– Ну и как тебе Кайгородова? – спросила Вера.

– Пощечину она ему, пожалуй, влепить могла, но только одну, больше Виктор ей бы не позволил, разные весовые категории, – ответил Роман. – Но вот шарахнуть гантелей по голове… вряд ли, тренерша не похожа на истеричку да и повод не тот. И вообще, если бы она шарахнула, то сразу, а Виктор действительно после ее ухода был жив и здоров. Опять же зачем ему с Кайгородовой тайно встречаться?

– Ну да, – согласилась Вера. – Ладно, пойдем осматривать квартиру, нас, наверное, уже заждались, особенно Гаврилин. Ему ведь хочется побыстрее закончить и в город умотать, это мы тут застреваем.

…Около дома Марычева возле забора (типового, из металлических прутьев, метра полтора высотой) стоял Артем Сидорчук и двое пожилых людей, на лицах которых застыло выражение настороженности и одновременно любопытства.

– Вот, понятые, супруги Фокины, – сообщил Артем.

Пожилая пара дружно кивнула, а мужчина пояснил:

– Мы здесь по соседству живем. Помним еще тетку убиенного, Антонину, знакомство водили. А самого убиенного не знали.

Слово «убиенный» Роману понравилось – веяло от него какой-то старинностью, смягчающей весьма жесткое «убитый».

– Дома наши в восьмидесятых годах построили, с отоплением по трубе, а не от печки. И туалетом с ванной в доме. Красота!.. Тогда лозунг был о смычке города с деревней, – сочла нужным уточнить женщина.

Ну да, смычка, подумал Роман. В городе строили типовые многоэтажные и многоквартирные жилмассивы из панелей, а в деревне – типовые одноэтажные и двухквартирные дома из силикатного кирпича. По прикидкам, таких вдоль улицы соорудили не меньше десятка.

Дом, где обитали Марычев и, как пояснил Сидорчук, соседка Тамара Борисовна Родионова, был самым крайним. Со стороны квартиры Виктора окно, расположенное на торцевой стене, смотрело на узкую, однако пригодную для одной машины земляную дорогу, а затем на заросли кустов и длинное приземистое сооружение, похожее на складское. На задворках дома просматривался приусадебный участок, разграниченный на равные части сеткой-рабицей. С левой, соседской стороны стояла теплица, подготовленные к зиме грядки, несколько деревьев и кустов. С правой тоже росли деревья и кусты, явно сохранившиеся от прежней владелицы, но никаких видимых намеков на огородничество. С улицы перед домом также были участки земли, правда небольшие, скорее палисадники, с двумя дорожками, посыпанными щебнем. Соседка явно предпочитала выращивать здесь цветы, а Марычев ограничивался травой. Впрочем, значительную часть его территории занимал гараж – по виду довольно старый, со следами ржавчины и облупившейся зеленой краски.

– А гаража у Антонины не было. Зачем ей? У нее и машины не было, – подал голос Фокин. – Новый хозяин, наверное, прикупил. Или где на свалке откопал рухлядь… Хоть бы подкрасил, все ж прямо на улицу выходит, – неодобрительно заметил старик.

– Да уж, – поддержала Фокина и вдруг всполошилась: – А вы чего ж, двери в дом ломать будете?

– Не будем, – зыркнул на нее Сидорчук и потряс ключами, взятыми из кармана Марычева. – И вообще, задача понятых – за всем наблюдать и потом протокол подписать, а не комментировать все подряд, – добавил строго.

Старики послушно кивнули.

Квартира Марычева (тамбур, прихожая, кухня, санузел, две раздельные комнаты), опять же совершенно стандартная, произвела на Дорогина странное впечатление, правда, он не мог с ходу понять – какое.

– Ну надо же, все прям как при Антонине! А ее уж лет семь нет, – не удержалась-таки от комментария Фокина, и Роман понял, в чем тут странность.

Это было жилище старой женщины, годами подбиравшей мебель, собиравшей посуду, собственными руками шившей занавески, спавшей вместо кровати на разобранной тахте. Из более или менее современного (но все равно не нового) были только бытовые приборы и телевизор.

И никакого намека, что здесь уже более двух лет живет молодой одинокий (в прихожей стояли лишь одни мужские тапки, в ванной – зубная щетка, банное полотенце и для рук в единственном экземпляре) и в определенной степени брутальный мужчина. Все было чисто и аккуратно, как у добропорядочной хозяйки, а присутствие Марычева можно было обнаружить только по лежащему на столе ноутбуку, обуви и дорогой красивой (однако же явно приобретенной в лучшие времена) одежде, упрятанной в большущий шкаф. Даже спиртного в квартире не нашли.

Зато в том же шкафу под стопкой спортивных маек обнаружили конверт, а в нем – десять пятитысячных купюр. В принципе ничего сверхъестественного, однако же на слова следователя: «Понятые, обратите внимание, мы изымаем пятьдесят тысяч рублей» пенсионеры покачали головами, а Фокина вздохнула:

– Большие деньги…

Как ни странно, но, за исключением обстановки, нигде не обнаруживались следы бывшей хозяйки. Даже в виде фотографий. Ну как без них за долгую жизнь? И все же одна фотография нашлась – на дне ящика серванта. На ней в скромной рамочке был изображен портрет довольно симпатичной женщины лет сорока.

– Вы, случайно, не знаете, кто это? – обратилась следователь к понятым.

– Да чего ж случайно-то? – Супруги уставились на фото. – Совсем даже не случайно знаем. Антонина это, тетка убиенного, только молодая, – уверенно заявил Фокин.

– Чего ж племянничек тетку в дальний ящик засунул, словно бумажку какую ненужную. Нехорошо… – укоризненно произнесла Фокина. – Раньше-то на стенке портрет висел, Антонине он нравился.

Фотография была не только засунута в ящик серванта, но и придавлена сверху старой, в разных местах потертой кожаной папкой, где хранились паспорт Марычева, свидетельства о рождении и на квартиру, ПТС на автомобиль «Форд» и прочий набор нужных документов. Однако же в самом низу лежала справка о снятии с учета автомобиля Toyota RAV4 в связи с утилизацией.

– Как вы считаете, что это значит? – Грознова протянула справку Сидорчуку.

Тот вдруг издал странный звук, напоминающий «ык», досадливо поморщился, бросил взгляд на понятых, у которых мгновенно загорелись любопытством глаза, и мотнул головой в сторону двери. Вера кивнула и вслед за капитаном прошла на кухню. Роман посчитал, что его это тоже касается.

– Да тут понимаете… такая ситуация… у меня это даже из головы вылетело… – принялся оправдываться Сидорчук. – Я же, конечно, должен был сообразить, сопоставить… потому что я-то этим занимался, а товарищ полковник знает только из общего отчета, он в отпуске был…

– Стоп! – остановила Грознова. – Вы, пожалуйста, Артем, все изложите четко, ясно и по возможности без лишних эмоций.

– Так точно! – отреагировал Сидорчук и заговорил вообще без эмоций – твердым ровным голосом. – В самом начале июля, дата есть в протоколе, но это была первая суббота месяца, я хорошо помню, потому что как раз накануне товарищ полковник уехал в отпуск, и суббота – это вообще принципиально. В тот день Марычев пригнал из города новую машину, эту самую «Тойоту». Совсем новую, зарегистрированную в городе. По словам Марычева, машину он должен был забрать в начале недели, под это дело договорился с Русланом Аруговым об установке сигнализации. Аругов у нас главный по крутым сигнализациям, у него своя СТО. Однако машина, а ее отправляли из Москвы, вовремя не пришла. Марычеву позвонили только в пятницу вечером и сказали срочно получить машину в субботу. В общем, пригнал он машину в районе десяти вечера. Предварительно созвонился с Аруговым, хотел сразу на СТО загнать, но Аругов сказал, что в выходные работать не будет, у него гости издалека. Поэтому Марычев поставил машину около дома, на дорожке, которая сбоку дома идет, по ней никто не ездит, зато туда окна спальни выходят.

– А почему в гараж не загнал? – подал голос Дорогин.

– А ты этот гараж рассмотрел? Он же самопальный, на «Жигули» явно рассчитанный. Там ворота низкие. «Форд» Марычева еще заходит, а «RAV4» бы крышей уперся. Так вот, с вечера машину поставил, а утром проснулся – машины нет.

– Самое логичное – угнали, – предположил Роман. – Но справка о снятии с учета по утилизации…

– Тут два в одном, – кивнул Сидорчук. – И угнали, и намеренно уничтожили.

– Намеренно уничтожили новую машину? – удивилась Вера.

– Так точно. Я в то воскресенье дежурил и лично разбирался. Что произошло, сразу выяснили, по горячим следам. Дорожка, на которой Марычев машину оставил, идет дальше, через поле небольшое и лесок, тоже небольшой. И выходит прямо к реке. Но там к реке не спустишься, потому что берег высокий, метров десять, и крутой. А внизу, наполовину в воде, здоровенные бетонные блоки, три штуки, с арматурой, в разные стороны торчащей. Лет шесть назад поблизости от дома Марычева блочный склад строили, ну вы, наверное, заметили, так вот там, похоже, несколько блоков бракованными оказались, так строители ничего другого не придумали, как втихаря свой брак в реку сбросить. Только обнаружилось это спустя года полтора, когда спрашивать уже не с кого было. Место-то безлюдное… А со стороны реки в глаза не бросается. Так вот машину Марычева докатили до берега, это метров четыреста, и сбросили вниз на блоки с арматурой.

– То есть как – докатили? – не поняла следователь. – Вскрыли салон, смогли завести мотор… а Марычев ничего не услышал и не проснулся, хотя окна его спальни прямо на машину смотрели?

– Никак нет, – мотнул головой Сидорчук. – Мы разобрались… эксперт-то есть. Там отжали блокировку коробки передач, переключили на нейтралку, чтобы колеса крутились, а потом сломали блокиратор руля. Это вообще-то несложно. Так что никакой мотор не включали, и Марычев ничего не услышал. А потом машину просто покатили до самого берега. Мы ведь как определили, куда машина делась? По следам около дома. И поняли, что путь только один – к реке, другого нет.

– Но чтобы такую машину докатить, нужно несколько человек.

– Двоих достаточно, – опроверг Сидорчук. – Один подруливает, другой – подталкивает. Если выйдете, сами посмотрите, дорога отсюда к берегу под уклон идет. Поэтому без проблем сама докатилась. И без больших стараний с берега вниз рухнула. Прямо на блоки, на арматуру, могла вообще под воду уйти, все двери были специально нараспашку, но за железяки частично зацепилась.

– И не взорвалась? – уточнил Роман.

Сидорчук хмыкнул:

– Эти вандалы не идиоты. Они прямо на берегу весь бензин слили, мы лужу нашли. Правда, бензина в баке не много было. А если бы взорвалось, и Марычев, и куча народа могла подскочить. Но там и без взрыва вся машина – в хлам. Единственное, что почти не пострадало, – водительское кресло. Даже толком не намокло. Вылетело и на куске арматуры повисло.

– И как Марычев на все это отреагировал? – спросила Вера.

– Ой!.. – Сидорчук закатил глаза. – Когда увидел, просто в истерику впал. Вот прямо рвал, метал и проклинал! Правда, потом взял себя в руки, хотя от ярости лопался. А что, человека можно понять, – сочувственно произнес Артем. – Машина новая, дорогая, КАСКО только собирался оформить и подходящим гаражом обзавестись. А все, что осталось, – кресло, Марычев его забрал.

– Насколько догадываюсь, угонщиков-вандалов вы не нашли, – сказала Вера.

Сидорчук развел руками:

– Никаких следов. И даже никаких зацепок. Не было даже теоретического предположения: кому это было надо, зачем и сколько человек в этом участвовало. То есть чисто сработали. Никаких следов не оставили.

– А вы выясняли: кто знал, что Марычев пригонит новую машину?

– Выясняли. А какой толк? Он, конечно, объявления на заборах не вывешивал, однако и не скрывал. Точно знали Руслан Аругов, Илья Семенович Возницын, соседка Тамара Борисовна Родионова… Сарафанным радио – кто угодно.

– А про то, откуда у Марычева деньги на дорогую машину, вы спрашивали?

Сидорчук скривил губы.

– Ну вообще-то он перед нами не обязан был отчитываться. Не было у нас оснований допытываться.

– Допустим, – согласилась следователь. – Хотя вопрос интересный: явно же не на зарплату тренерскую прикупил.

– А он и не покупал. Ему подарили. – Артем растянул губы в усмешку. – Он это сам сказал. Правда, кто именно подарил, не уточнял. Но я так думаю, какая-нибудь богатенькая дамочка. Марычев был видным мужиком. Может, он еще и от этого так сильно расстраивался. Мозг нам месяца два регулярно выносил, а потом вроде как смирился. Видимо, понял: если сразу не нашли, то шансов почти нет. Но я, правда, сначала не связал машину и убийство! – заверил горячо. – Я и сейчас никакой связи не вижу. Но дело, если нужно, вам передам. Там и фотографии все есть.

– Передадите, – кивнула следователь и крикнула: – Павел Ильич, вы там еще долго?!

– Закончил, – отозвался Гаврилин, выходя из комнаты.

– Еще в гараж заглянем. – Вера показала на ключ, висевший в прихожей на крючке. – На гаражный похож.

В гараже, где стоял «Форд», царил такой же порядок, как и в доме. Правда, и всякой утвари было мало. В дальнем углу лежало чуть потрепанное, но все же новое автомобильное кресло, обитое темно-коричневой плотной тканью.

– Обследуй его внимательно, может, какие следы найдешь. Это кресло от машины, которую пришлось утилизировать.

– Понял, – не стал задавать дополнительных вопросов Гаврилин и нацепил на голову фонарь. – Только вы все рядом с гаражом постойте, мне одному там места мало.

Минут через двадцать он позвал понятых, а следом появился с маленьким полиэтиленовым пакетиком в руке и довольной ухмылкой.

– Кто ищет, тот всегда найдет, – произнес удовлетворенно. – Между спинкой и подголовником кресла я выискал пять волосков темного цвета. И кажется, кое-где сохранились луковицы.