На третье утро после этой беседы по улицам и домам Гренады разнесся слух, будто Боабдиль со значительными потерями отступил от Салобреньи, а испанский отряд под предводительством Фернандо дель Пульгара, поспешившего на помощь осажденной цитадели, снова занял город. Также говорили, что сам король Фердинанд со всей своей армией выступил навстречу мавританскому монарху.

В тот же день, когда взволнованные жители не знали, чему верить, прискакал гонец, подтвердивший печальные известия и возвестивший о возвращении Боабдиля.

С наступлением темноты правитель Гренады, опередив свое войско, возвратился в столицу и поспешил затвориться в Альгамбре. В унынии проходя через женские покои дворца, он встретил свою суровую матушку.

– Сын мой! – резко произнесла она. – Ты возвратился, но не победителем!

Боабдиль еще не успел ей ответить, как вдруг под великолепными аркадами послышался шум легких и быстрых шагов: Амина, проливая слезы радости и забыв все восточные церемонии, бросилась к нему на шею.

– Возлюбленный! Герой и повелитель мой! Свет очей моих! Ты возвратился. О, какое блаженство, ведь ты теперь в безопасности!

Несхожесть этих двух приветствий сильно поразила Боабдиля.

– Ты видишь, о мать моя, – сказал он, – как велика разница между теми, кто нас любит по зову сердца, и теми, кто любит по причине собственной гордости. Твои упреки всегда бывают слишком жестоки в бедственные часы моей жизни.

– Но и я люблю тебя по причине гордости, – произнесла Амина. – Твои несчастья драгоценны для меня, потому что они отнимают тебя у целого света и возвращают мне. Я горжусь тем, что герой разделяет доставшиеся ему горести со своей рабой.

– Зажгите светильники и готовьте пир! – вскричал Боабдиль, отвернувшись от своей заносчивой матери. – Станем пировать и веселиться, пока можем. Поцелуй меня, милая Амина!

Несмотря на свойственную ему боязнь быть побежденным, а также несмотря на меланхоличность и чувствительность, Боабдиль в этот бедственный час не чувствовал горечи: так велико оказалось утешение, которое любовь проливает на печаль нашу, когда крылья этой любви подобны крыльям верной голубки! Увы, обычаи Востока ограничивали нежное влияние Амины тесными стенами гарема. И даже автор этого романа, чтобы не удалиться от исторической правды, вынужден только легкими и торопливыми мазками портретного наброска изобразить яркие и богатые оттенки ее характера. Однако даже в этом наброске видны прекраснейшие и благороднейшие черты ее пола – пламенная душа, вдохновляющая нас на труды, и деликатность, поддерживающая нас в несчастьях.

Между тем как Боабдиль и главное войско оставались в Гренаде, Муса со значительным отрядом кавалерии посещал недавно завоеванные города и старался поддержать боевой дух их жителей и гарнизонов.

Эти разъезды были прерваны приближением войск Фердинанда, которые снова появились на равнинах, окружавших Гренаду, уничтожили все посевы и отступили, чтобы довершить завоевание взбунтовавшихся городов.

За этим нашествием последовал короткий период спокойствия, но это было только затишье перед бурей. Пользуясь прекращением военных действий, самые благородные и решительные мавры из всех частей Испании стекались в Гренаду, и этот город стал средоточием всех тех мужественных и отважных сил, которыми мусульмане располагали в Европе.

Наконец Фердинанд, довершив завоевания и наполнив свою казну, устроил смотр всей своей армии – сорок тысяч пехоты и десять тысяч конницы составляли ее. И снова, в последний раз, это король появился под стенами Гренады. Решимость, основанная на понимании всей важности происходящего, наполнила сердца осаждающих и осажденных: и те и другие чувствовали, что наступил переломный момент войны.