1 Представление к награде.
«Верховному Главнокомандующему
Маршалу Советского Союза
товарищу СТАЛИНУ И.В.
Доношу, что я, будучи командующим Северо-Западным фронтом, представлял к правительственной награде Командующего 4-й ударной армии генерал-полковника тов. ЕРЕМЕНКО, ныне командующего 4-м Украинским фронтом. Он награды не получил (наградной материал утерян), в то время как его командиры дивизий, начальник штаба армии и член Военного Совета армии награды получили, только он, наиболее заслуживавший награды, не получил ее.
Справедливость и моя командирская честь настойчиво подсказывают мне, чтобы я снова повторил это представление за блестящее проведение Торопецкой операции в январе 1942 года, в результате которой войска 4-й ударной армии под командованием тов. Еременко А.И. в тяжелых зимних условиях прорвали сильно укрепленную оборонительную полосу противника на участке Осташков – Пенно и продвинулись до 300 км в глубину, разрезав этим Северную группу войск противника на две части. При этом войска 4-й ударной армии с меньшими силами разбили превосходящего противника – полностью разгромили девять пехотных дивизий противника, захватив колоссальное количество трофеев и много пленных.
В самый разгар операции тов. Еременко А.И., руководя лично штурмом города Торопец, был тяжело ранен и, несмотря на это исключительно тяжелое ранение, он проявил мужество и патриотизм, оставался в строю и 23 суток командовал войсками с носилок до конца операции.
За блестящее проведение Торопецкой операции, в результате которой противнику нанесены большие потери, и проявленную при этом личную храбрость и мужество, – вторично ходатайствую о награждении тов. Еременко А.И. высшей правительственной наградой, – второй Золотой Звездой.
Бывший командующий Северо-Западным фронтом
Генерал-полковник Курочкин 26 июня 1945 года».
2 Поздравления командующему Сталинградским фронтом
А.И. ЕРЕМЕНКО
ТЕЛЕГРАММА
КОМАНДУЮЩЕМУ СТАЛИНГРАДСКИМ ФРОНТОМ
ГЕНЕРАЛ-ПОЛКОВНИКУ ЕРЕМЕНКО
«Сталинградский фронт 14 октября 1942 г.
Андрей Иванович!
Искренне от всей души поздравляю Вас с днем Вашего 50-летия!
Этот день застал Вас на боевом посту Командующего основным и решающим фронтом.
Вам, отдавшему 24 года своей жизни славной Коммунистической партии, страна, народ, партия поручили командование войсками, защищающими славный исторический город, носящий имя нашего великого вождя.
И вот уже более двух месяцев, как войска Сталинградского фронта под Вашим руководством изумляют весь мир своим героизмом в сражениях против немецко-фашистских орд, рвущихся к Волге.
Достоинства Ваши как командира и боевого товарища всем хорошо известны, и мы можем только пожелать Вам дальнейших успехов в Вашей трудной, но плодотворной работе на благо Родины, нашей героической большевистской партии и во славу русского оружия.
Со своей стороны заверяю Вас, что мы, политработники, приложим все свои силы и знания, чтобы войска, руководимые Вами, нанесли решающий и окончательный удар по немецким захватчикам.
НАЧАЛЬНИК ПОЛИТУПРАВЛЕНИЯ
СТАЛИНГРАДСКОГО ФРОНТА
Бригадный комиссар Подпись (П. ДОРОНИН)».
ТЕЛЕГРАММА ГЕНЕРАЛ-ПОЛКОВНИКУ ЕРЕМЕНКО
«Сердечно поздравляю с днем 50-летия, который встречаете на столь славном посту. Желаю здоровья и боевого счастья.
14.10.42 г. Илья Эренбург».
ПО ТЕЛЕФОНУ ВЧ
«Командующему Сталинградским фронтом генерал-полковнику ЕРЕМЕНКО Военный Совет 64-й армии поздравляет Вас с днем 50-летия.
Более двух месяцев войска Сталинградского фронта под Вашим руководством ведут героическую, досель неслыханную борьбу против немецко-фашистских захватчиков.
Мы заверяем Вас, что бойцы и командиры 64-й армии с честью выполнят свой долг перед Родиной – отстоят Сталинград.
На Вас лежит большая ответственность перед Родиной по защите города Сталинграда, и мы Вам желаем дальнейших успехов в этой трудной, но благородной работе по разгрому фашистских орд у стен Сталинграда.
Шумилов, Абрамов 14.10.42».
3 Слова о Сталинграде, сказанные руководителями государств, писателями, учеными и написанные в прессе.
«Чтобы иметь представление о размерах невиданного в истории побоища, которое разыгралось на полях Сталинграда, необходимо знать, что по окончании Сталинградской битвы было подобрано и похоронено 147 тысяч 200 убитых немецких солдат и офицеров и 46 тысяч 700 убитых советских солдат и офицеров…»
Сталин, 6 ноября 1943 г.
«Сталинград был закатом немецко-фашистской армии. После Сталинградского побоища, как известно, немцы уже не могли оправиться».
Сталин, 6 ноября 1943 г.
«В летописях Великой Отечественной войны, в истории человечества навсегда останется немеркнущая память о героической эпопее Сталинграда».
«Правда», 28 января 1943 г.
«Под Сталинградом погибла не только колоссальная немецкая армия, но нанесен беспощадный удар долгой традиции, которой жили, на которой воспитывались целые поколения немцев. Прах и пепел остался от сказки о непобедимости Германии».
Академик Тарле. «Правда», 4 февраля 1943 г.
«Сталинград – сверкающее знамя побед… Постоянно, по мере отдаления знаменательного дня, мы еще глубже, еще полнее осознаем все величие этой победы».
«Правда», 8 февраля 1943 г.
«Советский город Сталинград победил!
Необозримые поля на запад от него, и Дон, и степи, и холмы далеко за Доном свободно развернулись перед героическим искалеченным городом бессмертной нашей славы».
Алексей Толстой
«Сейчас фронт отодвинут далеко от Сталинграда… Но имя легендарного города не сходит со страниц зарубежной печати, победа под Сталинградом по-прежнему в центре внимания всего мира».
«Правда», 8 февраля 1943 г.
«Его превосходительству Иосифу В. СТАЛИНУ, Верховному Главнокомандующему Вооруженными силами Союза Советских Социалистических Республик. Москва
В качестве Главнокомандующего Вооруженными силами Соединенных Штатов Америки я поздравляю Вас с блестящей победой Ваших войск у Сталинграда. Сто шестьдесят два дня эпической борьбы за город, борьбы, которая навсегда прославила Ваше имя, а также решающий результат, который все американцы празднуют сегодня, будут одной из самых прекрасных глав в этой войне народов, объединившихся против нацизма и его поджигателей…
Франклин Д. РУЗВЕЛЬТ. Вашингтон, 5 февраля 1943 года»
«Господину Франклину Д. РУЗВЕЛЬТУ Главнокомандующему Вооруженными силами Соединенных Штатов Америки
Белый Дом, Вашингтон
Благодарю Вас за поздравления в связи с победой советских войск под Сталинградом. Выражаю уверенность, что совместные боевые действия вооруженных сил Соединенных Штатов, Великобритании и Советского Союза в скором времени приведут к победе над нашим общим врагом.
И. СТАЛИН
Москва, Кремль, 6 февраля 1943 года»
Телеграмма короля Великобритании ГЕОРГА VI
«Председателю Президиума Верховного Совета СССР
М.И. КАЛИНИНУ
Сегодня я и мои народы присоединяемся к народам Советского Союза в искреннем воздании должного героическим качествам и великолепному руководству, благодаря которым Красная Армия в своей борьбе против наших общих врагов своими славными победами вписала новые страницы в историю. Упорное сопротивление Сталинграда повернуло события и послужило предвестником сокрушительных ударов, которые посеяли смятение среди врагов цивилизации и свободы. Для того, чтобы отметить глубокое восхищение, испытываемое мной и народами Британской Империи, я отдал приказ об изготовлении почетного меча, который я буду иметь удовольствие преподнести городу Сталинграду. Я надеюсь, что в грядущие счастливые дни этот дар будет напоминать о несгибаемом мужестве, в котором город-воин закалялся в борьбе против сильных и упорных атак своих врагов, и что он будет символом восхищения не только народов Британской Империи, но и всего цивилизованного мира.
ГЕОРГ ЛОНДОН, 21 февраля 1943 года».
«Оборона Сталинграда в нынешней войне имеет особое значение. Эта битва явилась одной из решающих битв войны. Цвет германской армии, который надеялся на капитуляцию Сталинграда, сам был беспощадно уничтожен».
Этли, Кардифф. 21 февраля 1943 г.
«Никогда за всю свою долгую историю германская армия не терпела такого сокрушительного поражения, какое ей нанесла Красная Армия в битве за Сталинград. Гитлер был побежден более искусным руководством, более искусной стратегией и более искусной борьбой».
Иден. 21 февраля 1943 г.
«Победоносная защита Сталинграда является одним из подвигов, о которых история всегда будет рассказывать с величайшим благоговением».
Томас Манн
«Оборона Сталинграда, блестящая стратегия, приведшая к переходу русской армии от обороны к наступлению, ожесточенность атаки, отбросившей назад, а затем уничтожившей нацистские армии, имеет мало параллелей в истории».
Гарри Гопкинс. 21 февраля 1943 г.
«Под Сталинградом были в прах развеяны надменные замыслы немецких завоевателей. Разгром под Сталинградом напоминает о неизбежной гибели Гитлера и его армии, которая испытала под Сталинградом самую большую катастрофу, которая когда-либо обрушилась на германскую армию с тех пор, как существует Германия. Доблестный подвиг русской армии будет жить в веках, о нем никогда не забудут, пока будут живы свободные люди, готовые умереть во имя победы».
Элиот. «Нью-Йорк Геральд трибун». 5 февраля 1943 г.
«Оборона Сталинграда – самая героическая глава в истории нашей эпохи».
Садри Эртем. «Вакит», 2 февраля 1943 г.
«Никогда не поблекнет слава армии Сталинграда»
Китай. «Гоминь Губао».
«Сталинград сопротивляется с изумительным героизмом, патриотизмом, каких еще не отмечала история, каких не знало человечество. Те, кто считал падение Сталинграда неизбежным, говорили, что его может спасти только чудо. Это чудо свершилось».
Турецкая газета «Тан». 28 октября 1942 г.
«Великий боевой подвиг советских войск, выигравших великую битву под Сталинградом, увенчал этот город двойным лавровым венком, одним – за защиту невиданного в истории натиска врага, и другим – за изумительное наступление, которое изменило коренным образом весь ход военных действий».
«Таймс», 3 февраля 1943 г.
«Битва под Сталинградом показала мощь вооруженных сил Советского Союза и продемонстрировала мастерское руководство ими. Русская армия дает сейчас фашистским войскам и их командованию предметные уроки».
Канада. «Стар», 5 февраля 1943 г.
«История Сталинграда является сейчас уже не военной историей, а историей человечества».
Радиокомментатор, Вашингтон, 22 сентября 1942 г.
Признания немцев.
«То, что мы, против ожидания, атаковали не на центральном фронте, а у Сталинграда, объясняется тем, что я хотел в определенном месте и у определенного города достигнуть Волги… Это гигантский транзитный путь, и мы хотим им располагать…»
Из речи Гитлера 08.11.1942 г.
«Боевые действия в Сталинграде продолжаются. Мы ждем с нетерпением, когда наши войска нанесут окончательный сокрушительный удар, так как Сталинград имеет для нас решающее значение…»
Из письма обер-ефрейтора Вили Зандих, п/п 44605 родителям, 17.11.42 г.
«У вас, наверное, под Сталинградом очень жарко, ведь за этот промышленный город ведутся ожесточенные бои. Но русский не может там долго держаться, так как главный штаб хорошо знает стратегическую ценность этого города и приложат все усилия, чтобы захватить его…»
Из письма Эрнста Эман обер-ефрейтору Вильгельму Цюфле, п/п 42354. 12.11.42 г.
«Сталинград – крепкий орешек; если он падет – это будет разрешением большой проблемы. Сталинград – это Волга, а Волга – это Россия…»
Из письма ефрейтора Людвига Ландштенера, п/п 47423, Гейни Берингер в Нюрнберге. 19.11.42 г.
«Бои под Сталинградом еще продолжаются, русский упорен и упрям; если не атакуем мы, то атакует он; борьба ведется за каждый дом, неприятно действуют бомбы, сбрасываемые ночью, и огневые налеты русских “органов”. Там, где позволяет местность, русские вводят в дело также танки в таком громадном количестве, что противотанковых орудий у нас не хватает…»
Из письма капитана Л. Штегнера, п/п 40026, подполковнику Леппен. 17.11.42 г.
«Стреляют здесь русские чрезвычайно много. Русские снайперы берут на мушку всякого, кто показывается. Мы должны прыгать из воронки в воронку. Только в темноте можно чувствовать себя в безопасности от снайперов…»
Из письма старшины Вернера Гальде, п/п 43396 А, дяде. 18.11.42 г.
«Последние недели у нас было скверно, так как бои за такой город, как Сталинград, не особенно приятны. Здесь в деле участвуют ученики Сталина – бронебойщики и снайперы, это опасные, упорные враги. Они часто лежат часами на одном месте в засаде, а если высмотрят нашего солдата, то ему, безусловно, конец. Держатся снайперы совершенно исключительно и стреляют вовсю…»
Из письма унтер-офицера А. Гема, п/п 40927, прежним сослуживцам. 18.11.42 г.
«У русского невероятное количество проклятых минометов, их выстрела не слышишь, вдруг разрыв – и осколки летят уже во все стороны. А затем их “орган”, нечто вроде нашего шестиствольного миномета, но только он куда сильнее действует на нервы. Мне уже приходилось видеть раненых, в которых попало тридцать и больше осколков. Кто не слышал “органа” и не стоял под его огнем, тот не знает России…»
Из письма ефрейтора Вили Шульца, п/п 44845 В, Вили Шриндту. 13.11.42 г.
«Теперь в Сталинграде разгорелись бои, подобных которым не было за весь Восточный поход. Хуже всего бои в заводских цехах и уличные бои, в которых русский – специалист; поэтому быстрое продвижение вперед для нас невозможно. Приведу тебе пример, на основании которого ты сможешь составить себе некоторое представление о том, что здесь творится: когда мы пришли в Сталинград, нас было 140 человек, а к 1 сентября, после двухнедельных боев, осталось только 16. Все остальные ранены или убиты. У нас нет ни одного офицера, и командование подразделением вынужден был взять на себя унтер-офицер. Из Сталинграда ежедневно вывозится в тыл до тысячи раненых. Как ты видишь, потери у нас немалые…»
Из письма солдата Генриха Мальхуса, п/п 17189, ефрейтору Карлу Вейтцелю. 13.11.42 г.
«Борьба за Сталинград еще не кончена, а стоила жизни уже многим нашим солдатам. Каждый русский боец может уложить целое отделение. Из нашего эскадрона в 180 человек сейчас в боях участвует только 17…»
Из письма ефрейтора Генриха Штейнтиша сослуживцу Генриху Целлеру. 18.11.42 г.
«Днем из-за укрытий показываться нельзя, иначе тебя подстрелят, как собаку. У русского острый и меткий глаз. Нас было когда-то 180 человек, осталось только 7. Пулеметчиков № 1 было раньше 14, теперь только двое. Новое пополнение все из артиллеристов, которые не знакомы с пулеметом. Пора бы всему этому кончиться…»
Из письма пулеметчика Адольфа матери. 18.11.42 г.
«Опишу вам в немногих словах мои дела и переживания. С мая по конец октября мы все время находились в наступлении, много пережили и проделали, постоянно под угрозой смерти. До Дона война еще была терпима. Но у предмостного укрепления на Дону русский начал наносить нам такие удары, что мы часто впадали в полнейшее отчаяние. Здесь истреблялись целые роты и батальоны, это была настоящая мясорубка, и, несмотря на эти жертвы, мы не могли продвинуться вперед ни на метр. После того, как мы пробыли две-три недели на позиции у Дона, нас направили по пути наступления на Сталинград. Здесь еды было мало: пустынная местность, пересекающаяся болотами. Справа, слева и далеко впереди нас велись ожесточенные бои по всем правилам военного искусства. Снова началась битва не на жизнь, а на смерть. Что здесь творилось и как ведется сейчас война в Сталинграде, словами описать невозможно. Тут идет сражение на уничтожение живой силы и техники в таких размерах, каких еще не знал и не переживал мир. Тот, кто выберется из Сталинграда невредимым, а не останется калекой или не будет убит, может считать себя особенно счастливым и благодарить своего творца и владыку. Здесь земля как бы перепахана снарядами и танками. Все дома и ориентиры сожжены артиллерией или взорваны. Лучше не говорить родине всего. Скажу вам лишь одно: то, что в Германии называют героизмом, есть лишь величайшая бойня, и я могу сказать, что в Сталинграде я видел больше мертвых немецких солдат, чем русских. Кладбища вырастали каждый день. Могу на основании нашего опыта сказать: Сталинград стоил больше жертв, чем весь восточный поход с мая по сентябрь. Война в России закончится только через несколько лет. Конца не видно. Жаль, что мы вынуждены переживать подобное время и что мы родились и существуем в такую эпоху. Пусть никто на родине не гордится тем, что их близкие, мужья, сыновья или братья сражаются в России, в пехоте. Мы стыдимся нашей жизни…»
Из письма ефрейтора Карла Мюллера, п/п 40886 Е, родителям жены. 11.42 г.
«19 ноября. Нас с каждым днем становится все меньше. Чего только не переносят наши солдаты: два часа сна, два часа на посту, и так длится уже 17 дней. Русские теснят нас. Днем мы засыпаем с винтовкой в руках, а ночью являются русские… С трех сторон нас обстреливают. С ума можно сойти. В одном отделении осталось только четыре человека. Нельзя высунуть голову из окопов.
20 ноября. Русские над Доном. Нет ни литра бензина, чтобы удрать на автомашинах. Много ли останется от нас?
22—25 ноября. Русские танки обходят нас и атакуют с фланга и тыла. Все в панике бегут. Мы совершаем 60-километровый марш через степи. Идем в направлении на Суровикино. В 11 часов русские танки и “катюши” атакуют нас. Все снова удирают.
6 декабря. Погода становится все хуже. Одежда замерзает на теле. Три дня не ели, не спали. Фриц рассказывает мне подслушанный им разговор: солдаты предпочитают перебежать или сдаться в плен…»
Из дневника фельдфебеля полевой жандармерии Гельмута Мегенбурга.
«За эти дни наше положение ухудшилось. Письмо от 15.12. я тебе писал на огневой позиции, теперь я на передовой позиции, где находится большая часть нашего подразделения, я опять санитар. Перевязочных материалов нет, а больных человек 50. В сущности говоря, мы все больны. Хуже всего вши. Кожи у меня скоро совсем не будет видно, всюду гнойная сыпь; если в ближайшее время не наступит улучшение, я покончу с собой. К тому же такое скудное питание. Утром и вечером по бутерброду, а на обед – водичка вместо супа. Это длится уже четыре недели; многие так ослабели, что не могут подняться и с трудом дышат, вдобавок делается все холоднее. Если нас скоро не сменят, то мы все подохнем. В животе бурчит, вши кусают, ноги обморожены. Я духовно и физически конченный человек. О нашем отступлении я тебе писать не могу, это завело бы меня слишком далеко… Какое у нас настроение, я думаю, ты можешь себе представить. На улучшение нет никакой надежды, более вероятно, что нас сцапают русские. Быть больным или раненым ужасно, отсюда их не вывозят, а убежища в катастрофическом состоянии. Нас здесь в маленькой комнатушке величиной с кухню, 20 человек; лежим на полу совершенно завшивленные, шевельнуться невозможно, с нами вповалку раненые. А ночью являются русские бомбардировщики и поджигают оставшиеся несколько жалких лачужек; описать все это невозможно. Если бы не было вшей и голода. Войне пора кончиться, но я в это слабо верю; мы будем сражаться, пока последний человек не подохнет. Это у нас называется “героической смертью”. Здесь делаешься таким грубым и бесчувственным. Мертвецы – повседневное зрелище; испытывать сострадание мы разучились, любви больше не требуется, остались только животные инстинкты, жрем мы и живем все, как свиньи. Рубаха у меня коробится от грязи и крови.
Муки мы здесь терпим неописуемые. Сегодня утром я сделал обычный обход: три человека лежат совершенно без сил и заговариваются. И все по уши в грязи, масса гнойных ран, а перевязывать нечем. Еще две недели и мы все сдохнем. Сегодня нас обстреливают целый день. Надеюсь, что они не попадут в нашу жалкую хибарку. Несмотря на злополучное положение, люди воруют друг у друга. Нет смысла писать тебе больше об этом, ты все равно не в состоянии представить, каково это в действительности. Я погиб. Вши, вши…
Тысяча проклятий, это ад, хуже ничего быть не может. Так живем мы со дня на день и надеемся на освобождение. Завтра от нас опять отправляется один взвод в пехоту – изголодавшиеся люди должны воевать…»
Из письма ефрейтора Роберта Яна, п/п 18039 С невесте. 27.12.42 г.