П. Басинский: К своему стыду, до прочтения вашей книги «Анатолий Луначарский. Дон Кихот революции» почти ничего не знал о жизни Луначарского. Кроме того, что он был первым советским министром культуры (наркомом просвещения) и что Владимир Ильич Ленин хотел его «сечь за футуризм» из-за его любви к поэзии Маяковского. (Почему-то запомнилась со школьной скамьи это ленинская фраза.) Еще, занимаясь биографией Максима Горького, я краешком познакомился с темой «богостроительства» Луначарского во время его пребывания на Капри и разногласий с Лениным. Но его книги «Религия и социализм» не читал, как, подозреваю, и большинство читателей нашей газеты. Ну и все знают, что после Октябрьской революции он вместе с Горьким защищал творческую интеллигенцию.

Загадочная фигура! Все о нем что-то слышали, но мало что знают. Поэтому начнем ab ovo (с яйца). «Декадентская» фамилия Луначарский (луна и чары) – это настоящая фамилия или поэтический псевдоним? Он ведь и стихи писал, не только революционные, но и сентиментально-лирические, в духе романсов XIX века. Был ли он евреем по происхождению, в чем убеждены его современные критики из русофильского лагеря? И что с незаконностью его рождения?

Автор: Удивительно, но до сих пор малоизвестными были даже драматические обстоятельства юных лет жизни Луначарского, который и свою фамилию, и свое отчество, и даже свое звание дворянина получил не от отца, а от отчима, с которым и жить-то ему рядом практически не пришлось. Причем отчим В.Ф. Луначарский, юрист, надворный советник, был незаконорожденным, внебрачным сыном полтавского помещика Федора Чарнолуского и крепостной крестьянки. В таких случаях детям, не имевшим прав на титул и наследство отца, давали измененную фамилию, которая была образована перестановкой частей: «Чарнолуский – Луначарский» (причем изначально было Луночарский). Так и родилась эта поэтическая фамилия, которой суждено было войти в историю.

Анатолий Луначарский в студенческие годы. Киевская гимназия. (РИА «Новости»)

А.В. Луначарский. Париж, 1897–1898. (РИА «Новости»)

Отцом же будущего наркома был управляющий контрольной палатой, статский советник А.И. Антонов, с которым его мать А.Я. Ростовцева имела романтические отношения и к которому переехала из Полтавы в Нижний Новгород, когда Анатолию было около 4 лет. То, что он был незаконнорожденный, Анатолий Васильевич старался не афишировать, и фамилия Антонов, которую ему следовало бы носить, осталась только в архивах. Эти факты подтверждают несостоятельность того мифа, что нарком просвещения имел якобы еврейское происхождение. Как он писал сам, его дед по матери Ростовцев «был великоросс», а его прадед по отцу был, «по-видимому, литовец»: «У моего отца и у меня – литовский профиль. К этому надо добавить, что обе мои бабушки были польки». В 1919 г. Луначарский в «Правде», отвечая на утверждения, что «вот-де я еврей», написал, что «не только я сам, но и мои отцы и деды – русские и православные, т. е. я был крещен, как православный, а теперь, конечно, не православный, не еврей, а коммунист».

П. Басинский: К удивлению, узнал, что в киевской гимназии Луначарский дружил с будущим религиозным философом Николаем Бердяевым. Вообще удивительно, сколько выдающихся личностей русской культуры вышли из Украины и непосредственно из Киева, «матери городов русских»! Сегодня об этом особенно больно думать… Бердяев, как и Луначарский, начинал свой путь как марксист и революционер, подвергался арестам, ссылкам и т. д. Это было общее настроение для молодых интеллектуалов того времени?

Автор: Луначарский поступил в Киевскую гимназию в 1886 г. после смерти отца и переезда его с матерью и братьями в Киев и вскоре окунулся там в атмосферу революционных настроений. В то время именно подобная среда – в семье, в гимназии – постепенно вовлекала многих молодых людей в революционный круговорот. Не избежали этого и Бердяев, и Луначарский, которому будет суждено пережить несколько арестов, 17 месяцев в тюрьме, 3 года ссылки и более 14 лет жизни за границей.

П. Басинский: В отличие от Володи Ульянова, в гимназии Луначарский учился скверно, один раз оставался на второй год, поэтому и окончил ее в 20 лет. Откуда же такая его легендарная эрудиция и знание многих иностранных языков?

Автор: Да, энциклопедически образованный, знавший много языков Луначарский, по его собственному признанию, «школу презирал», «учился плохо, на тройку». Разгадка начитанности и энциклопедичности Анатолия – это его самообразование, которое он активно, порой даже до чрезмерности, продолжал и в годы учебы, и в годы эмиграции, и находясь на посту наркома. «Капитал» Луначарский, например, штудировал еще в 4-м классе гимназии. Начало своей революционной деятельности он относил к 1893 г., когда закрепил за собой роль «бойкого агитатора-пропагандиста» и, главное, начал в гектографической социал-демократической газете свое «писательское творчество», которое продолжалось потом всю жизнь в самых разных жанрах – от публицистики, прозы и литературоведения до поэзии и драматургии. Яркий агитатор и талантливый автор – эти две ипостаси революционера Луначарского формировались именно в гимназические годы. Тогда же он открыл в себе и еще одну страсть, ставшую его визитной карточкой, – углубленные занятия философией, которые после увлечения модным швейцарским профессором Авенариусом подтолкнули его поехать в Цюрихский университет, где ему удалось, правда, проучиться менее года. Чисто формально Луначарский так и не имел законченного высшего образования.

П. Басинский: Оказавшись в эмиграции, Луначарский сходится с большевиками и Лениным. Вы пишете, что Ленин особенно ценил Луначарского, прежде всего как опытного газетчика, блестяще владеющего пером и много сделавшего для большевистских газет «Вперед» и «Пролетарий». Ленин выделял в Луначарском, как он говорил, «французский блеск», хотя и отмечал, что «легкомыслие у него тоже французское». Но вскоре наступает резкое расхождение Ленина с Луначарским, как и с Горьким, с которым Луначарский, наоборот, тесно сближается. Это связано с периодом «богостроительства». Я убедился, что в «богостроительстве» мало кто понимает, его постоянно путают в «богоискательством». Но Луначарский, как и Горький, с юности был убежденным атеистом. Зачем им было «строить» Бога? В случае с Горьким я понял это так. «Бог умер», по словам Фридриха Ницше, которым Горький в молодости сильно увлекался. Но Его нужно вновь «создать» в форме «религиозного, весь мир связующего сознания труда». Не подневольного, а свободного, творческого труда. Это и есть социализм – новая религия народных масс. Собственно, об этом и написан роман Горького «Мать». А как понимал это Луначарский? И почему «богостроительство» вызывало такую ярость Ленина?

Автор: Термин «богостроительство» придумал именно Горький, но глубоко развил эту теорию Луначарский, который, если говорить кратко, хотел соединить марксизм и религию, справедливо полагая, что при созидании нового общества большинство населения страны, и пролетариат, и крестьянство, не обойдется без религиозных взглядов и необходимо, придав социализму некую «богоустановленность», постараться заменить Бога именно на «научный социализм», который должен стать новой формой религии, выполняющей роль не «опиума для народа», а «социального организатора». Понятно, что такой вывод не мог не привести в шок многих однопартийцев Луначарского, в том числе и Ленина, возмущавшегося тем, что «из идеи бога убирается прочь… предрассудки, освящение темноты и забитости», а «вкладывается добренькая мещанская фраза «бог = идеи будящие и организующие социальные чувства».

В.И. Ленин в Париже. 1910-е гг.

А.В. Луначарский – натура романтическая. 1910-е гг.

Богом Луначарский называл «цельное социалистическое отечество»: «А кто б о г о с т р о и т е л ь? Конечно, пролетариат… Бога нужно не искать… его надо дать миру. В мире его нет, но он может быть. Путь борьбы за социализм, то есть триумф человека в природе, это и есть богостроительство». Луначарскому удалось предвосхитить и сформулировать те черты особой «религиозности», которые несла в себе практика общественной жизни в стране 1917–1930-х гг. В облике российского социализма, как бы ни ругал «богостроителей» Ленин, не могли не отразиться в измененной форме глубокие религиозные корни русского и других народов, строивших новое общество. И важно, что эти черты и явления находили конкретное проявление в практике общественной жизни, взять хотя бы, например, революционные праздники и обряды, культ «новых вождей» с ленинским Мавзолеем и портретами членов Политбюро на демонстрациях. Неудивительно, что впечатлительный М. Горький еще в 1907 г. писал: «Вижу Луначарского ежедневно и – восхищен его умом, его идеями. Скоро выйдет его книга о религии, он часто рассказывал ее содержание – это глубоко интересная и страшно нужная вещь…»

П. Басинский: Новый этап расхождения Ленина с Луначарским начинается после Октябрьской революции. В Москве шли серьезные бои с противниками большевиков. Бомбили Кремль, пострадал Чудов монастырь, который потом, в конце 1920-х гг. вообще был снесен, как и кремлевский Вознесенский монастырь. И тут Луначарский выступает как горячий защитник церковной культуры. Вы приводите любопытный разговор Ленина с Луначарским, где Ленин убеждает его, что победа в классовой борьбе важнее сохранности памятников прошлого. Победивший социализм построит куда более великолепные памятники. И здесь, как мне кажется, наступает время главного расхождения первого наркома просвещения с новой властью. Что важнее: победа мировой революции (которая так и не состоялась) или сохранение культурного наследия? Давайте посмотрим на это из сегодняшнего дня. Кто победил в этом споре?

Автор: Борьба за сохранение культурного наследия, причем в самых разных сферах, музейной, театральной, литературной, церковной, научной, велась нешуточная. Луначарскому и его сторонникам приходилось сдерживать левацкие порывы «сбросить богатства прошлого с корабля современности». И в упомянутом вами споре, несмотря на огромные потери того времени, особенно в области церковной архитектуры, удалось все-таки сохранить основные культурные богатства страны, о чем могут свидетельствовать сотни музеев, театров, литературных журналов, вузов, школ и т. д., которые начали создаваться именно в первые годы революции и сохранились до сих пор. Луначарский был на этом фронте истинным Дон Кихотом, воевавшим против ветряных мельниц варварства, и знаменательно, что конкретным поводом для его отставки в сентябре 1929 г. стала его резкая критика распродаж сокровищ Эрмитажа и других музеев, а также протест против сноса в Кремле Чудова и Вознесенского монастырей. Самые вопиющие потери в области культуры, особенно музейные распродажи и взрывы церквей, произошли в 1930–1934 гг., когда Луначарский уже не находился на своем посту.

П. Басинский: Крайне важным документом является несостоявшаяся переписка Владимира Короленко с Луначарским в 1920 г. Письма писателя к наркому были опубликованы только в 1988 г. Короленко выступал против разжигания большевиками гражданской войны, против репрессий, удушения свободы слова. И его аргумент был неотразим, ведь именно против этого революционеры боролись с царской властью: цензура, политические преследования, тюрьмы… Анатолий Васильевич здесь оказался в сложном положении. Признать это публично он не мог, а согласиться с Короленко, как член ленинского правительства, тоже не мог. По сути, он был вынужден сидеть на двух стульях. Меня, например, покоробила фраза из его статьи к юбилею Короленко в «Петроградской правде», где он пишет о его взглядах: «Какая все это мелочь, какая все это моральная дребедень по сравнению с мировыми событиями, их горечью и их славой!» Ведь здесь он повторяет позицию Ленина, с которой сам же недавно спорил. Вы согласны?

Автор: Луначарский потому так и не написал ответов на письма Короленко, что спорить с ним на ниве нравственности, милосердия, гражданских и религиозных свобод, которые большевики просто растоптали в те самые суровые годы, ему было почти невозможно. Нарком долгие годы изворачивался, заявляя, что не все письма писателя им были получены и потому якобы он на них не ответил. А решение об отказе в публикации переписки наркома с Короленко приняло в 1920 г. именно Политбюро. Луначарский был сыном своего времени, грехов у него хватало, и один из них – это поддержка политики военного коммунизма со всеми ее изъянами и жестокостями. Хотя, как уже отмечалось, Луначарский был, пожалуй, самым «мягким» среди вождей большевиков, спасая от репрессий сотни представителей интеллигенции, включая И. Бунина, А. Блока, Н. Гумилева, С. Есенина, Ф. Шаляпина, В. Вернадского, Е. Тарле и многих других. Эти факты могут стать темой отдельного разговора.

П. Басинский: Это правда, что Луначарский сохранил для нас Большой театр?

Автор: Да, и спасал он его несколько раз, постоянно отстаивая политику сохранения театрального наследия и даже объявив в 1923 г. показательный лозунг «Назад к Островскому!». Еще в июле 1919 г. он выступил против левацкого отношения к театрам Н.И. Бухарина (Правда. 1919. 16 июля), набросившегося с критикой на Наркомпрос: «Мы далеки здесь от категорической программы тов. Бухарина: «надо сломать буржуазный театр, кто этого не понимает – не понимает ничего»… Т. Бухарин думает, что знакомство со всем прошлым человечества через великие произведения гениев всех народов и всех эпох… означает собой плен у буржуазной культуры. Мы же считаем, что это называется образованием, что это называется обладанием культурой прошлого… Пока я остаюсь Народным комиссаром по просвещению, это дело введения пролетариата во владение всей человеческой культуры – остается первой моей заботой, и от этой задачи меня лично не оттолкнет никакой азбучно примитивный коммунизм».

Когда 12 января 1922 г. Политбюро приняло по инициативе Ленина постановление «О закрытии Большого театра», Луначарский «категорически» потребовал «пересмотреть это решение по заслушивании моих аргументов против него», упрекая при этом Ленина: «Если законы конституции не распространяются на ЦК, то законы разумности безусловно распространяются». Наркому удалось привлечь на свою сторону профсоюзы, Моссовет и ВЦИК в лице его председателя М.И. Калинина, и решение Политбюро было в итоге отменено! Луначарский победил в данном вопросе «непримиримого» Ленина. Однако 2 ноября 1922 г. Политбюро вновь по настоянию Ленина, желавшего «положить театры в гроб», принимает решение о закрытии теперь уже двух театров: Большого и Мариинского. И вновь Луначарскому с огромными усилиями удалось тогда спасти театры от гибели. Немаловажную роль здесь сыграло то, что больной Ленин уже окончательно отошел от дел.

Прав был Борис Слуцкий, писавший в стихотворении «Памяти Луначарского»:

П. Басинский: Луначарскому было не чуждо ничто человеческое. Женился второй раз и – на молодой актрисе Н.А. Розенель. Ради красавицы-жены мог позволить себе задержать отход поезда из Москвы в Ленинград. Об этом скандале писала центральная пресса, печатала злые эпиграммы на наркома. Это позволялось только по отношению к нему? У него не было «охранной грамоты»?

Автор: Никакой «охранной грамоты» у Луначарского не было, ему неоднократно объявлялись выговоры, он выдерживал нападки на него со стороны руководства партии, часто конфликтовал с Лениным, Троцким, Каменевым, Зиновьевым, чуть не уйдя из-за всего этого в отставку в сентябре 1921 г., его пьесы не раз запрещались к показу Главреперткомом, который вроде бы наркому подчинялся, а на его многочисленных выступлениях нередко против него велась открытая и оголтелая критика. Таково было то сумасшедшее время…

А.В. Луначарский и заместитель наркома просвещения М.Н. Покровский среди деятелей культуры и сотрудников наркомата. 1920-е гг.

П. Басинский: Луначарский был не только лучшим нашим министром культуры, но и незаурядным писателем. Считается, что в пьесе «Дон Кихот освобожденный» он в главном герое вывел самого себя. Путающийся под ногами суровых революционеров идеалист Дон Кихот одновременно и нелеп, и прекрасен. Луначарский в самом деле видел себя таким?

Автор: Наркома называли Дон Кихотом или «блаженным Анатолием» еще до революции. И он во многом ассоциировал себя с образом «рыцаря без страха и упрека», однако в своей известной пьесе Луначарский нарисовал облик не принявшего революцию Дон Кихота и потому изгнанного из страны. Пьеса писалась в 1922 г. во время подготовки к отправке так называемого «философского парохода», и ее автор тем самым как бы призывал интеллигенцию служить новой власти, иначе ее ждут неприятности.

П. Басинский: В последнее время вновь обсуждается проблема отношений культуры и государства. Что может власть, что может культура? Имеют ли моральное право деятели культуры служить власти? В чем разница между идеологией и культурой? Искусством и пропагандой? Мне кажется, все здравомыслящие деятели культуры понимают, что развести культуру и государство по разным углам невозможно, да и неправильно. Но кто будет осуществлять их диалог? Где наши новые Горькие и Луначарские с их практическим идеализмом? Или будущее за сугубо прагматическими отношениями между культурой и властью?

Автор: Опыт Луначарского показывает нам два главных вывода: о величайшей ценности культуры и огромной роли в ее развитии именно государства, которое обязано отдавать приоритет культурному развитию общества, находить и поддерживать истинные таланты в огромном многообразии художественных течений и не зацикливаться на каких-то отдельных предпочтениях в искусстве (так было, к примеру, при проведении «мягкой политики» по отношению к писателям-попутчикам в 1920-х гг.). И здесь главное заключается в привлечении к культурной работе разного уровня самих представителей творческой интеллигенции, как это и сделал Луначарский, в чем заключается одна из его главных заслуг.

П. Басинский: Смерть Луначарского напоминает смерть Чехова. Тоже умер во время лечения за границей, только не в Германии, а во Франции. Перед смертью выпил бокал шампанского. Как вы считаете, у Анатолия Васильевича была красивая судьба?

Автор: Без сомнения, красивая и творческая. Сделать столько за 12 лет работы наркомом, вряд ли было еще кому-либо под силу. В моей книге примеров такого подвижничества предостаточно. Упомяну лишь, что перу Луначарского принадлежат около 4000 статей, почти 40 пьес, сотни стихотворений, которые, кстати, почти никогда не публиковались и вообще неизвестны читателям. Надеюсь, что в будущем при выпуске уже задуманной книги «Луначарский. Дела и годы наркома просвещения» удастся ликвидировать этот изъян.

Афиши лекций и выступлений А.В. Луначарского.

Выставка «Товарищ Наркомпрос». 2025 г. Фото автора

Луначарский считал недостойным «дезертировать с острых постов, предуказанных историей», а силы в этой работе ему придавала любовь к культуре, уважение к деятелям искусства и творчеству. Проводя аналогию с Ломоносовым, Варлам Шаламов как-то назвал Луначарского «первым советским университетом». А в письме к поэтессе А. Барковой в феврале 1920 г. сам нарком заявил: «Мы живем в восхитительное время; кто этого, хотя бы в муках, не чувствует, – тот не современен». Луначарскому повезло жить в «восхитительное время», творить «новое человечество», и, хотя все это происходило действительно «в муках», он мог гордиться тем, что успел сделать[4].