.

Закрыв дверь на защелку, Вера позвонила Дорогину, который сообщил, что такой номер в деревенской гостинице – это нечто из области фантастики, Роман попытался выяснить стоимость обитания в хоромах у Егорыча, но тот заявил, дескать, все вопросы к начальству, то есть, надо понимать, к его жене. Сидорчук переслал краткую справку по Родионовой. Сорок восемь лет, операционная сестра в хирургическом отделении районной больницы, на очень хорошем счету. Сама она не кураевская, вышла замуж за местного и приехала двадцать четыре года назад, примерно тогда же купили с мужем полдома. В настоящее время живет одна, поскольку муж умер восемь лет назад, а сын учится в городе в медакадемии. В общем, ничего примечательного, да и ладно, – в конце концов, интересует она исключительно как соседка Марычева.

– Будем завтра ждать известий от Гаврилина и Морковина, в том числе по разбитой машине, я Тимуру данные по машине сброшу. А ты, Рома, с утра отправляйся на мясокомбинат к Екатерине Филиной. Провентилируй, с чего вдруг на нее Марычев в тренажерке набросился. И зайди в этот винный магазин «Градус», где Марычев виски покупал. Может, что-нибудь любопытное узнаешь, – дала задание следователь Грознова, после чего превратилась в маму и внучку, позвонив домой.

Дома все было тихо и спокойно, без всяких происшествий, что вполне можно было считать прекрасным результатом.

Вера разобрала вещи, приняла душ, упаковалась в висевший над сушилкой и потому теплый белоснежный махровый халат с аппликацией на груди в виде оливковой ветви, налила в стакан апельсиновый сок из холодильника, села в кресло и разложила на журнальном столике бумаги. Нынешний день следовало подытожить.

Где-то через час позвонил Евгений Владимирович Мирошниченко.

– Я уже вернулся с работы, – сообщил он, – но интересуюсь: как там у вас дела, есть что-нибудь интересное?

– Есть, – не обманула ожиданий Вера, однако прежде всего рассказала о гостинице и о собственных опасениях выбиться из выделенного бюджета. – При этом нам почему-то не хотят называть стоимость, – добавила она.

– Я сам просил Добрецова определить тебя с Дорогиным на постой, но он, похоже, решил заселить вас в местный дворец. Ну ладно, не ломай над этим голову, – разрешил начальник. – Я все выясню. Давай лучше по делу.

…Следователь Грознова знала: хочешь поймать преступника – разберись с его жертвой. Конечно, бывают случайности, однако чаще всего именно личность жертвы дает подсказки. Как говаривала Верина мама, врач, просто так и прыщ на носу не вскакивает.

Личность Марычева на данный момент представлялась в двух ракурсах. Марк Захарович Дымарцев (и его партнер Владимир Евгеньевич Иноземцев был тут солидарен) называл бывшего зятя мерзавцем. Директор спорткомплекса Возницын и тренер Кайгородова (со ссылкой на мнение других людей) считали Марычева отличным специалистом, спокойным и в целом вполне приличным человеком. Да, он никого к себе не приближал (в том числе не заводил романы), однако и не отталкивал. То есть держался со всеми ровно. Правда, буквально за пару часов до смерти он вдруг ни с того ни с сего, походя, оскорбил до слез посетительницу зала. Причем пребывая в радостном настроении. С чего такое странное поведение?

Опять же по мнению Кайгородовой, Виктор чувствовал себя временщиком, для которого Кураевск – вынужденная, но не окончательная остановка. Это ощущалось даже по убранству квартиры, где всё (за исключением сугубо личных вещей) сохранилось со времен тетки Антонины. И если молодой мужчина почти за два с половиной года даже не поменял старую тахту на удобную кровать, то явно не собирался оставаться здесь надолго. Но что способно вызвать некоторую этическую неловкость: племянник пользовался теткиным наследством, а портрет самой тетки засунул в самый дальний ящик. И это вообще единственная найденная в доме фотография.

У Виктора, совершенно очевидно, была параллельная жизнь – в городе, куда он ездил регулярно на два, а то и три дня. Тут пока полный туман, но Морковину передадут компьютер и телефон (кстати, запароленный), пусть покопается. И сделан запрос оператору связи, чтобы предоставили распечатки звонков.

Вот то, что в общих чертах можно сказать о личности жертвы в кураевском пейзаже. Не много, конечно.

Зато совершенно точно можно сказать, как Марычев попал в тренажерный зал после закрытия спорткомплекса. С помощью магнитного ключа от запасного входа. Эти ключи есть только у охраны и директора. Причем директор ключ сам дал, чтобы Марычев накануне без лишних хлопот затащил в зал тренажеры. А на следующий день Виктор ключ не вернул. Скорее всего, намеренно. Но и Возницын обратно не забрал, по его словам, забыл, забегался перед проверкой.

Кстати, о проверке финансово-хозяйственной деятельности спорткомплекса. Много ли найдется руководителей, которые сами такое инициируют? А Возницын – пожалуйста. Утверждает: для душевного спокойствия. Но явно темнит. Замглавы районной администрации, который комиссию возглавил, уверен, что по результатам никаких проблем бы не возникло, Возницын – образцовый директор и наверняка все затеял в надежде под сурдинку чем-нибудь разжиться для своего спорткомплекса. Но вот вопрос: то, что Марычева убили накануне этой проверки, – простое совпадение или все же нет?

Кое-какие фрагменты того дня и вечера вполне просматриваются уже сегодня, хотя многое требует уточнения.

Почему Виктор назначил встречу в тренажерном зале, а не у себя дома? Ответ напрашивается только один: потому что это была тайная встреча, и он не хотел, чтобы соседка или кто-то еще случайно увидел гостя.

Как поддерживали связь – разберется Морковин, когда изучит телефон и ноутбук. Уж всяко не голубиной почтой.

Судя по возбужденно-радостному настроению Марычева, которое отметили и охранники, и Кайгородова, визит ожидался приятным и явно не формальным – недаром Виктор собрался поляну накрыть. Гостя своего Марычев хорошо знал: именно зеленые оливки и виски тому подтверждение. И считал нужным расщедриться: купил дорогие закуску и спиртное. Почти наверняка гостем был мужчина. Для женщины Виктор (все же имеет понятия!) приготовил бы, пусть и в качестве дополнения к прочему, конфеты и фрукты. И прикупил бы вино… или шампанское… коньяк, в конце концов. Но виски? В наших краях это все-таки мужской напиток. Опять же, по словам Лунькова, Виктору нанесли сильный удар, и умер он в районе полуночи – плюс-минус тридцать минут. Но если учесть, что до угощения дело не дошло, виски и закуску даже не вытащили из сумки, скорее всего, смерть наступила вскоре после встречи.

Что в таком случае мы имеем?

Спорткомплекс Марычев покинул в одиннадцать часов и практически сразу вернулся через запасной вход. Таким же образом впустил гостя. Ему перед дверью в зал выдал бахилы, а сам заранее снял верхнюю одежду и переобулся в чистые кроссовки.

Как и о чем успели пообщаться, сказать пока невозможно, но гость вдруг схватил гантель (а гантели разного веса лежали на полке у стены) и нанес удар в висок. Виктор этого явно не ожидал, потому как стоял к убийце лицом, а следов борьбы не обнаружено. После этого убийца зашел в тренерскую, вынул из шкафчика, где торчал ключ, чистую футболку, обтер ею то место гантели, за которое брался руками, затем ушел обратным путем через запасной вход, по пути той же футболкой затирая свои следы, – Гаврилин нашел несколько вырванных синих нитей. Лежавшие в сумке грязные футболки были того же цвета.

Ну и одновременно есть ряд примечательных деталей.

Луньков был прав, предположив, что ссадина на шее Марычева от цепочки, которую с силой сорвали. Гаврилин под большим мячом обнаружил пару отлетевших звеньев. Нашлась и фотография этой цепочки – она была на Викторе во время празднования юбилея. Однако никто на работе никогда эту цепочку не видел. Он ее никогда на работе не носил! И в тот вечер тоже! По крайней мере, Кайгородова вообще ничего не знала о ее существовании. Получается, Виктор принес цепочку из дома, а перед приходом гостя ее надел. Зачем? И зачем гость – а больше некому – ее даже не снял, а сорвал?

Зато кольцо (весьма красивое, с монограммой ВМ, то есть, вероятно, означавшей первые буквы имени и фамилии), которого не оказалось на пальце, Виктор носил постоянно последние года полтора. Но в тот вечер снял и положил в шкафчик. Почему?

Не было внятного ответа и на вопрос: с какой стати преступник оставил в кулаке Марычева обрывок фотографии? Очевидно, Виктор держал фотокарточку в руке, а получив удар, упал и рефлекторно смял уголок, причем изображением внутрь. Вероятно, убийца не хотел, чтобы кто-то другой увидел этот снимок, и вырвал его из зажатых пальцев. Но почему не забрать оставшуюся часть? Сразу не заметил? Побоялся трогать мертвое тело? Или сделал это намеренно, вроде как метку оставил? Но тогда есть некоторое основание предположить, что и разбитая машина (якобы подаренная Марычеву) – тоже своего рода метка. Некое предупреждение. Хотя, конечно, объединить разбитую машину и разбитую спустя три месяца голову – это некоторая натяжка.

… – Ну что ж, для одного дня информации ты добыла немало, – одобрил Мирошниченко, выслушав доклад Грозновой. – С происхождением машины завтра поразбирается Морковин, в автоинспекции следы найдутся.

– Морковин сегодня не выходит на связь, – пожаловалась Вера. – Только сообщение прислал: очень занят. И три восклицательных знака.

– И его, и весь его отдел очень плотно задействовал генерал, – сказал Мирошниченко. – Конечно, ты для Морковина всегда самая важная, но генерал важнее, так что жди своей очереди. – Услышал в ответ тяжкий вздох и спросил: – Но у тебя есть предположение: это убийство случайное или предумышленное?

– С одной стороны, случайное… – не слишком уверенно сказала Вера. – Конечно, встреча организована как тайная операция, но, если гость действительно пришел убивать, взял бы с собой орудие убийства. А рассчитывать на то, что под руку нечто подходящее подвернется… слишком нелепо. Но, с другой стороны, это может быть очень умный ход. Мы кинемся искать какого-нибудь олуха, который потерял самообладание, и пустимся по ложному следу. И для этой версии тоже есть основания. Преступник наверняка знал, что в тренажерном зале обязательно найдется что-нибудь тяжелое, чем можно воспользоваться, но при этом имел с собой надежное орудие убийства. Он также знал, что не станет находиться в зале в перчатках, Марычев бы удивился, а потому схватил гантель голыми руками. Однако потом, что довольно непривычно для олуха, все тщательно за собой подтер. Ну да, опять-таки воспользовался подручным средством – футболкой тренера. Но это тоже может быть обманным трюком. По крайней мере, ни футболку, ни бахилы полицейские нигде не нашли. Зато сегодня Гаврилин обнаружил недалеко от спорткомплекса, в укромном месте, где почти никто не бывает, примятую траву и сломанные ветки кустарника. Паша предположил, что здесь стояла машина. Но на машине мог приехать кто угодно и откуда угодно – хоть из города, хоть с соседней улицы, если учесть, какой в тот вечер был дождь. И вообще нет уверенности, что машина стояла именно во вторник. В общем, не знаю… информации немало, и вроде бы она достаточно конкретная, однако пока как рассыпанная мозаика.