Вся моя жизнь, как и жизнь всего моего поколения, прошла через бурные десятилетия, богато насыщенные крупнейшими событиями века. Русско-японская война и революция 1905 года, годы реакции, Первая мировая война, Февральская и Великая Октябрьская социалистическая революция, Гражданская война, годы индустриализации и коллективизации, знаменитые сталинские пятилетки, Вторая мировая война – все эти события не проходили мимо меня не задевая меня, я не был сторонним равнодушным наблюдателем, жизнь захватила меня и сделала горячим участником многих из этих событий. Я рано связал свою жизнь с великой партией Ленина – Сталина, и это сделало ее более активной и содержательной, всесторонне насыщенной многообразными событиями.
Жизнь моя с ранних лет складывалась весьма своеобразно. Пришлось пройти трудный и большой путь, очень богатый упорным трудом и борьбой.
Родина моя – огромное село Марковка Луганской области. Здесь и родился я 14 октября 1892 года в бедной крестьянской семье. Отца своего Ивана Ивановича Еременко я знаю мало. Он тяжело заболел на военной службе, пришел домой и умер, когда мне было 10 лет.
Моя мать, Мария Ивановна, была распорядительной, умной женщиной, но ей было необыкновенно трудно с пятью маленькими детьми. От школы пришлось отказаться: нужно было работать.
Жизнь была очень трудной, невероятно тяжелой. Но это не сломило меня, как подростка, а, наоборот, закалило мой характер и волю. Я рано привык к труду, развлекаться детскими забавами было некогда. В характере рано появились черты суровости.
Четырнадцати лет я прочел первую книгу – журнал «Вокруг света». С тех пор меня все время тянуло к чтению книг. Но жизнь так складывалась, что читать приходилось мало.
В семье матери я жил до призыва меня в армию.
Военную службу я начал рядовым в 168-м Миргородском полку, который стоял в Киеве. Это было в 1913 году, а уже через год, летом 1914 года, разразилась Первая мировая война.
В первых же боях с немцами у нас вышел из строя командир взвода, и на его место назначили меня. Тогда же я совершил свой первый ратный подвиг, о котором было много разговоров среди солдат. Атакуя противника, я первым ворвался со своим взводом в немецкие окопы и в рукопашной схватке лично убил до 20 немецких солдат. Но и сам был тяжело ранен. После выздоровления – снова действующая армия. Наступательные бои, осада Перемышля, год войны в Карпатах – множили мой боевой опыт.
В 1916 году я был назначен в команду конных разведчиков, которая в составе полка была переброшена на румынский фронт.
После Февральской революции 1917 года солдаты избрали меня уполномоченным полкового комитета от своего эскадрона конной разведки. Шла острая борьба против империалистической войны. Весть о победе Великой Октябрьской революции в Петрограде вызвала мощное движение и в войсках на фронте. Под руководством полковых комитетов солдаты дивизии, в которой я служил, восстали и решили двинуться в Россию. Румынское правительство воспротивилось этому и пыталось разоружить их. Но полки, руководимые своими комитетами, не дали себя разоружить.
Дивизия с боями вышла на Родину. В это время я был младшим унтер-офицером и возглавлял команду конных разведчиков.
Переправились мы через реку Днестр в районе Каркмазы, переправившись, расположились в селе Троицкое. Здесь и произошло расформирование 12-го стрелкового полка, в том числе и команды конных разведчиков. Я, как и многие другие, купил в полку лошадей, захватил с собой оружие и уехал на Родину – в Марковку.
Весной 1918 года после предательства Киевской Центральной рады немцы начали наступление на Украину. Я был тогда в родном селе Марковка и организовал партизанский отряд для борьбы с немцами. Этот отряд отлично выполнял боевые задачи и в борьбе с интервентами быстро рос количественно и совершенствовался качественно. За короткое время он вырос до 350 человек и был переименован в Марковский батальон.
В начале 1919 года Марковский батальон влился в Красную армию. Так началась моя служба в Красной армии, продолжающаяся и поныне. Я прошел все должности от командира партизанского отряда до командующего фронтов.
В декабре 1918 года в селе Марковка я вступил в ряды большевистской партии. Это имело чрезвычайно огромное значение для формирования моих убеждений, и с тех пор я жил и работал под руководством коммунистической партии большевиков, принимая активное участие в партийной работе.
Много раз избирался на окружные и городские партконференции, был председателем окружной контрольной комиссии, был участником XVШ съезда партии с правом решающего голоса. После этого съезда я был участник всех съездов партии, а на XX съезде был избран кандидатом в члены ЦККА и с тех пор состою в составе.
А.И. Еременко – начальник штаба 79-го кавалерийского полка 14-й кавдивизии им. Пархоменко. 1920 г.
Командир 14-й кавдивизии Андрей Еременко с братом Гавриилом Еременко – директором тракторного завода.
(Погиб в партизанском отряде в 1943 г.). Харьков. 1926 г.
В январе 1919 года я был назначен марковским военным комиссаром и работал на этой должности до июня месяца. С июня 1919 года я вместе с частями Красной армии отошел из Донбасса и поступил во второй кавдивизион, куда еще в декабре 1918 года влилась конная часть моего партизанского отряда. Здесь окончательно был решен вопрос о моей профессии. Я навсегда связал свою жизнь со службой в Красной армии.
В декабре 1919 года группе из четырнадцати человек, выделенной из конного корпуса Буденного, в которую входил и я, было поручено формирование новой кавдивизии, которая впоследствии получила наименование 14-я кавдивизия тов. Пархоменко.
В дни Гражданской войны я служил в 14-й кавалерийской дивизии. В начале я служил начальником бригадной разведки, а затем начальником штаба и помощником командира полка. Вместе со своей дивизией я принимал участие в разгроме Деникина, в войне против белополяков и против Врангеля, воевал против банд Махно и др. На польском фронте я получил второе ранение в ногу.
Штаб 79-го кавполка 14-й кавдивизии Первой конной армии. В центре – начальник штаба А.И. Еременко. Таганрог. 1924 г.
Закончилась Гражданская война. Я остался в рядах Красной армии, решив посвятить свою жизнь делу защиты завоевания Октябрьской революции.
По окончании Гражданской войны наш 79-й кавполк был переименован в 55-й и размещен в городе Тамбове.
В 1923 году я был направлен на учебу в высшую кавалерийскую школу, по окончании которой был назначен командиром и комиссаром в свой родной полк 14-й кавалерийской дивизии.
В 1930 году я учился в Военно-политической академии имени Ленина и окончил курс единоначальников.
Курсы усовершенствования командного состава РККА. Слева направо лежат: Левин и Романенко; сидят: Гросс, Синяков, Десметкин, Зубок, Баторский (начальник КУКС), Сайкин (преподаватель диамата), Еременко, Мысин, Баграмян; стоят в третьем ряду: Митин, Густишев, Самокрутов, Савельев, Рокоссовский, Тантлевский, Чистяков, Лазо, Жуков; стоят в четвертом ряду: Никитин, Мишук, Иванов, Бабкин, Кайнерт. Ленинград. 1926 г.
Осенью 1933 года я поступил на особый факультет Академии имени Фрунзе и окончил академию по первому разряду, а по окончании ее был назначен помощником командира 14-й кавдивизии, а вскоре и командиром дивизии. В 1938 году, послужив в славной 14-й кавдивизии 19 лет и пройдя путь от рядового конармейца до командира дивизии, я оставил ее ряды.
После этого я был назначен командиром 6-го казачьего корпуса имени Сталина. С этим корпусом я совершил известный поход за освобождение Западной Белоруссии.
Поход за освобождение Западной Белоруссии был выполнен блестяще, и 6-й казачий корпус имени Сталина со своими задачами справился отлично.
Нужно отметить, что в ходе операции по освобождению Западной Белоруссии больших боев вести не пришлось: стремительному удару наших войск польские войска не могли оказывать должного сопротивления. Все же отдельные бои носили серьезный характер. Так было в первые дни на пути к городу Новогрудок, потом в боях под Волковыском. Но особенно серьезный характер носили бои за город Гродно. В районе этого города противник был сильно укреплен, и мне со своим корпусом во взаимодействии с танковым корпусом, которым командовал генерал Петров, пришлось вести упорные бои за овладение этим городом.
А.И. Еременко командир 55-го кавалерийского полка 14-й кавдивизии. 1926 г.
Делегаты 28-го съезда партии писатель-фронтовик, академик М.А. Шолохов и комдив А.И. Еременко. 1939 г.
Нужно отметить, что наши войска до этого похода не имели боевого опыта, в боевых действиях не участвовали, и когда встретилось серьезное препятствие, некоторые командиры и отдельные подразделения проявили нерешительность, кое-где попятились назад, особенно тогда, когда наши танки, ворвавшиеся на передний край противника, были зажжены на окраине города. Поэтому я решил непосредственно руководить этим боем. Сев в бронемашину, я повел в атаку по главной улице и по прилегающим к ней улицам танковые полки корпуса. Вскоре моя бронемашина оказалась подбитой, противник буквально заливал свинцом, машины останавливались и вперед не шли. Один из танкистов, поняв обстановку, подъехал и взял меня на буксир и этим спас меня от гибели. После этого я сел на вторую бронемашину, чтобы продолжать атаку. Но и эту машину подо мной подожгли. Тогда я в третий раз сел в новый танк БТ-7 и повел вперед колонны танков и бронемашин, разрушая противотанковые заграждения. Прорвав их, мы вышли на мост через реку Неман. С этого времени я, находясь впереди своих танков, более часа вел огонь из своей машины, расстреляв весь боекомплект, около 150 снарядов. Своим огнем я уничтожил противотанковые точки на противоположном берегу, дав саперам возможность пробираться вперед, чтобы разрушить другие препятствия, которые танки преодолеть не могли. В этом бою я получил на своем танке три пробоины и более 200 вмятин, был разбит пулемет, оба прицела, радиатор, бензобак. Весь экипаж, в том числе и я, получили ранение, несмотря на это, я обеспечил взятие моста, дав этим возможность нашим войскам ворваться в город и быстро очистить его от противника.
За успешное проведение боя, за выполнение оперативной задачи и проявленную личную храбрость, я был представлен к званию Героя Советского Союза. (Представлял меня командир конномеханизированной группы тов. БОЛДИН, ныне генерал-полковник, об этом хорошо также знали бывший командующий Белорусским военным округом тов. КОВАЛЕВ и член Военного совета тов. СУСАЙКОВ.)
В 1940 году мой корпус выступил в поход по освобождению Литвы и провел его точно по плану командования. В конце похода мы вышли в район города Тельшай, недалеко от прусской границы, где приступили к боевой учебе.
В июне 1940 года мне было поручено создание одного из мотомехкорпусов. Этот корпус я создал в очень короткие сроки, а уже к осени этого же года корпус был отлично подготовлен и при поверке занял первое место в РККА, что было отмечено наркомом на Высшем военном совете.
Приказ о назначении генерал-лейтенанта А.И. Еременко командующим 1-й Краснознаменной армией Дальневосточного фронта
Генерал-лейтенант А.И. Еременко принимает парад войск гарнизона. Ворошиловск. 1 мая 1941 г.
В декабре 1940 года я был назначен на Дальний Восток командующим 1-й Отдельной Краснознаменной армией.
Июнь 1941 года. На Советский Союз коварно обрушились гитлеровские банды. Еще за несколько дней до начала войны с фашистской Германией я был спешно вызван в Москву. Война застала меня в дороге. По прибытии в Москву я явился к наркому маршалу Тимошенко, который объявил мне, что решением правительства я назначен командующим Западным фронтом, куда я немедленно и выехал. Несколько позднее после назначения маршала Тимошенко главкомом Западного направления, я был назначен заместителем главкома по Западному фронту, по сути дела, оставался командующим Западным фронтом.
Командующий 30-й армией В.А. Хоменко
29 июня я принял Западный фронт от генерала Павлова. Положение было необычайно тяжелым. Сплошной линии фронта не было. Разрозненные группы наших войск вели бои в районах Минска, Осиновичи, Барановичи, многие из них были окружены противником и связи с ними не было. В этих условиях, под натиском хорошо организованного и от первых успехов обнаглевшего противника нужно было провести грандиозную организаторскую работу, притом провести ее в страшно короткие сроки с тем, чтобы остановить противника. Наиболее важным в этот момент было – заставить войска драться, изжить у них танкобоязнь и авиабоязнь. Это стоило больших трудов, войска не были еще как следует обстреляны, танковых и авиационных боев не видели, они легко поддавались панике. И вот под напором обнаглевшего врага, который рвался к Москве по двум оперативным направлениям: Барановичи – Слуцк – Бобруйск – Могилев и Минск – Борисов – Смоленск, – мы проводили работу по организации войск, их обучению и воспитанию. В этой неимоверно сложной обстановке нужно было научить войска драться, воспитать в них стойкость, упорство, храбрость и умение бороться с танками и механизированными войсками противника.
Командующий 20-й армией П.А. Курочкин
Нам нужно было выиграть время. Оно было нужно для того, чтобы развернуть новый фронт на рубеже Витебск – Орша – Могилев. Армии, дислоцированные в приграничных полосах, уже, можно сказать, не существовали, они вели бои отдельными очагами. Для создания фронта прибыли 22-я армия генерала Ершакова, которая разворачивалась западнее Невеля, 20-я армия генерала Курочкина, развертывавшаяся на рубеже Орша – Витебск, 19-я армия генерала Конева, ныне Маршала Советского Союза, 23-я армия генерала Филатова и другие. Все эти армии приходили к месту только головными эшелонами, они еще не были вполне готовы к бою. И вот в этой-то сложной и трудной обстановке и нужно было головными частями этих армий и отдельных частей, которые прибывали из Москвы, остановить рвущегося к нашей столице врага.
По всей линии фронта шли кровопролитные бои, изо дня в день росло наше сопротивление, наше упорство и стойкость. Противник впервые почувствовал на Смоленщине силу нашего сопротивления, он дорого расплачивался за каждый шаг своего продвижения вперед.
Советские войска на Смоленщине навеки прославили себя своим беспримерным героизмом. Огромной их заслугой является то, что в этих упорных и ожесточенных боях с противником, который имел большой перевес в силах и технике, именно здесь советские войска показали, что они могут сдерживать и сокрушать страшную гитлеровскую машину войны.
Командующий 13-й армией В.Ф. Гермасименко
Почти месяц продолжались бои на рубеже Смоленщины и за самый Смоленск. Город и его многие кварталы неоднократно переходили из рук в руки. Не раз фашистские части, врывавшиеся туда, полностью уничтожались нашими войсками.
Бои носили неимоверно ожесточенный характер. Советские войска впервые здесь проходили школу упорного сопротивления и наносили противнику огромные потери.
Не одна фашистская дивизия нашла свою могилу на подступах к Смоленску и в самом городе. Неся огромные потери, немцы под Смоленском были задержаны надолго. Страна и армия получили время, необходимое для эвакуации промышленности, мобилизации резервов, развертывания войск.
За организацию военных действий на Западном фронте, особенно за бои перед Смоленском, где наши войска на целый месяц задержали продвижение немцев, я был представлен к ордену Красного Знамени. (Представление где-то затерялось.)
13 августа 1941 года меня вызвал к себе товарищ Сталин.
Беседа проходила в присутствии товарищей Молотова, Маленкова, Берия и Шапошникова. Товарищ Сталин ознакомил с обстановкой на фронтах и оперативными замыслами врага. Было ясно, что одним из главных оперативных направлений, на котором немцы готовили мощные удары, было направление из района Могилев – Гомель – Брянск и Орел с выходом на Москву.
Товарищ Сталин объявил, что по решению Верховной Ставки создается Брянский фронт, который он предложил мне организовать и возглавить. Перед новым фронтом товарищ Сталин поставил очень ответственную задачу: остановить танковые и моторизованные дивизии немцев, рвущихся через Брянск к Москве.
Член Военного совета Брянского фронта П.И. М
Командующий 3-й армией Я.Г. Крейзер
Я немедленно выехал в район Брянска и начал организовывать новый фронт, который создавался тоже в крайне тяжелых условиях. Были созданы 50-я армия – командующий генерал Петров, 13-я армия – командующий генерал Городнянский, 3-я армия – командующий генерал Крейзер.
Корпуса и армии фронта развертывались под непрерывными атаками противника. Войскам Брянского фронта противостояла мощная группировка Рехта, в которую входила и танковая армия Гудериана. Немцы придавали этому направлению исключительно огромное значение. К сожалению, сроки, которыми мы располагали для организации отпора танковым полчищам Гудериана, были молниеносно коротки. Уже 28 августа 1941 года Гудериан собрал свои танковые дивизии в мощный бронированный кулак на левом фланге фронта. Против него я поставил лучшие войсковые части и соединения, а также танковую дивизию и бригады, подброшенные по приказу тов. Сталина.
Командующий воздушными силами Брянского фронта Ф.П. Полынин
31 августа началось грандиозное танковое сражение. 3 сентября немцы уже протрубили на весь мир, что Брянск ими взят. Но это была ложь. Полтора месяца, с 14 августа до 30 сентября, шли ожесточеннейшие бои, которые стоили немцам десятки тысяч убитых, свыше 1500 танков и бронемашин, более 200 самолетов. Это было, по существу, серьезное поражение, нанесенное доблестными советскими войсками прославленному немцами Гудериану. С этих пор начала меркнуть слава Гудериана, и снова эта задержка немецкого наступления дала Красной армии время, необходимое для того, чтобы организовать оборону Москвы и подготовить тот страшный удар, который был нанесен немцам под Москвой в начале декабря 1941 года.
Создав очень огромный перевес в силах, немцы прорвались на участках соседних фронтов справа и слева и зашли в тыл войскам Брянского фронта. Для войск фронта создалось очень тяжелое положение.
Я только что вернулся с левого фланга фронта и находился на командном пункте в районе Цвень (12 км восточнее Брянска в лесу). Танковая группа противника, которая вошла в тыл нашего фронта и лесными дорогами из района Карачаев двигалась на Брянск, 6 октября напала на штаб фронта. Наше прикрытие не могло сдержать танков противника. Бой завязался в непосредственной близости у штаба. В 25 метрах от штаба лесными дорогами шли танки и мотопехота противника. Создалась неотвратимая угроза захвата противником штаба фронта. Танки противника, оказавшись в большом лесу, не смогли разобраться в обстановке, и они, видимо, из-за плохого наблюдения в щели, не заметив штаба, быстро выходили на шоссейную дорогу. Но мотопехота на машинах, следовавших за танками, не могла не заметить развернутого штаба; она ясно увидела, что находится в районе какого-то штаба. Я лично наблюдал за движением противника и понял, что пехота разбирается в обстановке. Я сразу же начал бой, начал его первым, открыв огонь из автомата по первой машине, на которой сидело человек 35–40, и почти всех уничтожил. Одновременно со мной открыли огонь еще человек 10–15 из шоферов и охраны. Затем, следуя моему примеру, к нам присоединилось еще несколько человек, нас набралось до 40 человек. Вскоре подошли наши танки, которые несли охрану штаба. Они-то и закончили разгром мотоколонны противника. Таким образом, противнику не удалось захватить штаб фронта. Возможно, я допускал некоторый риск, проявлял излишнюю храбрость как командующий фронтом, но я видел и чувствовал, что многие из моего окружения проявили растерянность, трусость, ударились в панику, а кое-кто и просто «драпанул». Я вынужден был личным примером показать, что в этих условиях можно и нужно действовать решительно и дерзко. Этими действиями и удалось спасти штаб и документы. Всю эту картину боя видели начальник связи генерал-майор Дубовка, генерал-майор Панкин и другие. К сожалению, многие товарищи просто бросили все и убежали, в частности начальник штаба и другие. Притом не только бросили, но даже с перепугу донесли Верховному главнокомандованию, что я убит, а на самом деле я был жив и продолжал руководить войсками. К этому хочу еще добавить, что в целях сохранения документов я приказал зарыть их в сейфе, и они до сего времени находятся закопанные под Брянском. (Нет времени поехать и достать их.)
Согласовав вопрос со Ставкой Верховного командования, я начал борьбу перевернутым фронтом, прикрываясь арьергардами. Мы поставили задачу выйти через противника на новые рубежи, чтобы снова создать фронт. Эта борьба достигла невероятного напряжения и драматизма, но была проведена в основном успешно.
Командующий 13-й армией А.М. Городнянский
Генерал-полковник Еременко после вручения наград адъютантам и шоферам. Брянский фронт. 1941 г.
Первое сопротивление 13-й и 3-й армии встретили в районе Архангельск – Борки – Сытники, где противник создал оборону на наших же тыловых укреплениях. Почти четверо суток длился бой за прорыв этой линии, мы прорвали ее и вышли на рубеж Бушуево – Навля. Удар в районе Борщевка – Навля для нас был решающим потому, что это был последний большой заслон противника, закрывавший нам выход из лесов. Чтобы мобилизовать войска, поднять их дух, я побывал перед новым боем во многих батальонах и даже в восьми ротах, поговорил с людьми, с командным составом. С рассветом начался бой. Один из батальонов, которому я лично поставил задачу, удачным маневром вышел в тыл позиции противника в направлении Борщевки. В это время мы ударили с фронта и прорвали оборону противника. Но, к сожалению, я вновь был тяжело ранен. Войска продолжали наступление, успешно выходили из окружения, я продолжал ими руководить, но, к несчастью, состояние мое было очень тяжелым. Товарищ Сталин, узнав об этом, приказал немедленно вывезти меня в Москву. И вот в 20.00 13-го числа меня положили в санитарный самолет и отправили в Москву. После того, как мы пролетели около двух часов темной осенней холодной ночью, машина отказала, остановилась, и мы буквально плюхнулись в село Иваньково, километров 18 юго-западнее Каширы и в 90—100 километрах от Москвы. Падение оказалось на редкость удачным, ни летчик, ни я не разбились насмерть. Но мое состояние еще больше ухудшилось. Было около 12 часов ночи, как этот случай немедленно стал известен Москве. Оттуда прибыли машины, врачи, и я был срочно доставлен в Москву. (Мой летчик лейтенант Кошуба, который вез меня, получил звание Героя Советского Союза за успешное выполнение задания по вывозу меня раненого на самолете.)
По доставке меня в центральный госпиталь, что в Серебряном переулке Москвы, мне немедленно сделали операцию и удалили осколки. После всего этого я лежал в очень тяжелом состоянии. Около часу ночи 15 октября меня посетил товарищ Сталин. Это были самые тяжелые дни для Москвы, у товарища Сталина несомненно была колоссальная работа, но он все же нашел время посетить меня в госпитале. Это лишний раз свидетельствовало о том, какую огромную человечность имеет вождь, какую большую заботу проявляет он о наших командирах.
Вместе с товарищем Сталиным в палату госпиталя, где я лежал, вошел тов. Поскребышев и еще кто-то. Товарищ Сталин поздоровался со мной, подошел ко мне совсем близко, положил руку на мою голову и произнес:
– Температура высокая.
Потом тихо прошелся по комнате, остановился у моей койки, стал расспрашивать о моем ранении, о делах и прочее. Видя мое тяжелое состояние, он не задавал много вопросов, все время подбадривал, говорил, что я очень хорошо выгляжу. Затем он дал ряд указаний дежурному врачу, зашедшему с ним, о моей эвакуации в город Куйбышев. Как раз перед этим он спрашивал у врача, что они намерены со мной делать. Тот доложил, что есть решение Мандрыки о моей эвакуации в Куйбышев. Товарищ Сталин одобрил это решение и дал ряд соответствующих указаний. В конце беседы он пожелал мне скорее поправиться и с этим оставил палату.
Первое ранение А.И. Еременко. Москва, госпиталь. Октябрь 1941 г.
Должен сказать, что это посещение показало исключительную заботу, которую проявляет товарищ Сталин к людям, к командирам нашей армии. В такой необыкновенно трудный момент, какой в эти дни переживала Москва, у товарища Сталина был колоссальный объем оперативной и всякой другой работы, но он все же нашел время приехать в госпиталь. Это его посещение произвело на меня исключительно сильное впечатление. Я, повторю, находился в крайне тяжелом состоянии, температура поднималась до 40 градусов, причем тяжелое ранение было осложнено простудой во время перелета и ударом при падении самолета. Я, казалось, находился на краю гибели. Посещение товарища Сталина ободрило меня, воодушевило и произвело такое действие, что я с каждым часом стал лучше себя чувствовать. Оно спасло мне жизнь.
В конце декабря 1941 года я еще не совсем поправился, но мне не лежалось. Страна звала на поля сражений, и я доложил товарищу Сталину, что готов выполнять боевые задания.
24 декабря в беседе с товарищем Сталиным на его вопрос о моем выздоровлении я доложил, что здоров и могу нести службу. Вдруг Иосиф Виссарионович совершенно неожиданно спросил:
– Скажите, товарищ Еременко, вы обидчивы?
– Нет, не очень, – ответил я.
– Склянского вы знаете?
– Знаю.
– Так вот, будучи дважды наркомом, я подчинился Склянскому, зам. наркома, а вы не обидитесь, если мы назначим вас в подчинение генералов, которые когда-то были вашими подчиненными?
Я не успел еще ответить, как товарищ Сталин добавил, чем вызвано такое решение.
– Нужно, – сказал он, – выполнить очень важную задачу, которую я не могу поручить каждому генералу. Мой выбор пал на вас. Мы создаем мощную ударную армию для прорыва фронта и выполнения крупной оперативной задачи.
Я ответил, что всегда готов выполнить любую задачу, поставленную Верховным главнокомандующим.
– И эту задачу, – продолжал я, – буду выполнять, товарищ Сталин, с честью и гордиться вашим доверием.
Товарищ Сталин добавил:
– Имейте в виду, товарищ Еременко, я вас назначаю туда временно для выполнения очень важной оперативной задачи, а затем вас оттуда заберу.
После этого по указанию товарища Сталина с планом операции меня подробно ознакомил тов. Шапошников. Операцию должна была выполнить 4-я ударная армия, куда я назначался командующим.
Во время моего разговора с товарищем Шапошниковым в кабинет позвонил товарищ Сталин и спросил, как я понял замысел операции и какие возникли у меня соображения. Я ответил, что мне все ясно, что задуманная операция выглядит очень оригинальной и острой и обещает серьезные стратегические последствия.
Телеграмма…
25 декабря 1941 года я уже выехал на Северо-Западный фронт для организации прорыва на одном из участков мощной оборонительной линии немцев. Для 4-й ударной армии предстояла смелая, сложная, оригинально задуманная операция. Условия были невероятно трудны. В районе Осташково, Пено, Андреаполь, Торопец немцы считали проведение операции зимой невозможным. И действительно, лесистая и болотистая местность, глубокий снег, полное бездорожье и жестокие морозы, казалось, ставили войскам непреодолимые препятствия. Прибыв на место, я начал готовить войска, учил их действовать в суровых условиях здешней зимы. А уже 9 января 1942 года началось наступление армии. Нужно было не только сломить мощную оборону, не только выдержать жестокие контратаки противника, не только преодолеть невероятно глубокий снег, но все это нужно было делать при 40-градусных морозах, нужно было валить тысячи деревьев и прокладывать для войск колонные пути. И все же 9 января армия начала атаку и к 14.00 прорвала фронт в районе Пено – Осташков, а 16 января заняла Андреаполь, 19-го вышла к Торопцу и, неожиданно атаковав его с трех сторон, 21 января штурмом овладела городом.
Здесь, под Торопцом, на главном направлении удара, в день назначенного штурма, я выехал в 249-ю дивизию, чтобы непосредственно руководить нашими войсками: организовать прорыв и штурм позиций противника. Здесь, к большому моему сожалению, я снова был ранен. Была перебита правая нога. Об этом сразу же доложили командующему фронтом и уполномоченному Ставки тов. Булганину. Тов. Булганин прислал мне следующую телеграмму:
«Тов. Еременко, если есть хоть какая-нибудь возможность остаться в строю, то я прошу Вас остаться на своем посту. Это желание и Верховного Главнокомандующего.
Булганин».
Я тут же донес тов. Булганину для доклада товарищу Сталину, что я уже решил остаться в строю.
Ногу мне положили в гипс. Были страшные боли, но я не покинул своего командного поста и продолжал руководить армией. 23 дня, с перебитой ногой, с носилок, я управлял напряженными боями. Врачи настаивали на том, чтобы отнять ногу, но я крепился, не соглашался на это предложение. И теперь очень доволен тем, что сохранил себе ногу. Повторяю, несмотря на тяжелое ранение и явную угрозу смерти из-за отказа эвакуироваться или ампутировать ногу, я продолжал руководить действиями войск до тех пор, пока они не выполнили поставленной задачи. Не хочу хвастаться и особенно расхваливать свое поведение, но тогда я очень хорошо понимал тяжелое положение страны, фронта, понимал, что от нашего успеха зависит очень многое, поэтому стремился как можно лучше выполнить задачу, поставленную мне товарищем Сталиным. Я готов был, оставаясь на посту, жертвовать собой, чтобы выполнить эту задачу. (Между прочим, в истории войн я вообще не слышал, чтобы при таком тяжелом ранении командующие оставались на посту такое продолжительное время.)
Второе ранение генерал-полковника А.И. Еременко. Торопецкая операция.
4-я ударная армия. Январь 1942 г.
Торопецкая операция была проведена с целью разъединить северную и центральную группы войск противника, нарушить взаимодействие между ними и создать благоприятные условия для дальнейших операций против его армий, действовавших на Московском и Калининском стратегических направлениях. Одновременно нам удалось притянуть к себе и сковать значительные силы противника, которые он мог использовать для парирования наших ударов на Западном, Калининском и Северо-Западном фронтах.
Эту операцию можно рассматривать как положительный пример вождения войск в зимних условиях, как опыт успешных наступательных действий, как пример умелого управления войсками и гибкого маневрирования ими в сложной оперативной обстановке и в неимоверно трудных природных условиях.
Поучительность этой операции заключается еще и в том, что в ходе нее противник был разбит по частям.
Заместитель командующего 4-й ударной армии по бронетанковым войскам К.М. Малахов
Начальник штаба 4-й ударной армии В.В. Курасов
Торопецкая операция была успешно завершена. Поставленную перед нею задачу 4-я ударная армия выполнила полностью и в срок. За 21 день наступления наши войска в труднейших условиях прошли с боями 230–250 километров, освободив территорию площадью более 40 тысяч квадратных километров. Всего за время операции противник потерял только убитыми более 12 тысяч человек, не считая тех, кто был занесен снегом или замерз, скрываясь в лесах. Убитыми и умершими от ран наша армия потеряла всего 2872 человека и обмороженными 211 человек. Для труднейших условий суровой зимы в суровом краю эти потери до крайности малы, что явилось результатом отличной подготовки войск к операции.
За успешное выполнение Торопецкой операции были награждены орденами все командиры дивизий, командиры полков и большая группа офицеров, и сержантов, и рядовых, а командир 249-й сд тов. Тарасов получил два ордена.
За успех этой операции я также был представлен к высшей награде, но это представление где-то затерялось.
Сталинград. На долгие дни, недели и месяцы внимание всего мира приковано было к этому легендарному городу. Как победный набат на весь мир прогремело это короткое слово – Сталинград.
Второй раз в истории Советской страны судьба социалистического государства решалась у стен этого легендарного города. Через него кровавый Гитлер избрал путь на Москву. На выполнение этого плана была брошена миллионная армия с тысячами танков и самолетов, с десятками тысяч орудий и минометов.
Под напором этой страшной лавины наши войска с тяжелыми боями отходили к Сталинграду. Положение создавалось поистине критическое. Потеря города означала для нас потерю всего юга, с которым связывала Волга. Весь ход войны делал Сталинград ключом для победы. У кого ключ – у того и победа. Так неумолимо просто поставила вопрос история.
Гений товарища Сталина разгадал план врага. Товарищ Сталин лучше всех понимал, что Сталинград становится узловым стратегическим пунктом всей войны. Нужно было остановить немцев под Сталинградом, в ожесточенных боях обескровить их и нанести им страшное поражение
Для выполнения этой грандиозной задачи нужен был исполнитель, руководитель предстоящих операций. Я очень рад и горд тем, что выбор товарища Сталина пал на меня. Он лично принял меня в Кремле, сообщил о назначении меня командующим Юго-Восточным, а затем и Сталинградским фронтами, лично поставил задачи по Сталинградской операции.
В истории войн не было битвы более ожесточенной, не было битвы более грандиозной, чем у стен Сталинграда, не было массового героизма более высокого, чем на подступах к этому городу. Крупнейшие военные деятели многих стран считали, что Красной армии Сталинград не удержать. Кровавый Гитлер много раз истерически вопил в эфире, что Сталинград взят. Но Сталинград стоял как скала.
Сталинградское сражение не затухало ни днем, ни ночью. По 2500 самолето-вылетов в день совершали немцы на Сталинград. По 75 тысяч бомб и снарядов бросали они на каждый километр нашего фронта. В Сталинграде не было не простреливаемых участков. Героические войска выдержали и отбили свыше 700 атак противника. Враг неистовствовал, он бросал все новые и новые полчища на Сталинград. Сталинград был окутан огнем и дымом, на позициях Сталинграда умирали герои-воины, но ни шагу назад не отходили, в воздухе стоял непрерывный грохот от тысяч орудий, минометов и разрывов бомб.
Сложная оперативная обстановка, беспримерная трудность борьбы требовали огромной повседневной работы. Наши главные усилия были направлены на то, чтобы создать беспримерное моральное напряжение у войск, высокий боевой порыв, воспитать стойкость и упорство. Весь мир был свидетелем: эта задача была выполнена.
Вторым важнейшим вопросом был вопрос управления войсками, его мы старались сделать необыкновенно гибким, чтобы обеспечить быстроту маневра для частей и соединений, для техники, особенно для авиации и артиллерии.
Моральное возбуждение войск, высокая оперативность в управлении войсками, умелое напряжение всех сил, самая острая оперативность в повседневной фронтовой работе, – были важнейшими звеньями в организации успеха. Войска стойко держались на сталинградском берегу, отстаивая легендарный город Сталина, честь и достоинство Красной армии, величие и могущество своей Родины.
Сталинградская оборона была в полном смысле слова классической.
Сталинград выстоял нужное время, необходимое для Верховного главнокомандования, чтобы провести крупнейшую перегруппировку войск. 19 ноября 1943 года потрясающий гул тысяч орудий и залпы страшных для немцев гвардейских минометов возвестили всему миру о начале наступления Красной армии. Уже через три дня армия Паулюса была окружена, вместе с ним окружена и 4-я армия Готта. Войска Сталинградского фронта, которыми командовал я, и войска Юго-Западного фронта, которыми командовал генерал Ватутин, 23 ноября замкнули кольцо окружения у Калача. Но судьба Сталинграда еще не была окончательно решена.
Гитлер отдал приказ одному из лучших фельдмаршалов Манштейну: любой ценой прорваться к окруженной в Сталинграде группировке немцев. И вот 12 декабря 1942 года из района Котельникова Манштейн двинул на Сталинград до 10 дивизий с 700 танками. Сталинградскому фронту предстояла еще одна историческая неимоверно трудная битва по отражению удара Манштейна. И в степях под Котельниковом разгорелась новая битва. На пути Манштейна стояли войска Сталинградского фронта. Ценой огромных усилий удалось задержать продвижение танковых колонн Манштейна, а затем смелым контрударом смять, разбить их и обратить в бегство остатки его разбитых войск, что по сути дело и решило участь Сталинграда. И здесь гениальное предвидение товарища Сталина спасло положение. В резерве Ставки были две гвардейские армии, которые держались в нужном направлении и которые были переданы Сталинградскому фронту в самый тяжелый момент. И это создало немедленный перелом в нашу пользу.
К концу операции по разгрому группировки Манштейна войска Сталинградского фронта, по существу, разделились на две части. Одна их часть в составе 62-й армии генерала Чуйкова, 64-й армии генерала Шумилова и 57-й армии генерала Толбухина, ныне Маршала Советского Союза, продолжала окружение Сталинграда с востока, юго-востока и юго-запада, сжимая кольцо окружения. Я же с другой частью своего фронта в составе 5-й ударной, 2-й гвардейской, 51-й и 28-й армий продолжал стремительно наступать на Ростов. Поэтому к 31 декабря 1942 года сложилась такая обстановка, что я на 100 км оторвался от своих сил под Сталинградом на юго-запад, тогда как остальные части стояли фронтом на север.
Такое разделение фронта на две части привело к тому, что я был вынужден по приказу Главнокомандующего 62, 64 и 57-ю армии передать командующему Донским фронтом. Остальные армии Сталинградского фронта были объединены в новую группировку – в Южный фронт, и я был назначен командующим войсками Южного фронта, который наносил удары на Ростов и Батайск, чтобы отрезать от Ростова кавказскую группировку противника, и это мне удалось. Войска противника были зажаты в Тамани, а потом с выходом наших сил к району Батайска противник вынужден был отходить через Керченский пролив.
Таким образом, вся Сталинградская группировка противника была разбита, уничтожена, пленена. Потери противника и наши трофеи широко известны, их нет смысла повторять, одно только следует подчеркнуть, что они баснословно велики.
Наиболее точную, полную и выразительную оценку грандиозной Сталинградской битве дал товарищ Сталин в приказе от 23 февраля 1943 года:
«В тяжелых боях летом и осенью 1942 года Красная армия преградила путь фашистскому зверю. Навсегда наш народ сохранит память о героической обороне… о величайшем в истории войн сражении у стен Сталинграда».
За блестящее завершение Сталинградской битвы Президиум Верховного Совета СССР впервые в истории Великой Отечественной войны специальным указом наградил группу генералов орденами Суворова 1-й степени. Этим орденом Суворова 1-й степени был награжден и я.
В течение всего периода командования под Сталинградом раны мои не заживали. В связи с очень напряженной работой открылись и новые раны, к концу Сталинградской битвы я уже почти не мог ходить.
Южным фронтом я прокомандовал с 31 декабря 1942 года по 13 февраля 1942 года. Товарищ Сталин отпустил меня подлечиться в Цхалтубо, и это возвратило мне работоспособность и подвижность.
К концу апреля 1943 года в ряде вопросов боевой и хозяйственной деятельности Калининского фронта создалась крайне неблагоприятная обстановка. Поэтому командующий этим фронтом был освобожден, и я получил назначение командующим Калининского фронта. На этой должности мне пришлось проделать очень большую работу по наведению порядка в войсках и в организации их боевой деятельности.
А.И. Еременко среди бойцов Калининского фронта. 1943 г.
Товарищ Сталин придавал исключительное значение Смоленскому направлению, потому что это направление было стратегически наиболее важным. Поэтому он лично выехал на Калининский фронт и поставил мне новые оперативные задачи. Товарищ Сталин на месте детально разобрался в обстановке и принял решение сокрушить здесь оборону противника, вывести советские войска на оперативный простор, чтобы открыть им дорогу в Прибалтику и к границам Германии.
Войска фронта, узнав о приезде Главнокомандующего и вождя нашей страны, проявили исключительное упорство, изумительную отвагу и героизм и успешно выполнили задачи Верховного главнокомандующего.
Более года укреплял противник свои духовщинские позиции. Но войска фронта в упорных боях проломили эту оборону противника. Успех Духовщинской операции позволил нам открыть так называемые Смоленские ворота. Пала Духовщина – ключ от Смоленска. Смоленские ворота открыли путь на Запад. Эти ворота являлись для противника в свое время воротами к Москве, а теперь эти ворота открыли нам путь на запад, а духовщинская позиция, которую потерял противник, явилась ключом, обеспечившим падение Смоленска, а потом и Витебска.
Вслед за Духовщинской была проведена Невельская операция, которая буквально ошеломила противника. Под Невелем за один день войска фронта прорвали оборону противника, которая совершенствовалась и укреплялась в течение двух лет. Наши войска за один день по сплошным заграждениям прошли с боями около 40 км и овладели важным стратегическим опорным пунктом – городом Невель.
На рубеже Невель – Духовщина наши войска летом 1943 года добились замечательных успехов. Задачи, поставленные товарищем Сталиным, были выполнены. Успехи войск Калининского фронта, их продвижение вперед и овладение важнейшим стратегическим пунктом обороны немцев имели важнейшие стратегические последствия и в значительной мере предопределили успех Ленинградского и Западного фронтов, намного облегчая их действия.
М.И. Калинин вручает А.И. Еременко орден Кутузова 1-й степени.
Москва. Кремль. 1943 г.
Особенно существенную помощь Калининский фронт оказал Западному фронту, его правому флангу в Смоленской операции, и по существу войска Калининского фронта принимали прямое участие в осуществлении Смоленской операции. Сами немцы не раз отмечали в документах, что ключ от Смоленска находится в Духовщине.
За успешное проведение Духовщинской операции, сыгравшей огромную роль в развертывании дальнейшего нашего наступления, я был награжден орденом Кутузова 1-й степени.
В конце 1943 года создается тяжелое положение на Крымском участке фронта в районе Керчь, где действовала Отдельная Приморская армия. Командующий этой армии генерал армии Петров приказом Ставки Верховного главнокомандующего был отстранен от должности и снижен в звании до генерал-полковника. Причины этого заключались в серьезных недочетах в организации боевых действий армии, о которых мне здесь не следует распространяться.
Решением Ставки я был назначен в Крым командующим Отдельной Приморской армией. Что нужно сказать об этой Отдельной Приморской армии? Это была не просто отдельная армия, она, по существу, была равна фронту, если не больше. Командующему войсками Приморской армии подчинялись кроме сухопутных войск Черноморский флот, Азовская морская флотилия, 4-я воздушная армия, воздушная армия Черноморского флота.
Таким образом, эта армия имела в составе самые разнообразные вооруженные силы и требовала очень много внимания и увязки взаимодействия. Я был удостоен чести командовать этой армией. По прибытии на место пришлось проделать чрезвычайно огромную работу по наведению в армии порядка, дисциплины, по подготовке войск к предстоящему штурму.
Условия там были невероятно трудны. Керченский пролив имеет ширину 3–4 километра. Все снабжение шло только через этот пролив. Все пристани и причалы находились под воздействием огня противника. Войска, которые неоднократно действовали в неудавшихся операциях, были подавлены. Главное внимание я сосредоточил на подготовке войск. Я перенес свой командный пункт на Керченский полуостров в 6 километрах от переднего края и до начала наступления обратно через пролив не переезжал. Беспрерывно изо дня в день проводил учения с войсками: я провел лично 50 батальонных учений. В каждом корпусе я создал мотодивизию, имея в виду ввести их в прорыв после начала наступления и их средствами развивать успех. Это полностью себя оправдало и сыграло исключительную роль.
Генерал армии А.И. Еременко, командующий Отдельной Приморской армией. Крым, 1944 г.
Вскоре войска были готовы и началась небывалая по своей стремительности операция по освобождению Крыма. Этой операции была характерна необычайная внезапность. На суше наступали сухопутные силы Приморской армии. Справа операцию поддерживала Азовская морская флотилия, слева – Черноморский флот. Вся операция усиленно поддерживалась мощной авиацией. Войска Отдельной Приморской армии за 6 дней с боями прошли сотни километров, освободили от немецких захватчиков Керчь, Феодосию, Судак, Старый Крым, Алушту, Ялту, Карасубазар и многие другие города. От исходных позиций к концу операции я прошел 420 км. Противник понес чудовищные потери. Только на одном Акманайском рубеже войска армии захватили более 20 тысяч пленных и взяли большое количество трофеев. Стремительный удар Отдельной Приморской армии ошеломил и дезорганизовал противника, так что он не смог произвести свои варварские разрушения, и страна получила крымскую здравницу неразрушенной.
В одном из боев под городом Алушта я был снова легко ранен.
За Крымскую операцию я был награжден орденом Суворова 1-й степени. На исходе операции перед самым штурмом Севастополя я был немедленно отозван Ставкой Верховного главнокомандования для получения нового назначения.
После того, как я прилетел из Крыма в Москву, я был назначен командующим 2-м Прибалтийским фронтом. Это назначение вызывалось тем, что командующий Прибалтийским фронтом генерал армии Попов, по сути дела, провалил несколько операций, за что был снят с должности и понижен в звании до генерал-полковника. Я был назначен с задачей: навести порядок в армиях фронта и по-настоящему организовать их боевые действия.
Подготовку армий к боевым действиям и наведению порядка в их рядах я начал с того, что стал усиленно готовить войска к предстоящим наступательным действиям. Я провел занятия со всеми командующими, командирами корпусов, командирами дивизий и полков, провел очень много батальонных учений. На всех занятиях главное внимание я сосредоточил на вопросах организации взаимодействия всех родов войск, на организации управления, на вопросах тактики и техники атаки.
Генерал армии А.И. Еременко, командующий 2-м Прибалтийским фронтом. Прибалтика. 1944 г.
Подготовку я провел усиленными темпами, и когда она была закончена, я лично доложил об этом Верховному главнокомандованию, как мне было приказано. То есть я прилетел в Москву, доложил лично и получил задачу на начало наступления за освобождение Прибалтики. Удар я наносил на Идрицко-Режицком направлении, и вскоре с жестокими боями войска вышли на рубеж Двинск – Режица и овладели двумя этими крупнейшими стратегическими пунктами – городами Двинск и Режица. Идрица, на направлении которой наносился главный удар, город не только большой, но и особо важного значения. В этом районе был огромнейший аэродромный узел, наиближайший к Москве. Именно из этого района немцы пытались наносить массированные удары на Москву. На этом-то направлении мы и прорвали фронт тремя армиями и в скором времени захватили Себеж, Идрицу, а затем Двинск и Режицу. В дальнейшем я получил задачу продолжать наступление на Ригу, и вскоре войска фронта во взаимодействии с 3-м Прибалтийским фронтом овладели столицей советской Латвии городом Ригой. Стремительность удара вновь стала характерной чертой операции.
Одной из важных особенностей этой операции было успешное преодоление войсками фронта южной части Лубанско-Псковской низменности. Как известно, эта низменность лежит на юго-восток от Пскова и упирается в Западную Двину на участке между Крустпилсом и Двинском. Наиболее трудным районом этой низменности является Лубанская равнина, раскинувшаяся между озером Лубана и Западной Двиной. Места тут очень низменные, изрезанные многочисленными притоками Западной Двины и небольшими речушками, впадающими в озеро Лубана. Болота эти по всем учебникам географии числились непроходимыми. Они представляют собой заросшие озера, покрытые мхом, травой, полукустарником. Толщина слоя торфа достигает здесь 6–8 метров. Уровень грунтовых вод в болотах никогда не снижается до почвы, а весной и осенью он особенно значителен. Вот этот-то совершенно непроходимый район войска фронта преодолели в упорных и ожесточенных боях, они совершили, казалось, невероятный подвиг и еще раз прославили свое мастерство, силу и мощь советского оружия.
За блестящее выполнение труднейшей операции по очищению Прибалтики и по овладению рядом городов: Двинском, Режицей, Себежем, Опочкой, Медоной, Крустпилсом и другими; за проявленный личный героизм и отвагу мне присвоено звание Героя Советского Союза.
После того, как была взята Рига и противник зажат в Курляндском мешке, из трех Прибалтийских фронтов образовался один фронт. Я получил новое назначение и был направлен командующим 4-м Украинским фронтом, который был на сотни километров развернут в Карпатах. Это был второй случай в истории этой войны, когда я сменял генерала Петрова после его неудач. И здесь я его сменил потому, что руководимый им фронт страшно отставал от других фронтов. Было у него много и других оперативных неудач.
Перед 4-м Украинским фронтом стояли ответственные задачи. Узловым стратегическим пунктом, который находился еще в руках противника, являлся крупнейший промышленный центр Чехословакии Моравска Острава. На десятки километров город был опоясан многими рядами стальных и железобетонных укреплений, построенных чехами задолго до войны против немцев. Стены дотов были настолько прочны, что их не пробивали снаряды артиллерии большой мощности. Штурм этих укреплений, штурм Моравска Остравы бесспорно должен войти в историю этой войны, как одно из выдающихся сражений, где войска всех родов проявили исключительное высокое мастерство и необыкновенный героизм. В сражениях этого фронта отличились 60-я армия генерал-полковника Курочкина, 38-я армия генерал-полковника Москаленко, 1-я гвардейская армия генерал-полковника Гречко.
А.И. Еременко на КП 4-го Украинского фронта.
Моравска Острава. 1945 г.
С моего переднего края, выдвинутого к переднему краю, картину грандиозного сражения за Моравска Остраву в одном из боев наблюдало правительство Чехословацкой республики во главе с премьер-министром, прибывшее в полном составе на участок прорыва.
Штурм увенчался блестящей победой. Огромный промышленный район, густой лес заводских труб и шахтных копров, семь городов, слившихся в один – Моравска Остраву, сотни заводских зданий, сотни километров железнодорожных путей, – все это сердце промышленности Чехословакии было освобождено войсками фронта.
Войска фронта сокрушали один рубеж за другим и стремительно продвигались вперед. В ночь на 6 мая 1945 года войска 4-го Украинского фронта освободили Оломоуц. Салют советской столицы за освобождение этого города был последним салютом войскам 4-го Украинского фронта.
После капитуляции Германии группа немецких войск под командованием Шернера, противостоящая войскам 4-го Украинского фронта, не сложила оружия. В обращении к народу Верховный главнокомандующий говорил: «Правда, одна группа немецких войск в районе Чехословакии все еще уклоняется от капитуляции, но я надеюсь, что Красной Армии удастся привести ее в чувство».
Войскам 4-го Украинского фронта предстояло нанести последний удар по врагу, и они нанесли этот удар. Это был сокрушительный удар, удар такой силы и стремительности, что войска фельдмаршала Шернера были буквально разгромлены.
Рано утром 9 мая вслед за войсками маршала Конева, вернее почти вместе с ним, в Прагу с востока вступили войска 4-го Украинского фронта.
За 4 дня боев с группой Шернера войска фронта захватили огромные трофеи, которые трудно поддавались учету. Одних пленных было взято свыше 70 тысяч человек.
Так у стен чехословацкой столицы закончилось это последнее сражение.
Характерно, что 4-й Украинский фронт – это, по существу, Сталинградский фронт. Как известно, Сталинградский фронт в свое время был переименован в Южный фронт, а этот последний – в 4-й Украинский. Таким образом, Великую Отечественную войну я закончил на посту командующего 4-м Украинским фронтом, который под именем Сталинградского фронта в знаменитой Сталинградской битве положил начало великому перелому в войне, а в день нашей победы этот фронт по приказу Верховного главнокомандующего наносил последний заключительный удар.
За блестящее выполнение операции на 4-м Украинском фронте в завершающий период Великой Отечественной войны я был награжден орденом Суворова 1-й степени.
В течение всего периода Отечественной войны товарищ Сталин много раз объявлял благодарность руководимым мною войскам за их отличные боевые действия, а столица Родины Москва салютовала им победу.
Родина и Верховный главнокомандующий товарищ Сталин высоко оценили мои скромные боевые заслуги. Кроме медали «Золотая Звезда» я награжден тремя орденами Ленина, тремя орденами Красного Знамени, тремя орденами Суворова 1-й степени, орденом Кутузова 1-й степени, медалью «XX лет РККА» и другими медалями.
Подарок чешского ветерана – губная гармошка
За успешные боевые действия на территории Польши и Чехословакии правительства этих республик наградили меня четырьмя высшими орденами и многими медалями. За весь период службы в армии я награжден тридцатью орденами и медалями.
Решением чехословацкого правительства за освобождение фронтом ряда чехословацких городов мне присвоено звание почетного гражданина Моравска Острава, Оломоуц, Пардубица, Градец-Кралевский и некоторых других. Кроме того, одной из самых больших шахт Остравского района присвоено наименование «Генерал Еременко». Я расцениваю это как выражение не моих личных заслуг, но главным образом заслуг нашей страны, нашей доблестной Советской армии, которой принадлежит выдающаяся роль в деле освобождения от немецких захватчиков территории Чехословацкой республики.
После окончания войны командовал Прикарпатским военным округом, с ноября 1946 года по настоящее время – Западно-Сибирским военным округом.
Вся моя жизнь, особенно в годы Великой Отечественной войны, изобилует многообразной и разносторонней военной деятельностью, отсюда вытекает и накопленное богатство боевого опыта и опыта по подготовке и совершенствованию войск. Внедрение этого богатейшего и ценнейшего опыта в боевую подготовку войск я считаю главнейшей и ответственейшей своей задачей.
Что еще можно сказать в заключение?
Я полон радости и гордости за то, что в дни Великой Отечественной войны я смог с честью выполнить задачи, поставленные передо мною Верховным главнокомандующим. Я не имел ни одного неуспеха в проведении намеченных операций или срыва операции, несмотря на то, что меня постоянно посылали на самые трудные участки советско-германского фронта. И в самом деле, вот итог:
• Западный фронт – принял его почти разваленным, когда командующего фронта за эти дела расстреляли. В неимоверно трудных условиях мы сумели остановить противника и заставить наши войска драться, нанося врагу тяжелые потери, особенно под Смоленском.
• Брянский фронт – одно из главных направлений противника на Московском направлении. Фронт создал в невероятно трудных условиях и около двух месяцев вел ожесточенную борьбу, выигрывая у противника самое ценное в этот период – время.
• 4-я ударная армия – в особенно трудных условиях суровой зимы в суровом крае организую успешный прорыв фронта противника.
• Сталинград – я направляюсь туда тогда, когда оттуда отзывается Маршал Советского Союза Тимошенко, когда Сталинграду и стране грозила самая серьезная опасность.
• Юго-Восточный, Сталинградский, а затем Южный фронт – это, по существу, большое количество операций в очень короткие сроки времени, невероятно сложные и трудные операции, которые были проведены с большим успехом.
• Калининский фронт – я послан туда, когда командующий этим фронтом освобождается за большие неполадки в войсках.
• Крым – Особая Приморская армия. Я получаю назначение на место командующего, которого снимают с должности и даже срезают одну звездочку, понижая в звании. Здесь, командуя армией, я в тяжелых условиях под сплошным огнем противника готовлю войска и блестяще провожу операции.
• Второй Прибалтийский фронт – за провал нескольких операций командующий этим фронтом снимается с должности и снижается в звании. Я и здесь навожу порядок, готовлю войска, успешно выполняю задачи.
• 4-й Украинский фронт – вновь послан на фронт, командующий которого отстраняется от должности за оперативные неудачи.
Вот таковы неопровержимые факты истории.
Я рад и горд тем, что прошел через эти многие фронты. Я рад и горд тем, что мне доверял Верховный главнокомандующий товарищ Сталин. Я рад и горд тем, что я сам не раз пролил кровь за нашу армию и Советскую Родину. Я рад и горд тем, что в день окончания войны я оставался на боевом посту, и в праздник нашей победы в Москве на знаменательном Параде Победы я командовал своим фронтом и мимо ленинского Мавзолея перед своим Верховным главнокомандующим товарищем Сталиным вел лучших ветеранов Великой Отечественной войны.
Эта моя автобиография, как я считаю, была бы неполной, если бы я не сказал о своей семье. Детей у меня семеро, из них вместе со мной живут сын Андрей – 4 года, сын Владимир – 2 года, дочь Татьяна – 7 месяцев и приемная дочь Галина – 18 лет. Трое взрослых детей от первого брака работают в других городах и живут самостоятельно, а именно: сын Павел окончил транспортный институт и Высшую партийную школу при ЦК ВКП(б). Сейчас он живет и работает в Тернополе и занимает должности секретаря обкома партии по пропаганде.
Вторая семья. А.И. Еременко с женой Ниной Ивановной и сыновьями Андреем и Володей. Новосибирск.1947 г.
Вторая семья А.И. Еременко: жена Нина Ивановна, дочь Татьяна, сыновья Андрей и Володя. Ростов-на-Дону. 1954 г.
Слева на фото: мама А.И. Еременко – Мария Ивановна. Новосибирск. 1947 г
Второй сын Игнат окончил институт им. Баумана, вернее учился там на последнем курсе до войны. С началом войны поступил добровольно в Советскую армию и все время был на фронте. В конце войны был направлен в танковую академию имени Сталина, которую сейчас окончил в звании подполковника.
Дочь Валентина 1913 года рождения вышла замуж за командира бригады, муж во время войны погиб. Сейчас вдова, живет в Москве.
Моя мать живет со мной. Еще имею брата и трех сестер, мужья которых убиты на войне. Одна из сестер работает начальником почты в Харькове. Брат Семен, который работал до войны предзавкомом на Харьковском тракторном заводе, в войну был комиссаром партизанского отряда, убит.
Во время этой войны моей семье и самым близким родственникам буквально не везло: убит мой сын Иван, убит брат Семен, муж моей дочери, погибли три зятя – мужья моих сестер. Таким образом, убито шесть человек, осталось много сирот, и мне приходится им помогать.
Еще хочу сказать о своей литературной работе. Во время Великой Отечественной войны по случаю ранений мне трижды пришлось лежать в госпиталях. Скучно. По своей натуре я не мог оставаться без работы. Поэтому решил заняться «писаниной» и написал книгу «Сталинград», которая еще не опубликована. Кроме того, я написал пару книг «Боевые воспоминания», которые находятся в процессе окончания и доработки. Я написал также более двух десятков разных журнальных и газетных статей, опубликованных в центральных, окружных и республиканских газетах и журналах. Например: «Месяц упорных боев под Сталинградом», опубликованная в августе 1942 года в газете «Красная Звезда»; статья «Разгром немецкой группировки Шернера», напечатанная в мае 1946 года тоже в газете «Красная Звезда»; «Побеждать врага, как учил Верховный Главнокомандующий», помещенная во фронтовой газете «Врага на штык»; «Последний удар фронта», опубликованная в газете «Советская Сибирь» в мае 1947 года; «Встреча в Кремле», напечатанная в газетах «Радяньска Украина» и «Радяньска Буковина»; статья, посвященная Дню Победы, и другая статья «Старшина роты», напечатанные в окружной газете «Сталинское знамя»; в газете «Суворовец» опубликована статья «Вперед к берегам Рижского залива» (1944 год). Статьи «Освободительная миссия Красной Армии в борьбе с гитлеризмом» и «Сталинградская битва» опубликованы в журнале «Славяне» в номерах первом и восьмом и т. д.
Эта очень краткая автобиография написана мною по просьбе начальника Главного управления кадров Министерства Вооруженных Сил СССР генерал-полковника тов. Голикова. Он в своем письме от 8 июля 1947 года просил при описании моей деятельности за период Великой Отечественной войны изложить характер и масштаб проводимых мною операций, а также, на каком театре войны и когда их пришлось проводить. Голиков просит ответить также на вопрос, в какой области я получил особенно значительный опыт.
Вручение медалей «ХХ лет Победы над фашистской Германией».
Москва. Кремль. 9 мая 1965 г.
Отвечая на этот последний вопрос, я считаю, что в период Великой Отечественной войны моя военная деятельность по руководству отдельными армиями и фронтами была очень многообразна и носила разносторонний характер. Я считаю, что операции в районе Смоленска в 1941 году и на Брянском фронте в конце того же года, знаменитая Сталинградская битва – в моей боевой деятельности по руководству фронтами дала богатый опыт по организации оборонительных операций крупного масштаба в самых разнообразных и трудных условиях. Эти же операции, особенно на Сталинградском фронте, дали богатейший опыт по подготовке в ходе оборонительных боевых действий контрнаступления большого масштаба.
Нина Ивановна Еременко делится своими воспоминаниями
Все другие операции Отечественной войны носили главным образом наступательный характер. Такие операции, как Торопецкая, Сталинградская, в частности операция по уничтожению контрнаступления группировки фельдмаршала Манштейна, Духовщинская, Невельская операции Калининского фронта, Крымская операция, операция 2-го Прибалтийского фронта по очищению Прибалтики, заключительные операции 4-го Украинского фронта от Моравска Остравы до Праги, – все они проводились в необычайно разнообразных природных условиях, в самых различных условиях оперативной обстановки и дали мне, безусловно, богатый и поучительный опыт в руководстве операциями большого масштаба. При этом я хочу еще раз подчеркнуть, что всегда все задачи, поставленные передо мной Верховным главнокомандующим, выполнялись полностью и в срок.
Таким образом, я считаю, что в период Отечественной войны я получил значительный опыт в самых значительных областях сталинского военного оперативного искусства, как в период обороны, так и в период наступления советской армии.
В моей краткой автобиографии, возможно, есть отдельные места, которые, может быть, звучат не совсем скромно, но я прошу не винить меня в этом, так как в кратком изложении моей автобиографии я придерживался сугубо исторической справедливости и считал, что в изложении исторических событий должна быть правда и только правда.
ГЕНЕРАЛ АРМИИ А. ЕРЕМЕНКО
30 октября 1947 года