В кампанию 1916 г. на Восточно-европейском театре военных действий была проведена крупнейшая в истории Первой мировой войны наступательная операция войск Юго-Западного фронта, начавшаяся со знаменитого Брусиловского прорыва 22 мая 1916 г.
Несмотря на то, что вместо стратегической наступательной операции всех трех европейских фронтов России (Северного, Западного и Юго-Западного) решительные действия предпринял лишь Юго-Западный фронт (два других фронта провели наступления с ограниченными целями), результаты наступления впечатляли.
Оборона противника на 480-километровом фронте была взломана, и русские войска продвинулись от 80 (8-я армия) до 150 (9-я армия) км. Для локализации прорыва и противодействия последующим операциям русской армии противник перебросил с других участков Русского фронта и иных театров военных действий 45 пехотных дивизий германской, австро-венгерской и турецкой армий – то есть целый фронт! Все это привело к ослаблению атак германцев под Верденом, помогло союзникам России организовать контрнаступление на Сомме. В ходе наступления Юго-Западного фронта противник потерял убитыми, ранеными, пленными и пропавшими без вести до миллиона человек. Только пленными – свыше 400 тыс. человек (почти 9 тыс. офицеров и 408 тыс. нижних чинов), 581 орудие, 1795 пулеметов, 448 бомбометов и минометов. В стратегическом плане операция знаменовала окончательный переход стратегической инициативы к странам Антанты, на стороне блока выступила Румыния. Австрийцы были вынуждены свернуть свое наступление против итальянцев в Трентино – началась переброска их войск на Русский фронт.
В начале наступательной операции Юго-Западного фронта 4 русским армиям противостояли 4 австро-венгерские и 1 германская армии, имевшие хорошо развитые оборонительные позиции и сильную тяжелую артиллерию.
Успех русских войск в этой операции был обеспечен тщательной подготовкой. Особенно хорошо было поставлено наблюдение за противником; разумно выбирались огневые позиции, тщательно производилась пристрелка по батареям врага. В подготовке прорыва большую роль сыграла, хотя и малочисленная в то время, авиация. Летняя кампания 1916 г. – свидетель активных действий авиации противников.
Войска Юго-Западного фронта располагали авиационной группировкой почти в 100 самолетов. Так, один авиадивизион (20 самолетов) нес охрану Ставки. 50 самолетов находилось в распоряжении 8, 11 и 7-й армий. И треть самолетов фронта (28 единиц) была сосредоточена в 9-й армии. Авиация последней была сведена в состав одного авиадивизиона (5 авиаотрядов). К началу операции они располагались в следующих пунктах: 26-й авиаотряд базировался на аэродроме в Борщов, 16-й авиаотряд – в Турильче, 9-й авиаотряд – в Мельница, 14-й авиаотряд – в Хотин и 30-й авиаотряд – в Динавцы. С продвижением фронта на запад командующий 9-й армией приказал 9-му авиадивизиону перебазироваться на новые аэродромы.
Состав и состояние материальной части 9-го авиационного дивизиона выглядели следующим образом:
Каждому авиаотряду в период подготовки операции армейское командование поставило четкие разведывательные задачи: с указанием сектора действий и объектов. Для усиления контроля за достоверностью разведданных, получаемых от авиации, командование армии намечало секторы для разведки отрядам внакладку – т. е. сектор работы одного отряда значительной частью накладывался на сектор действий другого. Важнейшие пункты (железнодорожные станции Залещики, Черновицы, Заставна и др.) одновременно разведывались двумя отрядами, а разведка железнодорожного участка Коломыя, Черновицы производилась тремя отрядами.
О соотношении сил противников нам, опять-таки, позволят судить данные о противнике авиации 9-й армии – авиации австро-венгерской 7-й армии, которая состояла из 4–5 авиаотделений по 5–8 самолетов в каждом (общее количество самолетов – 30–40; 29-е авиаотделение – в Фельше Вишо, 13-е авиаотделение – в Чин Середе, и еще 2 авиаотделения – в Олах Топище и в Дорне Ватра).
Максимальный запас горючего даже лучших типов самолетов обеспечивал полет не более 4-часовой продолжительности. Потолок лучших самолетов не превышал 3000 м. Причем для подъема на эту высоту самолету требовалось не менее часа. Конструкция всех самолетов – деревянная с полотняной обшивкой (полотно на самолетах ничем не покрывалось и жадно впитывало в себя влагу – и это настолько утяжеляло вес самолета, что часто намокшая от утренней росы машина не могла оторваться от аэродрома, пока не высохнет). Мощность моторов все еще составляла 80–100 л.с.
Несовершенство конструкции авиационной техники и ее чрезмерная изношенность часто приводили к срыву намечаемых заданий. Отсутствие же квалифицированных кадров не позволяло производить на месте даже мелкий ремонт. Несколько авиатехников перебрасывались из одной армии в другую, а чаще всего вызывались из авиашкол в Гатчине и Каче. Обеспеченность отрядов личным составом также была далеко не полной. Так, 9-й авиадивизион имел 29 летчиков и летчиков-наблюдателей, что обеспечивало одновременный подъем в воздух всего лишь 14–15 самолетов.
Боевая и техническая характеристика самолетов, участвовавших в операции, видна из следующей таблицы:
Зачастую (причем во время одного полета) мотор останавливался по нескольку раз – и самолет, не долетев до аэродрома, производил посадку на необорудованные площадки или просто в поле, сбивая колеса и ломая шасси. Так, в одном донесении значится: «14 июня в 7 часов утра на самолете «вуазен» с летчиком-наблюдателем Болташевым вылетели на разведку ж. – д узла Станиславов. Набрав высоту 1 версту 256 сажен, мы направились на объект фотографирования; при подлете к объекту у нас зачихал мотор и через некоторое время совсем остановился. Резким планированием с потерей 200 сажен высоты запустили мотор, набрали снова высоту и, когда стали снова направляться к объекту, мотор снова встал. Так повторялось 4 раза, и когда мы, приложив все свое старание и мужество на заданной высоте, подошли к объекту, на нас из-за облаков напал немецкий самолет «альбатрос» и начал обстреливать нас из двух пулеметов. Мы приняли неравный бой, так как на нашем самолете было всего лишь мой «маузер» да винтовка в кабине Болташева. Расстреляв все патроны и получив в плоскости до 20 пробоин, мы вынуждены были планировать на свой аэродром»[63].
Но никакие трудности не останавливали русских летчиков.
Во время подготовки операции исключительно большую роль сыграла воздушная разведка. Работа самолетов и отрядов определялась количеством произведенных разведывательных полетов и количеством выявленных батарей противника. Так, например, с 1 января по 6 июля 30-й отряд произвел 30 разведок с налетом 43 часа 40 минут. Самолетам указывались следующие объекты разведки: наличие войск в определенных пунктах, в движении и на биваках; скопление поездов на станциях, интенсивность работы станций и железнодорожных узлов, количество поездов с паровозами под парами; движение войск по шоссе и проселочным дорогам, наличие обозов, их движение и количество повозок или машин; определение артиллерийских позиций до отдельного орудия; определение количества окопных линий в передовой и тыловых позициях; определение наличия проволочных заграждений.
Разведка выполнялась как посредством наблюдения, так и при помощи фотографирования. Причем воздушная разведка стала подразделяться на разведку ближнего тыла (до 16 км от линии фронта) и дальнего тыла (свыше 16 км).
Разведка ближнего тыла выполнялась главным образом в интересах корпусов и по их заявкам. В качестве объектов такой разведки указывались: выявление войск, перебрасываемых на фронт, расположение батарей тяжелой артиллерии противника.
На разведку глубокого тыла русское командование посылало, как правило, 2–3 самолета типа «Фарман»: 1 осуществлял разведку, а остальные его охраняли. Объектами дальней разведки являлись войсковой тыл, железнодорожные узлы и коммуникации в 20–45 км от линии фронта. Продолжительность полета в большинстве случаев не превышала 2 часов; над разведываемым объектом, как правило, делалось несколько кругов.
Небольшой радиус действия самолетов не позволял выявлять переброску оперативных резервов, но задачи по разведке в тактическом тылу противника русской авиацией выполнялись своевременно и четко.
Разведка позиций слагалась из определения позиционной линии, ее начертания, определения окопных линий и траншей, определения пулеметных гнезд, инженерных сооружений и укреплений, системы огня пулеметов, траншейных орудий и т. д.
В полосе наступления фронта русские разведчики произвели полную аэрофотосъемку оборонительных позиций противника. Разведывательная авиация была использована централизованно, что позволило впервые в истории осуществить аэрофотосъемку укрепленных позиций противника на протяжении нескольких сотен километров и на значительную глубину и обеспечить войска фотопланами в масштабе 250 сажень в одном дюйме. Планами и аэрофотоснимками позиций австро-германских войск был обеспечен офицерский состав наступающих частей и соединений – до командиров рот включительно. Артиллерия получила возможность вести прицельный огонь.
В процессе наступления воздушная разведка обеспечивала наблюдение за полем боя, за маневрированием врага, а армейские авиационные отряды наблюдали за оперативным тылом противника. В частности, именно авиаразведка сообщила о готовящемся контрударе германских войск во фланг 8-й армии. Причем разведчикам приходилось действовать под ударами истребительной авиации противника в невыгодной тактической обстановке. Так, как нами выше указывалось, 14 июня 1916 г., осуществляя разведку железнодорожного узла г. Станиславов, русские летчики на самолете «вуазен» огню 2 пулеметов германского «альбатроса» смогли противопоставить только личное оружие – маузер и винтовку. Но, получив 20 пробоин, русский разведчик смог вернуться на базу.
Несмотря ни на что, эффективность русских авиаразведчиков была высокой. Так, 9-й авиационный отряд только за май обнаружил 36 артиллерийских батарей противника.
Важным фронтом работы русских пилотов была корректировка артиллерийской стрельбы. Для этой цели, как правило, использовались самолеты, непригодные для работы в глубоком и ближнем тылу противника, преимущественно типов «Вуазен», «Фарман-22».
На самолеты-корректировщики обычно устанавливалась радиоаппаратура. Причем на фронте 9-й армии авиация даже полностью заменила привязные аэростаты.
Были случаи, когда на отряд в течение дня возлагалась задача пристрелять 10–12 батарей противника; фактически же удавалось пристрелять 1–2 батареи, так как или отказывал радиотелеграф, или самолет возвращался с остановившимся мотором. Несмотря на это, все же качество пристрелки было довольно высокое.
Русская авиация поддерживала наступающие войска, нанося бомбовые удары по резервам и огневым позициям артиллерии. Так, на луцком направлении группы до 20 самолетов бомбили аэродромы противника.
Но незначительная бомбовая нагрузка (35–45 кг), отсутствие прицельных приспособлений делали бомбометание малоэффективным. Авиация 9-й армии несколько раз соединяла разведку с бомбометанием. Так, 5 июня летчик-вольноопределяющийся Сапожников с летчиком-наблюдателем Егоровым вылетели на очередную разведку, захватив с собой две пудовые бомбы. Осуществив разведку, на обратном пути они сбросили одну бомбу на железнодорожную станцию и вторую – на обоз противника. В телеграмме в штаб 9-й армии Сапожников сообщал: «…возвращаясь с маршрута, сбросил бомбу на железнодорожную станцию Заставна, паровозы прекратили дымление. На дороге, подходящей к фронту, колонна обоза до 2-х верст длиной, сбросил на нее 2-ю бомбу, бомба разорвалась недалеко от дороги, но произвела ошеломляющее действие, половина обоза повернула обратно, вторая половина понеслась к деревне, на дороге много опрокинутых повозок, разбросаны ящики и валяются запряженные лошади»[64]. После этого случая экипажи, вылетавшие на разведку «глубокого» тыла, как правило, брали с собой бомбы, а иногда бомбовая нагрузка увеличивалась за счет высадки наблюдателя.
Интересно, что в этот период австрийская и германская авиация производила свои первые штурмовые налеты. Так, 18 июня 43-я ополченческая дружина производила саперные работы. Внезапно появился самолет противника и с высоты 60–70 м обстрелял пулеметным огнем дружину в районе Дембки, Черновицы. Дружина разбежалась, хотя и не понесла никаких потерь. Системы противовоздушной обороны в современном ее понимании тогда еще не было, но отдельные элементы вырисовывались уже довольно четко. Для обстрела самолетов применялись в основном полевые артиллерийские орудия и пулеметы, приспособленные для стрельбы по воздушным целям. Стрельба велась, как правило, «на глаз».
Вместе с тем авиация как средство оперативной и тактической разведки была не в почете – особенно у артиллерии. Наземное командование больше верило агентурным данным и показаниям перебежчиков. Так, в период артиллерийской подготовки 12 русских батарей вели обстрел района, где предполагалась артиллерия противника. Когда авиация, поднявшись над полем боя, сообщила, что огонь ведется по пустому месту, артиллеристы продолжили обстрел. Даже после устного доклада летчика Руденко и летчика-наблюдателя Егорова артиллерийский командир не отказался от обстрела этого района. К исходу дня артиллерия противника, находившаяся в стороне от обстреливаемого района, стала выводить из строя батареи русских.
Каждый авиаотряд имел на аэродроме телеграфный аппарат, связывавший его со штабом армии, – через него и передавались, как правило, результаты разведки. Но зачастую эти телеграммы (иногда с очень ценными сведениями) просто подшивались в дела штаба. В то же время качество авиаразведки было довольно высоким. Так, 9-й авиаотряд сообщал в штаб армии: «21 июля. Заставна. Генкварм 9. Копия наштакорам 41, 33 и 12, командиру 9-го авиадивизиона. Производил полет от 8 до 11 часов, маршрут Коломыя – Делатын – Надворная – Отыня, летчик Стоянов, летнаб Фоменко. Наблюдал по шоссе от Делатын на Латчин 2 артпарка, каждый протяжением в 1,5 версты, там же 10 грузовых автомашин и ряд отдельных повозок, у деревни Лопева до 400 повозок, на станции Надворная до 9 составов, у деревни Майдан в четырех местах бивак пехоты около 2-х полков, на станции Отыня три состава под парами в направлении Коломыя, у Латчин обстрелян артиллерией».
Мы видим, что 21 июля на маршруте Коломыя – Делатын – Надворная – Отыня летчик Стоянов и летчик-наблюдатель Фоменко установили наличие значительного количества сил и средств противника, дав информацию о присутствии 2 артиллерийских парков, 10 грузовых машин, 400 повозок, 12 железнодорожных составов и 2 полков пехоты противника.
А вот другая телеграмма: «23 июня 1916 г. Альбиновка. Генкварм 9, копия наштакорам 12, 33 и к-ру 9 авдива. Производил полет от 6 до 9 часов, маршрут Нижнев – Олешицы – Станиславов. Мосты через Днестр у Будзин и Корнец горят, наблюдались обозы и железнодорожные составы, на ст. Станиславов 8 составов, из них 5 под парами. Наблюдал вторую линию окопов от выс. 198 север. Антоновка на выс. 349. 3 версты восточнее Отыня сплошная линия окопов через высоты 335, 342, 333 в направлении железной дороги, в районе местечка Нижнев аппарат был сильно обстрелян артогнем, у Тлумача был встречен «альбатросом», после перестрелки разошлись. Будаков».
Наряду с такими подробными и ясными донесениями имелись, конечно, и бесполезные для войск. Начальник разведотдела 9-й армии, неоднократно отдавая указания авиаотрядам, приказывал сообщать, «куда двигается или где стоит транспорт или обоз, количество повозок, машин и т. д., сколько вагонов в том или ином составе, с паровозом или нет и в каком направлении паровоз».
8 июня донесения летчиков 7-й армии выявили усиленную работу железнодорожного узла Потуторы и серьезное движение по шоссе от Бржежаны на Подгайцы. А 9 июня воздушная разведка 7-й армии сообщала об оживлении, царившем на железнодорожной ветке Бржежаны – Подгайцы и на грунтовых дорогах, ведущих к Подгайцы с севера. Кроме того, было замечено скопление войск и обозов в районе Михалувка и восточнее Подгайцы. Наконец, 13 июня авиаразведкой 7-й армии было замечено скопление биваков на шоссе Доброводы – Монастержиска – Комарувка. Летчик сообщал о наличии до 1,5 дивизии пехоты противника.
В это же время воздушная разведка 9-й армии фиксировала интенсивную работу Станиславовского железнодорожного узла.
Это позволило фронтовому командованию выявить войсковые переброски с севера к Станиславову – в преддверии нового этапа наступления Юго-Западного фронта.
13 июня летчики 7-й армии обнаружили оживление и небольшое скопление обозов в районе Комарувка – Нижнеюв – Тлумач, а воздушная разведка 9-й армии, наоборот, обнаружила: 1. Значительное скопление железнодорожных составов в Станиславовском железнодорожном узле; 2. Движение крупных поездов от г. Станиславов к г. Коломыя (причем, при приближении самолета поезда остановились и перестали дымить). 3. Бивак полка пехоты в г. Коломыя.
И штаб Юго-Западного фронта сделал важный вывод относительно данных авиаразведки (подтвержденных позднее показаниями военнопленных) о переброске до 1,5 дивизии противника от г. Станиславов к г. Коломыя. 16 июня в районе юго-западнее г. Коломыя были захвачены германцы из состава 129-го полка 105-й дивизии, показавшие на допросе, что их дивизия была переброшена по железной дороге из района Шумла (Болгария) в город Подгайцы (Галиция), а оттуда на автомобилях в Нижниюв и дальше по железной дороге в г. Коломыя. 15 июня 129-й полк вступил в бой с русскими частями на участке австрийской 24-й дивизии в районе юго-западнее Коломыи[65].
Таким образом, воздушная разведка авиаторов 7-й и 9-й армий в 1-й половине 1916 г. имела важное оперативно-тактическое значение – показав переброшенных резервов противника, а также маршрут их следования (при передвижении от Подгайцы к югу).
Результаты разведки и пристрелки часто сообщались в штаб армии в форме схемы в масштабе 1: 75 000 и (чаще) прямо на карте.
Говоря о личном составе в этот период, необходимо отметить его разнородность. В его состав входили офицеры, вольноопределяющиеся и солдаты. Летчиками-наблюдателями были исключительно офицеры.
Отсутствие надлежащего навигационного оборудования, снаряжения и карт территории противника служило серьезным препятствием к постановке четкой и планомерной работы авиации. Как мы отметили выше, основным отчетным документом летного состава являлась карта. Маршруты на картах прокладывались сплошной красной линией: начальным и конечным пунктами маршрута являлся аэродром. Соответственно, прокладка маршрута от аэродрома при посадке на территории противника сразу же раскрывала базирование авиации – и, так как аэродромы располагались в зоне досягаемости огня дальнобойной артиллерии, то часто после вынужденной посадки самолета на территорию противника аэродром попадал под обстрел. Длина маршрута в основном не превышала 160–180 км. Несовершенство конструкции самолетов требовало значительного напряжения от летного состава – и в указаниях отмечалось: «На каждого летчика производить не более 3–4 полетов в неделю и не более 2–3 часов в день».
Авиаразведка непрерывно доносила командованию о перегруппировках войск противника в тактическом тылу. Корректировочные действия были наиболее качественными.
Об интенсивности действий авиации в ходе наступления Юго-Западного фронта нам позволят судить следующие цифры. Авиация 9-й армии произвела 102 вылета (в среднем, по 18–24 вылета на каждый из 5 отрядов). В период подготовки операции авиации в течение двух дней было запрещено производить полеты, но в день начала операции она совершила 6 вылетов. На фронте 9-й армии в результате воздушных боев было сбито 3 самолета противника и (по донесениям летчиков) еще 2 самолета упали, будучи подбиты, на австро-германской территории. Авиация 9-й армии потеряла всего 1 самолет.
И это при том, что информация об авиации противника была минимальна – лишь к концу 1916 г. русское командование стало интересоваться расположением вражеских авиасил.
Но, несмотря на слабую материальную часть и дефекты в применении авиации командованием, личный состав всегда стремился эффективно выполнять все боевые задачи. И даже в этих условиях кампания 1916 г. не только на земле, но и в воздухе заканчивалась в пользу России.
Стоит отдельно остановиться на борьбе за господство в воздухе. Ведь немаловажное влияние на ход и исход операции Юго-Западного фронта оказал факт господства авиации одной из противоборствующих сторон в небе над наступающими русскими войсками. Именно в ходе кампании 1916 г. на Русском фронте впервые за годы Первой мировой войны развернулась борьба за господство в воздухе.
Уже с начала кампании русские армейские истребительные авиационные отряды обеспечивали деятельность разведчиков и корректировщиков и успешно вели борьбу с германскими и австрийскими истребителями и бомбардировщиками. Так, на фронте русской 4-й армии (подробнее о действиях на ее фронте – ниже) 15 мая над ст. Замирье группа из 5 германских самолетов была атакована русскими истребителями, потеряв «альбатрос».
Инициатива в воздухе перешла в руки русских летчиков-истребителей. Они прикрывали разведывательные самолеты, осуществляли перехват неприятельских машин.
Появились новые тактические приемы. Так, 27 мая командир 9-го авиадивизиона применил способ управления воздушным боем с земли. По договоренности с летчиками с помощью полотнища он указывал им направление, откуда появлялся самолет противника. Успех был поразительный: русские тихоходные самолеты внезапно атаковали самолеты противника и в течение одного дня сбили 2 самолета, не понеся потерь. Германцы долго не решались появляться над данным районом и стали уклоняться от боя с русскими истребителями.
Успешное наступление Юго-Западного фронта заставило германское командование срочно перебросить на восток значительные силы авиации. Противник попытался захватить господство в воздухе – оно ему было крайне необходимо в свете тяжелых поражений от русских войск летом 1916 г. Из-под Вердена в район Ковеля были переброшены отборные истребительные подразделения – воздушная обстановка для русской авиации значительно осложнилась. Подавляющее численное превосходство на стороне авиации противника на юго-западном стратегическом направлении позволило ему обеспечить свободу действий своей разведывательной и корректировочной авиации и почти полностью парализовать усилия русской авиации.
В создавшейся обстановке русское командование принимало необходимые организационные и тактические меры. Как мы ранее отметили, в июле – августе 1916-го начали активно действовать 12 истребительных авиационных отрядов и была создана специальная авиационная группа Юго-Западного фронта для завоевания господства в воздухе (1-я боевая истребительная авиагруппа – 1-я БАГ – в составе 3 авиационных отрядов 2, 4 и 19-го корпусных). В состав группы вошли наиболее опытные пилоты и асы русской истребительной авиации.
Группе была поставлена задача – завоевать господство в воздухе в районе Луцка. Завоевывая господство в воздухе, летчики группы в августе провели 14 воздушных боев, в которых (без потерь) сбили один и повредили несколько вражеских самолетов. А когда 13 сентября 1916 г. 16 австрийских бипланов вновь попытались прорваться к Луцку, они были встречены 8 экипажами 1-й БАГ. Несмотря на двойное численное превосходство, после ожесточенного боя австрийцы были рассеяны и ретировались.
1-я БАГ сокрушительным ударом 14.09.1916 г. под Луцком «отвадила» немецкие бомбардировщики от русского глубокого тыла, а дальнейшими удачными боями вблизи фронта обеспечила надежное прикрытие русских войск с воздуха. Группа со своей задачей справилась успешно.
Как отметил инспектор авиации фронта, лихие действия авиагруппы заставили врага забыть о Луцке[66]. Лишь за сентябрь 1916 г. летчики 1-й БАГ, совершив 88 боевых вылетов продолжительностью свыше 150 часов, провели более 40 воздушных боев – и сбили 3 вражеских самолета, серьезно повредив еще несколько. Русские потери – 1 самолет.
Для развития отечественной истребительной авиации кампания 1916 г. имеет особое значение. В ходе нее для обеспечения господства в воздухе на важнейших операционных направлениях истребительные авиаотряды, приданные армиям Юго-Западного фронта, были объединены в единое командование. И впервые в своей истории, путем массированного применения истребителей на наиболее важных участках фронта русской авиацией было завоевано господство в воздухе.