Первый опыт придания русским войскам тяжелой артиллерии в запряжках относится к 1898–1899 гг. – он состоялся на больших маневрах войск Киевского военного округа, которым в тот период командовал генерал М. И. Драгомиров.
Киевский осадный батальон под командованием полковника А. В. Шоколи сформировал взвод 8-дюймовых легких мортир, поставленных на «жесткие» лафеты. Повозки с платформами и боеприпасами были запряжены «вольнонаемными» лошадьми – «своих» осадный батальон не имел. Этот опыт показал возможность передвижения тяжелой артиллерийской системы по проселочным дорогам и даже (на короткое расстояние) – по пахоте. Маневры закончились боевыми стрельбами с атакой укрепленных позиций. В соответствии с требованиями того времени артиллерия, проведя огневую подготовку атаки пехоты, меняла позицию, которая тогда была исключительно открытой. Но тяжелая артиллерия того времени менять позиции еще не могла.
Следующий эпизод, когда тяжелая артиллерия была придана полевым войскам, произошел в 1903 г. на Рембертовском полигоне под Варшавой. Гвардии полковник Я. Ф. Карпов (впоследствии – командир новогеоргиевской крепостной артиллерии) командовал орудиями, которые были взяты из Варшавской крепостной артиллерии (со специальными деревянными платформами), в то время как лейб-гвардии 3-я артиллерийская бригада предоставила свои запряжки. Тогда же был опробован прибор, называемый «башмаками» – он надевался на колеса для уменьшения «увязаемости» в грунт.
В Русско-японскую войну в районах ст. Дашичао, под Ляояном и Мукденом действовал Восточно-Сибирский осадный артиллерийский дивизион (сформирован в Киевском военном округе), которому были приданы батареи, выделенные из состава Владивостокской крепостной артиллерии, а также и переброшенные из Варшавской крепости.
Тогда впервые русская тяжелая артиллерия практиковала стрельбу по невидимой цели.
В 1906 г. были сформированы осадные артиллерийские дивизионы. Состав – три батареи: две 42-линейные и одна 6-дюймовая. Им были приданы служба связи и прожекторное отделение.
Как мы ранее отметили, к началу войны русская армия имела лишь 5 осадных артиллерийских дивизионов (107-мм пушки и 152-мм гаубицы). А затем, в ходе войны, их количество утроилось (в т. ч., кроме номерных, появились и 2 Сибирских), став основой для осадных артиллерийских бригад.
С началом войны командующие армиями и фронтами забросали Ставку запросами о придаче им тяжелой артиллерии. Главное артиллерийское управление на первых порах растерялось, а затем вспомнило о существовании крепостной артиллерии, которая могла дать орудия, пока с соответствующей задачей не справятся отечественные заводы и не прибудут орудия от союзников.
Какие крепости могли дать орудия? Береговые: Кронштадт, Свеаборг, Севастополь, Либава, Владивосток – сами вооружались и должны были поддерживать флот. Сухопутные: Новогеоргиевск, Брест-Литовск, Осовец, Ковно, Гродно – должны были стать основой оборонительной линии австро-германского фронта. На Кавказе имелись Карс, Ахалцых (укрепление), Ахалкалаки (укрепление), частично – Батум. Но эти крепости и крепостицы, при малочисленности войск на Кавказском фронте, должны были находиться в постоянной готовности, поддерживая Кавказскую армию. Привислинские же крепости – Варшава и Ивангород – несмотря на то, что находились на этапе реорганизации, сделали свое дело – дали орудия крепостной артиллерии. Варшава первой дала 12 орудий – был сформирован тяжелый дивизион, получивший наименование «Варшавский». В середине октября 1914 г. и Выборгская крепостная артиллерия прислала в Варшаву 12 орудий, из которых был сформирован «Выборгский» тяжелый дивизион. Также и Новогеоргиевск выделил 12 орудий на формирование такого же дивизиона. Новогеоргиевский тяжелый дивизион участвовал в осаде Перемышля.
Участник войны вспоминал: «Уже в 1915 г. на фронте появились тяжелые артиллерийские дивизионы, сформированные из крепостной артиллерии. Мне пришлось видеть тяжелые артиллерийские дивизионы, сформированные из Ивангородской и Брест-Литовской крепостной артиллерии. В одном из этих дивизионов я часто бывал, так как им командовал один из моих «однополчан». Часто бывая в этом тяжелом дивизионе, я с большим удовольствием отметил, что дух и настроение офицеров дивизиона весьма выгодно отличались от духа и настроения офицерской среды крепостной артиллерии в мирное время»[149].
Причем не только офицеров, но и нижних чинов. Так, одно из писем рядового 6-й батареи тяжелого мортирного полка позиционной артиллерии от 8 февраля 1915 г. гласило: «Мы скоро выступим на передовые позиции. Полк уже разделили на две части: одна 15 февраля поедет под Перемышль рыть землянки и окопы, а другая – будет нагружаться и придет потом. Окопы наши будут в 4 верстах от Перемышля, а землянки – в 6. Германцы все стремятся взять Варшаву, но наши тоже не поддаются»[150].
Хотя формирование крепостных дивизионов продолжилось (формировались 4 Брест-Литовских, 2 Ивангородских тяжелых артиллерийских дивизиона и т. д.), этого, конечно, было недостаточно.
Именно потребности фронта если уж не в дивизионной, то хотя бы в корпусной тяжелой артиллерии привели к созданию тяжелых (в кадрированном виде 5 таких дивизионов, повторимся, имелись к началу войны) 3-батарейных артиллерийских дивизионов. Две батареи были гаубичные (152-мм) и одна батарея пушечная (107-мм). В каждой батарее – по 4 орудия. В ходе войны количество номерных тяжелых дивизионов неуклонно возрастало. В 1915 г. был сформирован лейб-гвардии Тяжелый артиллерийский дивизион.
Так, переписка командира 36-го отдельного тяжелого артиллерийского дивизиона с инспектором артиллерии корпуса содержала следующие строки: «Ввиду того, что Отдельные полевые тяжелые артиллерийские дивизионы вооружены 6-дюймовыми крепостными гаубицами и 42-линейными скорострельными пушками, содержатся по штату, Высочайше утвержденному 29 июня 1915 г. с последующими изменениями, а Отдельные полевые тяжелые артиллерийские дивизионы вооружены 6-дюймовыми пушками в 120 пудов и 42-линейными пушками 77 г. содержатся по штату, объявленному в приказе Начальника штаба Верховного Главнокомандующего от 1915 г. № 248 с последующими изменениями, полагаю, что 36-й Отдельный Тяжелый артиллерийский дивизион, как вооруженный 6-дюймовыми крепостными гаубицами и 42-линейными скорострельными пушками, должен содержатся по штату, Высочайше утвержденному 29 июня 1915 г. с последующими изменениями; но во избежание начетов и недоразумений считаю необходимым возбудить ходатайство о присвоении этому дивизиону штата Высочайше утвержденного 15 г. с последующими изменениями.
…………………………………………………………………
Иметь общий штат для всех однотипных артиллерийских дивизионов необходимо, в управлении Полевого Инспектора артиллерии по имеющимся данным, вырабатывается именно такой штат, который будет в непродолжительном времени объявлен.
Если почему-либо объявление нового штата будет отложено, поддерживаю ходатайство о присвоении 36-му Отдельному полевому тяжелому артиллерийскому дивизиону штата, Высочайше утвержденного 29 июня 1915 г. со всеми последующими изменениями.
…………………………………………………………………
В непродолжительном времени предложено объявить новый штат Отдельного полевого тяжелого артиллерийского дивизиона, на вооружении которого состоят 6-дюймовые гаубицы и 42-линейные скорострельные пушки. Одновременно с прочими отдельными полевыми тяжелыми артиллерийскими дивизионами, имеющими на вооружении ту же материальную часть, будет присвоен этот штат и 36-му дивизиону.
В настоящее время 36-й дивизион содержится по тому штату, по которому он сформирован, так как приказом начальника штаба Верховного Главнокомандующего 1916 г. № 1394 изменено только его наименование»[151].
Тяжелые дивизионы стали основой для последующего формирования тяжелых полевых артиллерийских бригад (3-дивизионного состава). В годы войны существовало 17 тяжелых артиллерийских бригад (15 номерных, Осовецкая и 1-я Сибирская) – и в 1916–1917 гг. они были упразднены с выводом входивших в них дивизионов с наименованием последних «отдельные полевые тяжелые артиллерийские дивизионы». Значительное количество более мобильных и лучше управляемых дивизионов позволяло насытить войска Действующей армии необходимым объемом организационных единиц тяжелой артиллерии.
Первые из сформированных тяжелых дивизионов работали на реках Бзуре и Равке осенью – зимой 1914 г. Их появление на фронте вызвало в войсках большую радость. Артиллеристы с честью выдержали первое испытание. Очевидец вспоминал: «Молодой штабс-капитан Борис Ключарев, Варшавского дивизиона, привез ночью одно 42-линейное орудие к пехотным окопам, а когда чуть рассвело – открыл огонь по немецким пулеметным гнездам (на Бзуре), поражавшим наши позиции. Гнезда были полностью уничтожены. Конечно, немцы потом тоже ответили. Но это орудие не было повреждено и на следующую ночь он его вывез невредимым»[152].
Офицер Кавказской гренадерской дивизии К. Попов писал о дне 22 ноября, что «наша артиллерия, подкрепленная неизвестно чьей тяжелой артиллерией, разбивала все попытки немцев высунуть голову. Артиллерийский огонь был так силен и удачен, что немцы покинули свои окопы и бежали»[153].
Опыт формирования тяжелых дивизионов и большое значение факта их появления на фронте указало Главному артиллерийскому управлению на необходимость придать этим формированиям стройную систему. И в 1915 г. в Царском Селе была учреждена Запасная тяжелая артиллерийская бригада – ее возглавил академик-артиллерист Н. И. Фонштейн. Работа этой бригады под умелым руководством Н. И. Фонштейна дала русской армии организационно стройную и многочисленную тяжелую артиллерию.
Тем не менее до начала 1917 г. русская тяжелая артиллерия, будучи непропорционально малочисленной количественно, в недостаточной степени влияла на ход боевых действий. К тому же организационно она не была связана с полевыми частями. Даже в составе целых дивизионов она придавалась армейским корпусам лишь эпизодически – в районах предполагавшихся крупных операций. Обычно же тяжелые дивизионы дробились побатарейно – и в таком виде гастролировали по корпусам и армиям.
Например, активно действовавший в период Брусиловского прорыва 1916 г. 17-й армейский корпус, находясь в непрерывных боях с 22 мая до середины сентября 1916 г., в первый раз «встретился» с Брест-Литовским тяжелым артиллерийским дивизионом в районе городов Броды – Радзивиллов. Здесь дивизион поддерживал корпус в течение 2-недельной операции по овладению г. Броды. Все остальное время корпус имел лишь легкую артиллерию. Этими ресурсами он совершил прорыв укрепленных позиций противника районе г. Кременца, а также наступал до г. Броды. Таким образом, с 22 мая и до середины июля ударный корпус действовал без поддержки тяжелой артиллерии.
Но удельный вес русской тяжелой полевой артиллерии к 1917 г., как мы отметили выше, заметно вырос. И именно летнее наступление этого года стало вершиной применения русской тяжелой артиллерии.
В тяжелой артиллерии (как и в полевой) батарея – огневая единица, способная вести самостоятельную стрельбу, а дивизион – тактическая единица, способная к самостоятельному решению боевых задач. Организация русской полевой тяжелой артиллерии свелась к созданию полевого тяжелого артиллерийского дивизиона трехбатарейного состава (как неоднократно отмечалось, 2 батареи – гаубичные (6-дюймового калибра) и 1 батарея – пушечная (42-линейные пушки); в каждой батарее – по 4 орудия.
Организация второго вида тяжелой артиллерии – позиционной – вылилась в создание отдельных дивизионов большой мощности (ТАОН) и отдельных батарей для артсистем очень крупных калибров. В целом организация тяжелой артиллерии большой мощности (крупнокалиберной, позиционной) была основана на применении этих орудий в количестве по 2 (максимум – 3) ствола на батарею (в целях мобильности). Боевой опыт подтвердил необходимость сводить тяжелые орудия большой мощности в батареи – хотя бы даже для того, чтобы заменить вышедшее из строя орудие.
Тенденцией стало и то, что подвижные тяжелые орудия сводились в отдельные литерные тяжелые дивизионы большой мощности, придаваемые армиям в ударных целях (в соответствии с количеством дивизий), тогда как из остальных тяжелых орудий формировались отдельные тяжелые батареи (позиционные), переданные в распоряжение фронтов в соответствии с поставленными задачами.
Посмотрим на структуру частей тяжелой артиллерии русской армии.
Так, 305-мм гаубичные батареи включали в свой состав (Штат № 6б военного времени 12-дюймовых гаубичных батарей в 1-м и 2-м Морских тяжелых артиллерийских дивизионов от 30 июля 1916 г.)[154] 2 офицеров (командир – капитан и старший офицер – обер-офицер), 91 строевого нижнего чина (фельдфебель, старший фейерверкер, 8 младших фейерверкеров, 2 каптенармуса, трубач, 28 бомбардиров и 50 канониров – включая 4 наводчиков, 36 человек орудийной прислуги и 8 пулеметчиков) и 18 нестроевых нижних чинов. Батарее полагалось 27 лошадей (2 офицерских, 13 нижних чинов, 3 артиллерийских и 9 обозных), а обоз включал телефонную двуколку, 2 патронных двуколки, хозяйственную и санитарную двуколки, 2 парных повозки образца 1881 г. и походную кухню.
Временный штат военного времени тяжелой батареи на две 11-дюймовые береговые мортиры от 3 ноября 1914 г.[155] зафиксировал личный состав такой батареи: 2 офицера (командир – капитан или штабс-капитан, младший офицер – может быть и прапорщиком запаса), 130 строевых нижних чинов (включая 13 фейерверкеров, 12 бомбардиров и 84 канонира), 12 нестроевых нижних чинов. Также в батарее – 19 лошадей и 5 повозок артиллерийского и интендантского обозов.
Временный штат военного времени тяжелой батареи на 2 – 10-дюймовые пушки в 45 калибров[156] от 3 ноября 1914 г. определял личный состав таким образом: 2 офицера (командир – капитан или штабс-капитан, младший офицер), 134 строевых нижних чина (включая 13 фейерверкеров, 8 бомбардиров и 92 канонира), 12 нестроевых нижних чинов. Также в батарее – 19 лошадей и 5 повозок артиллерийского и интендантского обозов.
Временный штат военного времени тяжелой батареи на 4 – 9-дюймовых береговых мортиры[157] от 3 ноября 1914 г. предполагал следующий штат: 3 офицера (командир – капитан или штабс-капитан, 2 младших офицера), 168 строевых нижних чинов (150 рядовых, включая 12 бомбардиров и 114 канониров, и 18 унтер-офицеров) и 13 нестроевых нижних чинов. Батарея располагала 10 строевыми и 10 нестроевыми (2 артиллерийских и 8 обозных) лошадьми, 1 парной повозкой обр. 1884 г. в артиллерийском обозе; 2 парными повозками обр. 1884 г., походной кухней пехотно-артиллерийского образца и хозяйственной двуколкой обр. 1890 г. в интендантском обозе.
Штат № 2 тяжелой батареи, вооруженной 8-дюймовыми легкими пушками (военного времени) от 8 марта 1915 г.[158] включал в личный состав такой артчасти 4 офицера (командир – подполковник или капитан; старший офицер – капитан или штабс-капитан; 2 младших офицера – штабс-капитаны, поручики, подпоручики и прапорщики), 185 строевых нижних чинов (в т. ч. 22 фейерверкера, 27 бомбардиров и 110 канониров) и 24 нестроевых нижних чина. Батарея располагала 180 лошадьми, 19 повозками подвижного состава артиллерии, 7 повозками артиллерийского и 7 повозками интендантского обозов.
Существовало несколько штатов применительно к 6-дюймовым батареям. Так, Временный штат № 4 военного времени тяжелой батареи на четыре 6-дюймовые пушки Канэ от 3 ноября 1914 г.[159] сообщал о следующем составе такой батареи: 2 офицера (комбат – капитан или штабс-капитан; младший офицер), 160 строевых и 13 нестроевых нижних чинов, 9 строевых и 10 нестроевых лошадей, 5 повозок артиллерийского и интендантского обозов. А Временный штат № 10 позиционной (осадной) батареи на две 6-дюймовые пушки Канэ (военного времени) от 19 ноября 1915 г.[160] зафиксировал в штате такой батареи 3 офицеров (командир, старший офицер, младший офицер), чиновника, 127 строевых и 15 нестроевых нижних чинов, 33 лошадей, 6 повозок обоза и грузового автомобиля.
Временный штат гвардейской тяжелой батареи, вооруженной 6-дюймовыми гаубицами (военного времени)[161], от 21 января 1915 г. сообщал, что в личном составе такой батареи: 5 офицеров (комбат – полковник, старший офицер – капитан или штабс-капитан, 3 младших офицера в чинах от штабс-капитана до прапорщика), 226 строевых нижних чинов (22 фейерверкера, трубач и 203 рядовых), 25 нестроевых нижних чинов, также 253 лошади (38 верховых, 207 артиллерийских и 8 обозных). Подвижный артиллерийских состав включал: 4 орудия, 16 зарядных ящиков, 2 телефонные двуколки, наблюдательная вышка, 2 мотоцикла. Артиллерийский обоз: инструментальная повозка, 8 парных повозок образца 1884 г. Интендантский обоз: походная кухня пехотно-артиллерийского образца, хозяйственная двуколка обр. 1890 г., 2 парные повозки обр. 1884 г.
Штат тяжелой батареи, вооруженной 6-дюймовыми скорострельными пушками (военного времени) от 2 января 1915 г.[162] предполагал в штате батареи 3 офицеров, 2 чиновников, 127 строевых и 3 нестроевых нижних чинов, а также лошадей и повозок обоза. Вооружение такой батареи – 4 шестидюймовых скорострельных пушки системы Шнейдера на лафетах с передками.
Временный штат военного времени тяжелой береговой батареи на четыре 120 пудовых 6-дюймовых пушки от 29 ноября 1914 г.[163] фиксировал штат такой части в составе 3 офицеров (комбат – капитан или штабс-капитан и 2 младших офицера), 98 строевых и 12 нестроевых нижних чинов, 18 лошадей, 4 повозок обоза. В то же время Временный штат военного времени тяжелой береговой батареи на четыре 190 пудовых 6-дюймовых пушки[164] сообщал о 3 офицерах, 107 строевых и 12 нестроевых нижних чинах, также 18 лошадях и 4 повозках обоза.
К слову, 6-дюймовые батареи были достаточно серьезно механизированы. Так, Табель специального автомобильного имущества частей тяжелой (осадной) артиллерии, вооруженных 6-дюймовыми скорострельными пушками, от 2 января 1915 г.[165] сообщает нам, что в составе такой батареи имелись: легковой автомобиль и мотоцикл в управлении батареи, 2 легковых автомобиля, 9 тракторов, 6 грузовиков, автомобиль-цистерна, автомобиль-кухня, автомобиль-мастерская и 3 мотоцикла – в тяжелой батарее (с полным комплектом запчастей к ним).
Временный штат тяжелой батареи на четыре 120-миллиметровых пушки (военного времени) от 8 февраля 1915 г.[166] определял состав такой батареи в 2 офицера (комбат – капитан или штабс-капитан, младший офицер), 133 строевых нижних чина (17 фейерверкеров, трубач, 115 рядовых) и 12 нестроевых нижних чинов. Батарея располагала 9 строевыми и 9 обозными лошадьми и 5 повозками (парная повозка образца 1884 г. артиллерийского обоза, 2 парных повозки образца 1884 г., походная кухня пехотно-артиллерийского образца, хозяйственная двуколка образца 1890 г. – интендантского обоза). В то же время Временный штат военного времени тяжелой береговой батареи на одну 120-мм и на две 75-мм пушки от 4 ноября 1914 г.[167] определял ее личный состав: 3 офицера (командир и 2 младших офицера), 91 нижний чин (82 строевых и 9 нестроевых). Также в батарее 15 лошадей (10 строевых, 2 артиллерийских упряжных и 3 обозных) и 2 парных повозки обр. 1884 г.
Временный штат гвардейской тяжелой батареи, вооруженной 42-линейными пушками (военного времени) от 21 января 1915 г.[168] устанавливал, что в личном составе такой батареи: 5 офицеров (командир – полковник, старший офицер – капитан или штабс-капитан, 3 младших офицера в чинах от штабс-капитана до прапорщика), 195 строевых нижних чинов (21 фейерверкер, трубач и 173 рядовых), 25 нестроевых нижних чинов, а также 216 лошадей (37 верховых, 171 артиллерийская и 8 обозных). Подвижный артиллерийских состав включал: 4 орудия, 12 зарядных ящиков, 2 телефонные двуколки, наблюдательная вышка, 2 мотоцикла. Артиллерийский обоз: инструментальная повозка, 8 парных повозок образца 1884 г. Интендантский обоз: походная кухня пехотно-артиллерийского образца, хозяйственная двуколка обр. 1890 г., 2 парные повозки обр. 1884 г.
Штат № 3 тяжелой батареи, вооруженной 20-см гаубицами (военного времени) от 8 марта 1915 г.[169] называл личный состав такой батареи: 4 офицера (командир – подполковник или капитан; старший офицер – капитан или штабс-капитан; 2 младших офицера – штабс-капитаны, поручики, подпоручики и прапорщики), 209 строевых нижних чинов (в т. ч. 18 фейерверкеров, 31 бомбардир и 126 канониров) и 23 нестроевых нижних чина. Батарея располагала 202 лошадьми, 19 повозками подвижного состава артиллерии, 8 – 3-тонными грузовиками для перевозки частей основания орудий и снарядов, 7 повозками артиллерийского и 5 повозками интендантского обозов.
Временный штат № 4 тяжелой батареи с 42-линейными или 6-дюймовыми пушками, или 6-дюймовыми гаубицами военного времени от 10 ноября 1914 г.[170] сообщал нам о 2 офицерах, 89 строевых и 7 нестроевых нижних чинах, 15 лошадях и 5 повозках обоза в составе такой батареи.
Наконец, штат № 4 полевой тяжелой батареи, вооруженной 6-дюймовыми крепостными, или 15-см, или 12-см гаубицами (военного времени), от 8 марта 1915 г.[171] сообщал нам о наличии в составе этой артчасти 4 офицеров (командир, старший и 2 младших офицера), 157 строевых и 22 нестроевых нижних чинов, а также 128 лошадей (в т. ч. 89 артиллерийских), 4 орудий с передками, 4 зарядных ящиков, 2 телефонных двуколок, наблюдательной вышки, 7 повозок в артиллерийском и 5 повозок в интендантском обозах.
В ходе боевых действий регламентировалась и организация переносных железных дорог для установки тяжелых батарей на боевых участках[172].
Стоит подробнее остановиться на тракторной артиллерии. Ведь если материальная часть, круг выполняемых задач, высокий дух (столь выгодно отличавший от крепостной и осадной артиллерии предшествующей эпохи) делали тяжелую полевую артиллерию подлинной фронтовой элитой русской армии эпохи Первой мировой войны, то тракторные батареи стали, так сказать, «элитой элиты» – когда эффект умножался на специфику новейшей техники и особую тактику применения этой техники.
Уже к началу Первой мировой войны в войсках все более активно использовался автомобильный транспорт, появились подразделения, оснащенные бронеавтомобилями. Все более активно использовалась техника (в том числе на базе тракторов) инженерными войсками. В частности, для рытья траншей и других оборонительных сооружений русской армией применялись экскаваторы на тракторном шасси (в основном – американские трактора «парсонс»). В 1916 г. Главным инженерным управлением были сформированы и отправлены на Северный фронт несколько тракторно-экскаваторных отделений (штат от 8 марта 1917 г.: 7 офицеров (командир, 2 помощника командира и 4 командира взводов; все – обер-офицеры), чиновник, 12 строевых и 133 нестроевых нижних чинов; 4 взвода отделения располагали 4 экскаваторами, 12 тракторами, 16 телегами с платформами и 8 плугами; командир отделения непосредственно подчинялся начальнику Военно-инженерного отдела Управления начальника военных сообщений армий фронта)[173].
Как нам сообщало определение эпохи: «Трактор есть самодвижущаяся повозка, имеющая назначением тянуть за собой прицепной груз с целью перемещения или производства при его посредстве какой-либо определенной работы. Тракторы бывают паровые, электрические и с двигателями внутреннего сгорания. Тракторы с двигателями внутреннего сгорания в военном деле применяются для тяги тяжелой артиллерии и ее грузов, при расстановке орудий на позициях и пр. Тракторы автомобильного типа имеют конструкцию, сходную с конструкцией автомобиля, и обладают способностью не только тянуть за собой грузы, но и нести некоторое количество их на себе… Наиболее применимы… гусеничные тракторы, у которых скат задних колес заменен бесконечной роликовой лентой с закрепленными на ее наружной поверхности поперечными ребрами (гусеница)».
Сведения о тракторах по 1 октября 1916 г.[174] называют нам следующие цифры тракторной техники в строю Русской императорской армии:
1) 92 трактора в Военной автомобильной школе (44 – «мортон», 19 – «могул», 11 – «моршал», 8 – «титан», 2 – «хольт», 5 – «даймлер», по 1 единице – «фовлер», «лейланд» и «румели»; машины находились при Коломенской усиленной автомобильной мастерской в м. Новая Вичуга Костромской губернии и в тракторном отделе, размещенном на фабрике товарищества мануфактуры «Коновалов и сын»);
2) 22 трактора – на Северном фронте (3 – «титан», 7 – «кейс», 6 – «парсонс» (экскаваторы), 6 – «румели»; «титаны», «кейсы» и «парсонсы» – в экскаваторных и тракторных отделениях фронта в ведении Завед. авт. частями фронта; из 6 «румелей» – 2 машины находились в экскаваторных и тракторных отделениях и 4 – в парке 1-го отдела Псковских позиций);
3) 2 трактора – на Западном фронте (1 – «кейс» «земледельческого типа» и 1 – «хольта-катерпиллер»; в резерве фронта);
4) 1 трактор – на Юго-Западном фронте («чальмерс» («лист») в 1-м тракторном артиллерийском дивизионе);
5) 291 трактор в Артиллерийском ведомстве (121 «виккерс» – 42 машины назначены в 1, 2 и 3-ю позиционные батареи «Д» и 79 машин – в распоряжении командующего 1-й запасной тяжелой артиллерийской бригадой; 170 негусеничных «мортонов» – 153 машины – в распоряжении командующего 1-й запасной тяжелой артиллерийской бригадой и 17 – назначены в 1, 2, 3, 4, 5 и 6-ю батареи «Г»).
Таким образом, к октябрю 1916 г. русская армия располагала 406 тракторами.
В январе 1917 г. было принято решение о формировании 3 тракторных рот: 2 для Юго-Западного и 1 для Западного фронтов. Формирование новых частей осуществлялось в Царском Селе – при 1-й запасной тяжелой артиллерийской бригаде (центральной структуре не только для формируемых подразделений и частей тяжелой артиллерии, но и центре обучения военных трактористов).
Временный штат отдельной тракторной роты (по военному составу) от 22 января 1917 г.[175] включал: 10 офицеров (командир роты – штаб-офицер; помощник по строевой и технической части – подполковник; начальник хозяйственной части – капитан или подполковник; старший офицер – капитан; заведующий мастерскими и гаражом – капитан или штабс-капитан; адъютант и 4 младших офицера – до чина штабс-капитана включительно), 5 военных чиновников, 302 строевых (фельдфебель, 72 унтер-офицера и 229 рядовых) и 22 нестроевых нижних чина. Рота, являвшаяся отдельной строевой частью, включала штаб, 4 взвода и нестроевую команду. Каждый из взводов оснащался 5 тракторами (по возможности, одной системы) с 2 прицепами при каждом (4 рабочих трактора и 1 запасный; прицепами к последнему служили мастерская и цистерна для горюче-смазочных материалов).
Специальный парк включал 16 рабочих тракторов (по 4 на взвод), 32 прицепа к ним (по 8 на взвод), 4 запасных трактора (по 1 на взвод) с 4 прицепами (пополам – мастерские и цистерны) к ним. Вспомогательный парк включал: легковой автомобиль, 2 грузовых (3- или 4-тонных) автомобиля и мотоцикл на взвод и 4 легковых автомобиля, 2 грузовика – депо, грузовик – цистерну, 4 грузовика (3–5-тонные) и 2 мотоцикла с колясками – на роту. Причем оборудование автомобилей и прицепов под мастерские и депо должно было позволять (в случае необходимости) превращать их в грузовики и прицепы обычного типа, предназначенные для обслуживания внутреннего хозяйства роты и ее взводов.
Лошадей рота не имела. Строевые нижние чины (кроме кашеваров и денщиков) были вооружены револьверами и кинжалами-бебутами (фельдфебель вместо кинжала имел шашку).
Строевые нижние чины (ефрейторы и рядовые) распределялись следующим образом: 168 специалистов (40 тракторщиков, 20 помощников тракторщиков, 4 монтера, 20 слесарей, 8 токарей, 4 кузнеца, 4 молотобойца, 35 шоферов, 25 помощников шоферов и 8 мотоциклистов) и 105 неспециалистов (рабочих при тракторах (на прицепах) – 64, рабочих при взводных цистернах – 4, рабочих при взводных грузовиках – 16, кашеваров – 2, денщиков – 14, сторожей при гаражах – 5). Каждая взводная мастерская на прицепе располагала 1 монтером (бригадир), 4 слесарями, 2 токарями, 1 кузнецом и 1 молотобойцем (оборудование взводных мастерских на прицепах – аналогично оборудованию подвижных мастерских на специальных автомобилях отдельных автомобильных рот, но соответствующее ремонту тракторов).
В мае 1917 г. две такие тракторные роты (задержка произошла в связи с революционными событиями) были созданы.
Появилась и Тракторная школа при 1-й запасной тяжелой артиллерийской бригаде[176] (штат – 17 офицеров, 3 чиновника, 357 (включая 278 строевых) нижних чинов; 5 легковых и 20 грузовых автомобилей, 5 тракторов, 5 самокатчиков и 10 мотоциклистов; прожектор; 2 автомобиля-мастерские и 4 автомобиля-цистерны). Ее были обязаны закончить (по ускоренной программе) офицеры и старшие фейерверкеры тяжелой артиллерии.
Как известно, появившийся в огне Первой мировой войны танк был создан на базе трактора. В ногу с этим трендом шла и Россия. В ноябре 1916 г. на Путиловском заводе была изготовлена боевая машина русской конструкции – отставного полковника Н. А. Гулькевича. Она имела вес 12 тонн, шасси американского гусеничного трактора «Аллис-Чальмерс» и пулеметно-пушечное вооружение (орудие установлено в корме). Этот бронетрактор (как машину именовали в России) – являлся оригинальной машиной отечественной конструкции. Причем конструктор предлагал массированное применение своих танков – придавая их по 40 единиц армейскому корпусу. Такое ударное соединение должно было рвать установившийся позиционный фронт. Отметим также, что проект не нашел поддержки (прежде всего – из-за отсутствия необходимого количества пригодных для бронирования тракторов), но в ограниченном количестве аналогичные бронетракторы строились позднее (во время Гражданской войны) и применялись Добровольческой армией.
Боевой опыт убедительно продемонстрировал, что наиболее (а иногда – и единственным) эффективным средством транспортировки тяжелой артиллерии в полевых условиях являлся гусеничный трактор. Большинство тракторов эпохи были выполнены по образцу знаменитого трактора конструкции американского инженера Б. Холта. Отметим, что крупные поставки гусеничных тракторов в Россию начались достаточно поздно (уже в период Российской республики – летом – осенью 1917 г.) и на ход боевых действий заметно повлиять уже не успели. Но процесс пошел значительно раньше.
Так, уже в 1914 г. в тяжелые артчасти и крепости стали поступать закупленные в Англии и Америке паровые тягачи и тяжелые колесные тракторы и полноприводные грузовики, предназначенные для транспортировки артиллерийских орудий.
С 1916 г. начались поставки тракторов для тяжелых полевых артиллерийских батарей и дивизионов. Тогда же в Русской императорской армии появились и гусеничные тракторы (стоит отметить, что для подвоза боеприпасов и транспортировки орудий применялись и обычные грузовые автомобили). В 1916 г. русская тяжелая артиллерия усиливается «тракторными» 203- и 228-мм гаубицами (системы Виккерса), приспособленными для транспортировки гусеничными тракторами.
6-дюймовые пушки Канэ (система, ценная дальностью огня – до 15–16 километров) также были приспособлены для передвижения – тракторами, а также на железнодорожных платформах.
Всего за годы войны Россия получила около 200 паровых тягачей (в их числе было и несколько машин отечественного производства, изготовленных на Коломенском машиностроительном заводе).
Более эффективным оказалось применение тяжелых колесных тракторов, оснащенных двигателями внутреннего сгорания. Так, в артиллерии было достаточно много американских машин типов «кейс», «румели», «гарт-парр», мощных тракторов типов «могул» и «титан». Использовались и тяжелые тягачи (грузовики-тракторы), в том числе и полноприводные – прежде всего американских и французских фирм. Более всего Главное артиллерийское управление закупило полноприводных американских тракторов «автомобильного» типа «мортон» – около 250 единиц. «Мортоны» служили в 6 батареях для перевозки 8-дюймовых гаубиц «виккерс» и в 2 батареях 120-мм пушек Обуховского завода. Автомобили-тракторы марки ФВД поступали в 1-й тракторный дивизион, имевший на вооружении 6-дюймовые гаубицы Виккерса.
Тракторные батареи оказались прекрасно укомплектованы автомобильным транспортом и мотоциклами (часть последних – с коляской). Для командования над группой машин назначался специальный офицер-техник, которому в помощь придавался технический мастер. Всем офицерам и фейерверкерам давалось по верховой лошади. Так же как и команде разведчиков и телефонистов. Для перевозки снарядов тракторная батарея располагала грузовиками, а для горючего – автоцистернами различной емкости. Командиру тракторной батареи полагалась легковая машина, а для других офицеров батареи – 2 автомобиля. И, как отмечал очевидец: «С уверенностью можно и должно сказать, что такого богатого оборудования не имела ни одна армия!»[177] Если даже закрыть глаза на некоторое преувеличение современника, то приходится признать – выковавшаяся в огне невиданной до сих пор войны новая элита армии (сочетавшая мобильность и огневую мощь) не только решала важные задачи на поле боя. За ней было будущее. Ведь именно за тракторами и их преемниками – артиллерийскими тягачами – было последнее слово в деле моторизации полевой тяжелой артиллерии, а опыт русской армии эпохи Первой мировой лег в основу последующего отечественного военного строительства.
Достоинствами частей тракторной артиллерии были: более высокая средняя скорость движения (5–15 км в час), большая компактность походных колонн (если длина конной запряжки 11-дюймовой гаубицы Шнейдера составляла 210 шагов, то тракторной системы аналогичного калибра – до 120 шагов), мобильность (в том числе при передвижении по пересеченной местности) и более высокий размер среднего перехода (вместо 60–70 км для конных батарей – 120–150 км для тракторных батарей).
Если взглянуть на штаты тракторной артиллерии, то мы увидим следующее.
Тяжелая тракторная батарея «А» (штат военного времени) от 12 июня 1917 г.[178] включала в свой состав: 6 офицеров (командир, 1 старший и 4 младших офицера), 3 военных чиновников, 214 строевых (включая 25 фейерверкеров, 28 номеров при орудиях, 22 шофера, 22 сигнальщика-телефониста, 2 мотоциклиста, 2 наблюдателя, 2 лабораториста) и 29 нестроевых нижних чинов. Батарея располагала 8 орудийными повозками, 5 гусеничными тракторами (для перевозки орудийных повозок – под лафет и под принадлежности), 6 прицепами для перевозки снарядов, 4 телефонными двуколками, 11 грузовыми 2-тонными автомобилями (для перевозки снарядов и принадлежностей), 2 легковыми автомобилями, 2 мотоциклами, 1 автомобилем-мастерской, 2 автомобилями-цистернами. Имелось и 52 лошади, а также обоз (вкл. двуколки, парные повозки, походные кухни, кипятильник). Личное оружие чинов: револьвер и кортик для офицеров и классных чиновников, револьвер и кинжал – для нижних чинов.
Тракторная батарея 6-дюймовок[179] включала: 5 офицеров, 2 чиновника, 180 строевых и 3 нестроевых нижних чинов. На вооружении батареи: 6-дюймовых скорострельных пушек системы Шнейдера на лафетах с передками – 4, тракторов или полноприводных грузовиков – 9 (8 – для перевозки орудий (4 для перевозки специальных повозок с телом орудия и 4 – для перевозки лафетов с передками) и 1 – для перевозки имущества связи и наблюдения (вышка, телефонное имущество, дальномеры), 2-тонных полноприводных грузовиков – 3 (для перевозки боекомплекта), 3-тонных грузовиков (допускалось в т. ч. иметь 1–1,5-тонный и 1–5-тонный) – 7 (для перевозки запчастей, колесных поясов, цейхгауза и личного состава), автомобиль-цистерна (на 100 пудов бензина) (могла заменяться 3-тонным грузовиком с бочками), автомобиль-мастерская, автомобиль-кухня (мог заменяться 3-тонным грузовиком с установленными на нем котлами), 3 мотоцикла и 3 легковых пассажирских автомобиля; всего – 28 единиц авто-мото-транспорта.
А тяжелая тракторная батарея М (военного времени) (штат от 25 февраля 1917 г.)[180] включала: 6 офицеров (подполковник или капитан – командир, капитан или штабс-капитан – старший офицер и 4 младших офицера), 1 чиновника, 19 фейерверкеров (включая фельдфебеля), 191 рядового (включая 128 канониров и 20 бомбардиров) и 19 нестроевых нижних чинов. В распоряжении батареи – 60 лошадей; 4 лафета с передками; 4 гусеничных трактора (или 3-тонных полноприводных грузовика) – для перевозки орудий и боекомплектов; 8 парных повозок (с 16 лошадьми) – для перевозки снарядов; 4 телефонных двуколки (с 4 лошадьми); 12 грузовых 3-тонных автомобилей (для перевозки снарядов); 2 легковых автомобиля; 3 мотоцикла; 2 автомобиля-цистерны; обоз.
Элитой тракторные батареи делали не только их место в структуре тяжелой артиллерии, новейшая техника, но сама степень технической оснащенности, особый круг выполняемых задач и повышенный боевой дух чинов.
Когда к весне 1915 г. на фронте появились 6-дюймовые пушки Канэ, сложность и громоздкость установки этих орудий впоследствии была учтена при организации ТАОН.
Как мы ранее отметили, организация позиционной тяжелой артиллерии вылилась в создание отдельных позиционных дивизионов и батарей большой мощности – и вершиной данного процесса стал корпус тяжелой артиллерии особого назначения – ТАОН. Как мы ранее отметили, в его состав были включены орудия 120–305-мм калибров (включая 12-дюймовую «обуховку» и вышеуказанные орудия тракторной артиллерии). Как вспоминал генерал В. И. Гурко, не менее трех четвертых русской тяжелой артиллерии, вступившей в строй зимой 1916/17 г., отправлялось на фронт для участия в масштабном наступлении кампании 1917 г. Вскоре был сформирован из этой артиллерии 48-й армейский корпус под командованием генерала Шейдемана – и особенность соединения заключалась в том, что его боевые части были исключительно артиллерийскими[181].
Так появилось соединение тяжелой артиллерии оперативно-стратегического назначения. А кандидатура его командира – генерал-лейтенанта Г. М. Шейдемана, артиллериста-академика, – была подобрана идеально.
Временный штат Управления начальника тяжелой артиллерии особого назначения от 30 мая 1917 г.[182] предусматривал: начальника ТАОН (генерал-лейтенант или генерал от артиллерии), адьютанта (обер-офицер), штаб (13 офицерских и классных чинов – начальник штаба, генерал-майор или полковник; 2 старших адьютанта, обер-офицеры; 3 штаб- и 2 обер-офицера для поручений; обер-офицер корпуса топографов; обер-офицер – начальник команды солдат; делопроизводитель; 122 солдата), Управление заведующего артиллерийским снабжением при начальнике ТАОН (8 офицеров и классных чинов, 20 солдат), Интендантская часть Управления начальника ТАОН (12 офицеров и чиновников, 32 солдата), заведующий санитарной частью Управления начальника ТАОН (врач, 4 солдата – включая 2 фельдшеров), заведующий ветеринарной частью Управления начальника ТАОН (врач, 4 солдата – включая фельдшера), Контроль при Управлении начальника ТАОН (13 человек), Казначейство Управления начальника ТАОН (12 человек).
На 22 января 1917 г. в состав ТАОН входило 216 орудий в 22 дивизионах (67 батареях)[183], а именно: отдельные тяжелые батареи «А» (11-дюймовые гаубицы Шнейдера) – 2 дивизиона (8 батарей, 16 орудий); отдельные дивизионы батарей «Б» (6-дюймовые пушки Шнейдера) – 2 дивизиона (6 батарей, 12 орудий); отдельные тяжелые батареи «Г» (8-дюймовые гаубицы Виккерса) – 2 дивизиона (6 батарей, 24 орудия); отдельные позиционные батареи «Л» (12-дюймовые гаубицы Виккерса) – 1 дивизион (4 батареи, 8 орудий); отдельные тяжелые дивизионы батарей «Е» (120-мм французские пушки) – 2 дивизиона (6 батарей, 24 орудия); отдельные тяжелые батареи «Ж» (120-мм английские пушки) – 1 дивизион (2 батареи, 6 орудий); отдельные тяжелые батареи «120» (120-мм пушки Обуховского завода) – 2 дивизиона (7 батарей, 28 орудий); 6-дюймовые пушки в 200 пудов – 4 дивизиона (8 батарей, 32 орудия); 6-дюймовые крепостные гаубицы – 4 дивизиона (12 батарей, 48 орудий); 6-дюймовые пушки Канэ – 2 дивизиона (4 батареи, 8 орудий); для стрельбы по воздушному флоту – 1 батарея (4 орудия); 10-дюймовые пушки – 3 батареи (6 орудий).
Но уже на 28 января того же года состав ТАОН несколько меняется (в частности, появляются 12-дюймовые Обуховки)[184]:
Всего к весне 1917 г. ТАОН насчитывал 338 артиллерийских стволов.
На 29 апреля 1917 г. в состав ТАОН (дислокация – Юго-Западный фронт) входили следующие части[185]: 2-й дивизион литеры «А» (Тоустолуг, Загробеля, Кипячка, Красувка) – 1, 2, 3 и 4-я батареи; 4-й дивизион литеры «Б» (Мышковице); 1-й дивизион литеры «Г» (Чарторыя); 1-й дивизион 120-мм пушек (Ходачкув, Петрикув, Денисув) – 3, 4, 5, 6-я батареи; 8-й осадный дивизион (Копычинце); 10-й осадный дивизион (Яблонув); 12-й осадный дивизион (Сухостав); 7-й полевой тяжелый дивизион (Лятач); 9-й полевой тяжелый дивизион (Лисовце); 11-й полевой тяжелый дивизион (Монастержиска); 16-й полевой тяжелый дивизион (Монастержиска); 2-й дивизион Канэ (Куйданьце).
К 16 октября 1917 г.[186] в состав ТАОН (12-й осадный отдельный дивизион, Управление 205-й артиллерийской бригады, 1-й тракторный дивизион «Б», 4-й отдельный тяжелый дивизион «Б», 1-й отдельный тяжелый дивизион «Ж», 1-й отдельный позиционный дивизион «Канэ», 1-й отдельный тяжелый дивизион «В», 1-й отдельный тяжелый дивизион «Л», 1-й отдельный тяжелый дивизион «Г», штаб ТАОН, 1-й артиллерийский авиационный отряд; Отдельная ижевская железнодорожная рота, Управление 200-й артиллерийской бригады, 10-й осадный отдельный дивизион, 1-й отдельный тяжелый артиллерийский дивизион, 12-я особая донская сотня, 15-й воздухоотряд, Офицерская артиллерийская школа, Сводно-саперная рота при артиллерийской школе, 22-й отдельный тяжелый артиллерийский дивизион, 3-й отдельный легкий дивизион «К», 6-й отдельный легкий дивизион «К», 2-й отдельный тяжелый дивизион «Р», 1-й отдельный тяжелый дивизион 120-мм пушек, 6-й отдельный тяжелый дивизион «М», 5-й отдельный тяжелый дивизион «М», 3-й отдельный тяжелый дивизион «Р», 4-й отдельный тяжелый дивизион «Р», 1-й отдельный тяжелый дивизион «С», 2-й отдельный тяжелый дивизион «С», 1-й отдельный тяжелый дивизион «Т», 8-й отдельный тяжелый дивизион «Е», Отдельная тяжелая батарея ГАУ литеры «Б», Крутский продовольственный магазин, Крутский вещевой склад) входила следующая живая сила: 759 офицеров, 24 400 нижних чинов (всего 25 159 человек) и 12 469 лошадей.
ТАОН стал мощным огневым ресурсом – ударным резервом Ставки.
Роль тяжелой артиллерии особого назначения состояла в содействии реализации ударных операций армейского и фронтового масштаба, требовавших для их успешности концентрации мощного огневого кулака. Ведь если тяжелая полевая артиллерия входила в состав армейских соединений, подчиняясь командованию последних и своей мощью восполняя деятельность полевой легкой артиллерии при прорыве укрепленных полос вражеской обороны, то ТАОН стал мощным средством оперативно-стратегического усиления ударных объединений. В ходе стратегических наступательных операций ТАОН придавался ударным корпусам и армиям – его орудия объединялись в артиллерийские группы, подчиненные своим начальникам, начальникам артиллерии и инспекторам артиллерии корпусов. Мощность калибров ТАОНа и его организационная независимость предполагали применение тяжелой артиллерии только в качестве мощного огневого молота. Исключалось и ненормальное ослабление артиллерийской группировки за счет не ударных боевых участков.
На сентябрь 1917 г. тяжелая артиллерия русской Действующей армии имела следующее количество стволов: 1203 пушки (в т. ч. 196 – 107-мм пушек, 32 – 120-мм пушки системы Обуховского завода, 101 – 120-мм французская пушка и 558 – 152-мм пушек различных систем) и 743 (в т. ч. 32 – 305-мм гаубицы системы Обуховского завода и 559 – 152-мм гаубиц разных систем) гаубицы[187].
Пушками наиболее сильно был насыщен Северный фронт – 304 орудия (132 – Западный, 128 – Юго-Западный, 136 – Румынский, 94 – Кавказский, еще 240 – в тылу и 169 – на формировании), а гаубицами – Румынский фронт – 138 орудий (по 136 – Западный и Юго-Западный, 90 – Северный, 34 – Кавказский, еще 130 – в тылу и 79 – на формировании).
Особый интерес представляет распределение тяжелой артиллерии по армиям и фронтам. Так, к 16 ноября 1917 г. 10-я армия располагала 94 тяжелыми орудиями[188] (16 – 42-линейных пушек 1910 и 1877 гг. и 78 – 152-мм пушек и гаубиц различных систем), в то время как 3-я армия имела на ту же дату 44 орудия (14 – 42-линейных и 30 – 152-мм)[189]. 5-я армия, одна из наиболее технически сильных, к 1 октября 1917 г. располагала 238 орудиями тяжелой артиллерии (включая 8 – 305-мм гаубиц Обуховского завода, 68 – 48-линейных гаубиц образца 1909–1910 гг., 24 – 45-линейных английских гаубиц и 11 скорострельных 42-линейных пушек)[190].
Части тяжелой артиллерии на позициях армий Западного фронта (только те, в которых имелись орудия – 1-й дивизион 3-й тяжелой артиллерийской бригады, 2-й дивизион 3-й тяжелой артиллерийской бригады, 1-й дивизион 1-й Сибирской тяжелой артиллерийской бригады, дивизион Гродненской крепостной артиллерии, дивизион Ковенской крепостной артиллерии, дивизион Ивангородской крепостной артиллерии, 3-й дивизион 4-й тяжелой артиллерийской бригады, 2-й дивизион 1-й Сибирской тяжелой артиллерийской бригады, 9-й отдельный полевой тяжелый артиллерийский дивизион, 7-й отдельный полевой тяжелый артиллерийский дивизион, 1-й дивизион 5-й тяжелой артиллерийской бригады, 1-й дивизион 2-й тяжелой артиллерийской бригады, 2-й дивизион 2-й тяжелой артиллерийской бригады, 1-й дивизион Ковенской крепостной артиллерии, 3-й дивизион 1-й Сибирской тяжелой артиллерийской бригады, 2-й Сибирский тяжелый артиллерийский дивизион, Ковенский тяжелый дивизион, дивизион Осовецкой крепостной артиллерии, 8-й отдельный тяжелый артиллерийский дивизион) имели в январе 1916 г. 130 орудий[191].
А армии Юго-Западного фронта к 24 июня 1916 г. (разгар наступления 1916 г.) располагали 210 тяжелыми орудиями в 28 батареях и дивизионах тяжелой артиллерии[192].
Армии Северо-Западного фронта в разгар тяжелой летней кампании – на 14 июля 1915 г. – располагали 615 тяжелыми орудиями[193].
Стоит особо отметить вопрос о боеприпасах тяжелой артиллерии.
Много сказано о снарядном голоде конца 1914–1915 гг. Дело в том, что непредвиденные по интенсивности бои и, как следствие этого, огромный расход артиллерийских снарядов вкупе со скорострельностью полевой артиллерии уже через 2–3 месяца после начала войны привели к первому кризису в деле снабжения артиллерийскими боеприпасами. Уже в ноябре 1914 г. в войска русской Действующей армии начинают поступать официальные настойчивые требования об ограничении расхода снарядов, а через пять месяцев после этого данное обстоятельство имело важнейшее значение для боевых действий в Карпатах.
Отметим, что через преодоление снарядного голода прошли все страны – участницы Первой мировой войны, но в разное время и в разные сроки. В России он был преодолен уже к началу 1916 г. – и во второй половине 1916 г. – 1917 г. положение с артиллерийскими боеприпасами стало удовлетворительным. При прорыве фронта противника в ходе июньского наступления Юго-Западного фронта 1917 г. русская армия была в состоянии ознаменовать свои действия непрерывной трехсуточной артиллерийской подготовкой – причем орудиями почти всех калибров (до 11-дюймового включительно).
Но применительно к тяжелой артиллерии снарядный голод излечивался более медленным темпом – и, в то время как германцы вели огонь тяжелой артиллерией постоянно, русская тяжелая артиллерия открывала огонь только непосредственно перед операцией.
Если в 1915 г. артиллерия получила 11 млн 3-дюймовых и около 1 млн 250 тыс. прочих снарядов, то в 1916 г. 3-дюймовые пушки получили около 27,5 млн, а 4- и 6-дюймовые орудия – около 5,5 млн снарядов. В этом году армия получила 56 тыс. снарядов для тяжелой артиллерии (лишь 25 % из них созданы усилиями отечественной промышленности).
В 1917 г. Россия полностью справляется с трудностями по удовлетворению потребностей своей армии в отношении снарядов легких и средних калибров – причем, постепенно освобождаясь от заграничной зависимости. Снарядов первого типа поступает в этот год свыше 14 млн (из них около 23 % из-за границы), а к орудиям средних калибров – свыше 4 млн (с тем же процентом заграничной заготовки). В отношении же снарядов к орудиям корпуса ТАОН количество заказывавшихся извне боеприпасов в 3,5 раза превышало производительность отечественной промышленности. В 1917 г. снарядов к орудиям 8–12-дюймового калибра в армию поступило около 110 тысяч (двойное увеличение по сравнению с предыдущим годом).
Таким образом, если боевые потребности русской армии в артиллерийских боеприпасах малого и среднего калибра постепенно были удовлетворены, то недостаток в снарядах крупных калибров, хоть и не такой острый, чувствовался вплоть до конца участия России в Первой мировой войне.
Таблица ниже[194] поможет нам составить впечатление о ежедневном производстве боеприпасов в России для различных типов тяжелых орудий в октябре 1916 г. и в марте 1917 г., и увидеть некоторые характерные тенденции.
В боекомплект тяжелых орудий Осовецкой крепостной артиллерии к 4 ноября 1914 г.[195] входило: 1665 шрапнелей для 6-дюймовых 200-пудовых пушек (4 орудия), 1767 тротиловых бомб и 3071 шрапнель для 6-дюймовых крепостных гаубиц (20 орудий), 12 486 шрапнельных патронов для 48-линейных гаубиц (12 орудий), 275 гранатных и 3994 шрапнельных патронов для 42-линейных скорострельных пушек (4 единицы), 4154 гранаты для полупудовых мортир (20 штук), 1500 бомб для 6-дюймовых 120-пудовых пушек (16 стволов), 8564 бомбы и 3880 шрапнелей для 42-линейных пушек образца 1877 г.
А корпус ТАОН к 30 июня 1917 г. имел в своем арсенале следующее количество полных выстрелов[196]: к 11-дюймовым гаубицам Шнейдера – 1040, для 8-дюймовых тяжелых гаубиц – 1000, для 120-мм стальных французских пушек – 60, для 60-фунтовых пушек – 7985, для 12-дюймовых английских гаубиц – 850, для 6-дюймовых крепостных гаубиц – 1562, для 6-дюймовых 200-пудовых пушек – 413, для 6-дюймовых пушек Канэ – 1000 и для 47-мм пушек Гочкиса – 35 810.
Можно с уверенностью утверждать, что, если бы русская армия имела в начале Первой мировой войны хотя бы равное с Германией количество орудий тяжелой артиллерии, то ход войны и вся история России были бы иными. Э. фон Людендорф не зря подчеркивал значение наличия тяжелой артиллерии для успехов полевых войск – и практически во всех операциях германцев мы отмечаем присутствие тяжелых и очень тяжелых орудий. Так, даже ландштурм, входивший в состав 8-й армии во время операции у Танненберга, имел орудия крепостной артиллерии. Э. фон Людендорф справедливо указывает, что к началу войны ни одна из воюющих наций, кроме немецкой, не сумела правильно оценить эффект от сконцентрированного артиллерийского огня. Причем германская армия пользовалась и тяжелыми австрийскими 305-мм гаубицами, а также (учтя опыт боевых действий) с конца 1916 г., по настоянию императора Вильгельма II, стала получать дальнобойные орудия с настильной траекторией стрельбы, взятые с бездействующих кораблей.
У. Черчилль также подчеркивал особую значимость тяжелой артиллерии: «Я очень интересовался судьбой огромной массы тяжелой артиллерии, которую я, как министр вооружений, заготовил… Это оружие, на изготовление которого требуется полтора года. Но для армии, как для наступления, так и для обороны, очень важно иметь в своем распоряжении большое количество батарей. Я вспоминаю борьбу, которую Ллойд-Джордж в 1914 г. вел с военным министерством…» В письме к премьер-министру от 10.09.1939 г. он писал: «…в экспедиционном корпусе больше всего недостает тяжелой артиллерии. Если окажется, что не хватает тяжелых батарей, то это вызовет справедливую критику».
Говоря о преимуществах германской тяжелой артиллерии, немецкий историк Х. Риттер отмечал: «В Первую мировую войну материальная часть тяжелой артиллерии была образцовой. Ее большая численность в начале войны давала перевес в решительных боях и была делом рук лично графа Шлиффена».
Была достойна внимания и тяга немцев к навесной стрельбе – то есть к тяжелым полевым гаубицам.
Недочеты в вопросе недооценки тяжелой артиллерии (особенно полевой) другим воюющим армиям пришлось преодолевать в ходе боевых действий – неся неоправданно высокие потери в важнейших операциях.
Таким образом, русская армия вышла на войну с недостаточным количеством орудий тяжелой артиллерии – что резко контрастировало с ситуацией в рядах противника. Как вспоминал генерал А. С. Лукомский, помимо недостатка снарядов (что сильно влияло на моральное состояние бойцов), у противника активно применялась в полевых боях артиллерия крупного калибра, которая значительно ухудшала положение.
Другой очевидец вспоминал: «Я отлично помню ту радость, почти восторг, с каким в первых боях в Восточной Пруссии был встречен подошедший тяжелый дивизион. В одном из армейских корпусов в ответ на жалобы командиров полевых легких батарей, что неприятель буквально засыпает их тяжелыми снарядами, тогда как они бессильны бороться с неприятельскими тяжелыми батареями, находящимися вне предела досягаемости наших 3-дюймовых пушек, Инспектор артиллерии корпуса дал совет выдвинуть наши легкие батареи так, чтобы снаряды этих батарей могли поражать тяжелые батареи противника. Конечно, никто из командиров легких батарей этому совету не последовал, некоторые же из них с раздражением замечали, что для этого им пришлось бы выбирать позиции впереди своей пехоты. Несомненно, что наличие у нас тяжелых батарей всегда повышало дух войск, тогда как их отсутствие действовало на войска в обратном смысле»[197].
Просчетом являлось и отсутствие интеграции имевшихся частей тяжелой артиллерии в структуру полевых войск.
Эти упущения, как отмечалось, были свойственны не только русской армии.
И они были преодолены.
Были приняты и важные организационные решения. Так, была введена должность инспектора тяжелой артиллерии[198] – в ведение которого поступало «заведывание во всех отношениях запасными тяжелыми артиллерийскими частями» и руководство специальной артиллерийской подготовкой формируемых частей тяжелой артиллерии. Подчинялся инспектор тяжелой артиллерии начальнику Главного артиллерийского управления. Формировалось при нем и свое управление (в которое входили строевая и хозяйственная части). Состав управления: инспектор (генерал-лейтенант или генерал-майор), 2 старших адьютанта (по строевой и хозяйственной части), делопроизводитель – артиллерийский чиновник, 2 помощника старших адьютантов – артиллерийские чиновники, 16 солдат (включая 12 писарей)[199].
Инспектор тяжелой артиллерии ведал всей строевой, тактической и специальной артиллерийской подготовкой подведомственных ему частей запасной тяжелой артиллерии. Также он следил за снабжением и укомплектованием подведомственных формирований.
В ходе войны численность тяжелой артиллерии возросла многократно, а в ее структуре имелись 2 тяжелых артиллерийских полка, свыше 100 тяжелых артиллерийских дивизионов (72 отдельных, 5 сибирских и т. д.), осадные артиллерийские бригады и полки, тракторные тяжелые дивизионы, а также масса отдельных тяжелых и тяжелых позиционных батарей. И летом 1917 г. грохот орудий мощной русской артиллерии сровнял с землей укрепления противника. Но императорской пехоты, закаленной в боях трех кампаний, пехоты, которая в полной мере подхватила бы успех доселе невиданной демонстрации огневой мощи, – уже не было. Митингующая и демократизирующаяся армия отказывалась воевать.
Возник диссонанс.
Формирование и насыщение новой материальной частью шло полным ходом и набирающими обороты темпами – и когда к началу кампании 1917 г. русская Действующая армия имела, наконец-таки, мощную тяжелую артиллерию, а весенне-летнего наступления союзников по Антанте австро-германцы боялись как огня – враги внутренние и внешние свалили нашу державу и ввергли ее в пропасть. Мифические «свободы» оказались важнее победы в мировой войне – и вся последующая история отомстила русскому народу за отсутствие выдержки на пороге Победы. Победы – важнейшим фактором которой становилась мощная тяжелая артиллерия Русской императорской армии, прошедшая сквозь горнило небывалой войны.