Западный фронт в кампании 1916 г. должен был наносить главный удар. Но фактически он вылился в удар с ограниченными целями, и вместо виленского направления – на Барановичи. Наступление фронта превратилось в армейскую операцию – 4-й армии. Посмотрим на то, как это произошло – и, прежде всего, – на действия авиации ударной 4-й армии.
К маю 1916 г. в распоряжении 4-й армии находились три разведывательных авиаотряда (4-й армейский, Гренадерский и 25-й корпусные) и один истребительный (4-й). Армейский авиаотряд был расположен у Замирье, 4-й истребительный – у м. Мир; Гренадерский – у м. Снов. Разведывательные авиаотряды были вооружены самолетами типа «Вуазен» до (6 самолетов в каждом), а истребительный авиаотряд – «Ньюпорами-2» (5 боеспособных самолетов). Условия применения авиации были тяжелыми – мы их охарактеризовали выше. На участке 4-й армии они осложнились и тем, что, с одной стороны, присутствовали неблагоприятные атмосферные условия, нарушающие планомерность выполнения задач, а с другой стороны – противник, учитывая важность в данный период Барановичского направления, сосредоточил здесь крупные авиационные силы. Последние, получив вначале перевес в воздухе, препятствовали русским самолетам проводить разведку – как фронта, так и, особенно, тыла. Противник имел до 5 разведывательных авиаотрядов (вооруженных «альбатросами») и до 2 истребительных авиаотрядов (вооруженных «фоккерами»).
К началу мая русские самолеты производили разведку в одиночку, но быстро выявилась нецелесообразность такой тактики – разведчик встречал на пути 1–2 немецких самолета, с которыми приходилось вступать в неравный бой. Затем на разведку стали отправляться самолеты парами, под охраной истребителя. Нередко, когда следовало силой прорваться через воздушную завесу противника (чтобы «заглянуть» глубже в тыл), высылали группу в 4–5 самолетов охраной истребителей. За май 1916 г. 4-й авиаотряд потерял в бою один «вуазен», пилотируемый летчиком Соловьевым. Противник, чувствуя свое превосходство, вел на всем участке интенсивную разведку фронта и тыла 4-й армии. В течение одной недели он 3 раза бомбил железнодорожные станции Замирье и Погорельцы (где были сосредоточены склады продовольствия и боеприпасов 4-й армии).
15 мая на ст. Замирье группа из 5 немецких самолетов была (впервые) атакована русскими истребителями. В этом бою русский ас штабс-капитан Е. Н. Крутень сбил самолет «альбатрос», который спланировал у станции. Находившаяся поблизости русская пехота помешала германским летчикам сжечь самолет, который после ремонта был передан на вооружение 4-го армейского авиаотряда.
Когда 19 мая над ст. Столбцы появились 3 германских самолета-разведчика, они были атакованы русскими истребителями и вынуждены ретироваться. Причем 1 самолет был подбит и сел в расположении русских войск. Победы русских пилотов продолжились. Так, 21 мая Е. Н. Крутень над г. Несвиж сбил еще один самолет противника, а 23 мая над Столовичами германский истребитель, пытавшийся атаковать с тыла русского разведчика, был сбит дежурным истребителем 4-й армии.
После потерь немцы стали появляться реже и не иначе как группой в 5–6 самолетов.
Командарм-4 был очень доволен работой авиации, а воздушные бои произвели большое и моральное впечатление на войска армии. Истребительное прикрытие разведчиков, летящих глубоко в тыл к противнику, было надежным – вселяя уверенность пилотам разведывательных авиаотрядов. Истребители зорко следили за появлением неприятельских самолетов и своевременно отгоняли последних от разведчиков.
Таким образом, благодаря энергичной настойчивой работе авиации и доблести личного состава, авиация 4-й армии в короткий срок получила перевес над противником – вырвав инициативу.
Стратегическая обстановка на Западном фронте складывалась благоприятно, и фронт должен был сделать первую попытку перехода в наступление – причем главный удар намечался на Барановичи. Конец мая должен был пройти в сосредоточении крупных сил – для нанесения противнику сильного удара. В этот период действия авиации были следующими: 1) проведена аэрофотосъемка (с высоты 500–600 метров) укрепленных полос к северу от Барановичей на 25–30-километровом протяжении; 2) проведена аэрофотосъемка батарей противника; 3) реализована аэрофотосъемка тыловых укрепленных позиций противника, причем фотоснимки были размножены и разосланы войскам, готовящимся к наступлению. С 1 мая по 24 июня авиацией 4-й армии было проведено 178 полетов продолжительностью 385 часов; сброшено до 250 пудов бомб; имели место 11 воздушных боев, в ходе которых сбито 3 немецких самолета над расположением русских войск и 1 самолет сбит над расположением противника.
Авиация дала штабу 4-й армии следующие данные: 1) с 5 мая замечено усиленное железнодорожное движение на участке Брест-Литовск – Барановичи в сторону последнего пункта и на участке Слоним – Барановичи; 2) на ст. Барановичи и на ст. Слоним 27 мая производилась высадка пехоты и артиллерии; 3) в 11 часов 26 мая по шоссе Слоним – Барановичи в направлении последнего двигалось до дивизии пехоты с артиллерией; 4) в районе д. Стволовичи появились новые группы обозов и бивуак пехоты, ранее не наблюдавшиеся; 5) в лесу в 5 км севернее Барановичей было замечено много костров, а на поляне паслось до 500 лошадей; 6) в районе д. Городище замечено до 2 полков пехоты.
Эти данные воздушной разведки показывали командарму-4, что противник или знает о готовящемся наступлении русских, или сам готовится к нанесению удара в этом направлении – сосредоточивая крупные силы. 10 июня в штаб командарма-4 поступили агентурные сведения, что на ст. Барановичи прибыло до 100 эшелонов войск с артиллерией и большое количество снарядов. По шоссе Слоним – Барановичи в сторону последнего было замечено усиленное движение пехоты и обозов, установлено присутствие в районе ст. Барановичи артиллерийского склада. Данные авиации подтверждались агентурной разведкой. На основании этих сведений русское командование решило ускорить начало наступления, чтобы воспрепятствовать завершению сосредоточения сил противником к месту удара. Главное наступление было перенесено – и назначено на 20 июня. На фронте армии к этому моменту действовали 4 корпуса: 9, 10, 25-й и Гренадерский. В резерве находились 35-й, 3-й Кавказский, 2-й Туркестанский и 3-й Сибирский корпуса.
Авиации ставилась задача: 1) наблюдение за железными дорогами Слоним – Барановичи и Брест-Литовск – Барановичи; 2) разведка шоссе Слоним – Барановичи и полосы севернее Барановичей (особое внимание – д.д. Городище, Стволовичи и дороге до Новогрудок-Городище); 3) детальная аэрофотосъемка участка д.д. Стволовичи, Заосье, Скребино; 4) бомбардирование ст. Барановичи, местного артсклада и ст. Слоним и атаки с воздуха обнаруживаемых частей противника; 5) препятствование проникновению самолетов противника в русский тыл (цель – скрыть сосредоточение русских войск к месту атаки).
17 июня самолет, проводивший утреннюю разведку, сообщил о нахождении на ст. Барановичи до 500 крытых вагонов и нагруженных платформ; замечена и разгрузка артиллерии. Через 1,5 часа после этого сообщения группа в 9 самолетов (под охраной истребителей) была в воздухе – и каждый самолет нес 5 пудов бомб. Подлетая к ст. Барановичи, самолеты были встречены таким сильным и метким огнем зенитных орудий, что группа была вынуждена изменить направление и уйти на север от Барановичей. Лишь через час она вновь появилась с запада – и нанесла бомбовый удар по станции. Из-за сильного и меткого обстрела зенитных орудий было трудно рассчитывать на хладнокровие летчиков-наблюдателей при сбрасывании бомб – и меткость попаданий была незначительна. Аэрофотоснимки зафиксировали попадание нескольких бомб на линию железной дороги, также несколько бомб упало вблизи станции. Бомбежка была повторена вечером 17 июня, но сильный обстрел зенитных орудий не позволил снизиться ниже 1500 метров.
18 июня было решено провести ночной налет на небольшой высоте с целью бомбардировки местного артсклада, расположенного в районе ст. Барановичи. Причем ночные полеты до начала 1916 г. не проводились (первые бомбардировочные ночные полеты были проведены на Юго-Западном фронте в дивизионе военного летчика Степанова, показав командованию соответствующие перспективы). На Западном фронте такой ночной бомбовый удар был первым. Погода благоприятствовала полету, стояла лунная безоблачная ночь. План полета был проработан летчиками, став воплощением коллективного творчества и опыта. План был следующим: самолеты вылетают с аэродрома с минутным интервалом и 5 пудами бомб каждый. Каждой машине давалась определенная высота – в полете и над целью (например, для первого самолета – 200 метров, второго – 300, третьего – 350 м и т. д.). Первый самолет должен вылететь в 23 часа 40 мин., второй – в 23 часа 41 мин. и т. д. Когда все самолеты оказались в воздухе, с аэродрома выпускалась ракета – и самолеты должны были направиться к намеченному для бомбардировки пункту. Войска были своевременно оповещены о ночном полете.
Как писал участник операции: «Самолеты, которые поднимались с аэродрома, не были видны с земли, они тотчас же исчезали из наблюдения и слышен был лишь шум работающих моторов. Мы поднялись четвертыми и, достигнув высоты 400 метров, заметили, как взвилась красная ракета – условный знак начала общего полета. Вследствие лунной ночи и почти безоблачности неба, ориентироваться было не трудно. Мы летели вдоль железной дороги; были хорошо видны контуры лесов, рощи, деревень и в особенности хорошо видны были речка и огни на ст. ст. Замирье, Погорельцы, а вдали была видна освещенная ст. Барановичи. Несмотря на мое напряженное внимание по пути полета, я не видел ни одного самолета – получалось впечатление полной оторванности и одиночества. Какое-то необъяснимое чувство тревоги и жуткости овладевало и боязнь столкнуться в воздухе с другим самолетом страшно нервировала. Подлетая к ст. Барановичи, мы увидели ее освещенной и заметили несколько взрывов; немцы, по-видимому, не ожидали подобной дерзости от русских летчиков и даже не постарались погасить огней. Тотчас же по небу стали бегать лучи прожекторов, усиленно отыскивая воздушного врага, и начался обстрел наших самолетов неприятельской артиллерией. Сбросив бомбы, я заметил два сильных взрыва и пожар на станции. В течение 5 кругов, которые мы сделали над станцией, мы не были обнаружены лучом прожектора, но разрывы от артснарядов, хотя, по-видимому, и случайных, рвались очень близко от самолета, и впечатление обстрела было гораздо сильнее, чем при дневном обстреле. Самолеты все возвратились благополучно. 19 июня ночной полет группой повторился, но лишь с той разницей, что самолеты вылетали ночью, с расчетом, чтобы с ранним рассветом показаться над целью. Было сброшено в обоих случаях 60 пудов бомб на ст. Барановичи»[67].
Результат обоих ночных полетов (по данным перебежчиков и агентуры): уничтожено до 30 вагонов со снарядами, разбиты пути, 3 паровоза, убито и ранено до 300 человек. Налицо и сильное моральное впечатление – особенно в частях противника в районе бомбежки. Уничтожение артсклада, расположенного при станции и питающего Барановичский участок, облегчало положение готовящихся наступать русских войск.
Нанесение главного удара возлагалось на левый фланг 25-го корпуса и на 9-й корпус, а вспомогательный удар – на правый фланг 10-го корпуса и на Гренадерский корпус. Артиллерийская подготовка началась в 7 часов 19 июня и закончилась с наступлением темноты. Пехота перешла в наступление в 2 часа 20 июня. Наступление вначале было успешно: левый фланг 25-го корпуса, 9-й корпус и правый фланг 10-го корпуса овладели первой и второй укрепленными линиями. Гренадерский корпус (в составе 1-й и 2-й гренадерских дивизий и 81-й пехотной дивизии) не мог серьезно продвинуться – но привлек на себя значительные силы противника. За день наступления 4-й армией было пленено 72 офицера, 2700 нижних чинов и захвачено 11 орудий.
Авиаразведка в течение 20 июня выявила: 1) движение колонны пехоты силой до 2 полков – в 3 часа по дороге из д. Стволовичи на д. Заосье; 2) в районе д. Скробово сосредоточено до дивизии пехоты противника; 3) с запада на д. Городище – усиленное движение обозов и отдельных групп людей; 4) по дороге Новогрудок – Городище в 10 верстах от последнего в 9 часов двигалось до полутора полков пехоты и артиллерии; 5) в районе ст. Барановичи и южнее пехотных частей противника – не обнаружено; 6) на ст. Барановичи – до 200 крытых вагонов.
Эти данные говорили о том, что противник проводит перегруппировку, сосредоточивая крупные силы в районе д.д. Заосье – Скробова. К вечеру 20 июня 35-й корпус вошел в линию 9-го корпуса, но из-за опоздания к месту атаки развить успех, достигнутый 9-м и 25-м корпусами, не мог – и противник, стянув свежие силы, в ходе контратак успел почти всюду восстановить положение.
Утром 21 июня вновь началась артиллерийская подготовка – и в 18 часов возобновился штурм, продолжавшийся и ночью на 22 июня. На поддержку 9-го корпуса был брошен 3-й Кавказский корпус, которому и удалось к утру 22 июня взять две линии окопов в районе д.д. Скробово – Заосье. На остальном ударном фронте бой шел с переменным успехом.
Работа авиации 21–22 июня свелась: 1) к выяснению сдвига резервов противника из района Стволовичи к д. Заосье; 2) к совместному наземно-воздушному удару (авиация совместно с пехотой); 3) к бомбардировочным действиям и ударе по подходящим резервам противника.
В ночь на 23 июня следовало вновь начать артиллерийскую подготовку, а затем – наступать. Но командующий фронтом признал такой способ действий слишком торопливым, не обеспечивающим успех атаки – и приказал отложить атаку до 24 июня (для проведения необходимых перегруппировок). Соответственно, командарм-4 отложил и артиллерийскую подготовку. Артиллерийский огонь был открыт 24 июня на рассвете, а закончился с наступлением темноты. В 2 часа 25 июня началась атака, в которой принял участие и 3-й Сибирский армейский корпус, сменивший 35-й корпус. Но существенных результатов достичь не удалось.
За 5 дней второго наступления у Барановичей состоялось три артиллерийских подготовки, три перегруппировки, три штурма, четыре отсрочки штурма, а также захват и удержание незначительного участка неприятельской позиции у д.д. Заосье, Скробово. Общие потери 4-й армии доходили до 80 тыс. человек, а наступление фронта в итоге вылилось лишь в армейскую операцию.
Командование Западного фронта в качестве причин неуспеха выделяло следующие: 1) в нанесении главного удара не принимали участия сразу все имеющиеся резервы, они вводились в дело по частям (в данном случае – по корпусам); 2) недостаток настойчивости у командования в достижении поставленной цели; 3) плохое ориентирование командующих различных уровней и родов войск вследствие неналаженности между ними связи; 4) невозможность развития достигнутого успеха и даже удержания захваченного у противника вследствие запаздывания далеко стоящих резервов. Не отрицая этих причин, командарм-4 добавлял «силу артиллерии противника, неимение у нас хорошо оборудованных плацдармов, малое количество снарядов и неподготовленность нашей поздно прибывшей тяжелой артиллерии к выполнению предстоящих ей задач».
Авиация в ходе июньского наступления у Барановичей, по словам командарма-4, дала чрезвычайно ценные данные о перебросках соединений противника в его тылу, а участие в совместной атаке с пехотой в значительной степени облегчило последней захват и прорыв укрепленных линий противника. Все задачи авиацией были выполнены – и смелые действия летного состава Русской императорской армии позволили получить перевес над воздушными силами противника. Завоеванное господство в воздухе позволяло русскому командованию скрытно производить свои операции и безнаказанно реализовывать перегруппировки, перебрасывая целые корпуса с одного участка на другой.
Бомбардировка ст. Барановичи дала неожиданные результаты: местный артсклад, питающий войска Барановического направления, взлетел на воздух, что явилось большим тормозом для планомерного боепитания германских войск во время барановичских боев.
Вместе с тем отсутствие у комавиадива-4, в руках которого объединялась вся оперативная работа авиации, плана и системы работы привело к тому, что он не был фактическим оперативным руководителем в действиях авиаотрядов. Штаб армии, ставя комавиадиву задачи, детально его не ориентировал в обстановке на фронте армии.
Все эти нюансы наложили отпечаток на действия авиации – но результативность, новаторские формы применения воздушных сил говорили сами за себя.