А теперь посмотрим на наиболее показательные эпизоды боевого применения русской тяжелой артиллерии.

2-я лейб-гвардии тяжелая батарея под Влодавой 22–23 июля 1915 г.

Начнем с боевого эпизода из истории гвардейской тяжелой артиллерии – он очень показательно (в очередной раз) демонстрирует нам искусство артиллеристов, традиционно являвшихся гордостью Русской императорской армии. Посмотрим, как зарекомендовала себя русская тяжелая полевая артиллерия трудным летом 1915 г.

2-я батарея лейб-гвардии Тяжелого артиллерийского дивизиона была вооружена 107-мм (42-линейными) тяжелыми полевыми скорострельными пушками образца 1910 г.

2-я гвардейская пехотная дивизия, отходя в составе Гвардейского корпуса на Влодаву, в 4 часа утра 22 июля 1915 г. заняла оборонительную позицию на линии оз. Сомин, дер. Борысик, высота 88.2, кол. Малков, крест западнее надписи кол. Велькополе и далее на юго-восток вдоль опушки леса, находящегося восточнее дер. Примерки и до дер. Тарнов. За позицией соединения находились озеро Великое и Коровье болото, и именно поэтому участок дивизии приобрел особо важное значение – шоссе на дер. Вытычно и гать от дер. Андреев на госп. дв. Черников были единственными путями отхода не только для всего Гвардейского корпуса, но и для левофланговой дивизии соседнего корпуса. Стыком между правым и левым участками дивизии служила дер. Борысик.

В состав войск левого участка вошли: два полка 2-й бригады, дивизион легкой артиллерии и 2-я батарея лейб-гвардии Тяжелого артиллерийского дивизиона.

Тяжелая батарея заняла позицию юго-западнее дер. Андреев, правым флангом примыкая к шоссе. Позиция была закрыта высотой 88.2. Наблюдательный пункт командира батареи находился на дереве, шагах в 500 за пехотными окопами вблизи православного кладбища к югу от дер. Верещин. Легкие батареи заняли позиции севернее дер. Верещин.

Командир тяжелой батареи полковник М. В. Баранов, находясь в подчинении командира артдивизиона, в то же время получил и специальную задачу: держать под обстрелом подступы вдоль шоссе, а также оказывать помощь правому участку при обстреле дальних целей.

Передовой артиллерийский наблюдатель отправился в пехотные окопы, находящиеся на опушке леса к юго-востоку от колонии Велькополе – данный район с наблюдательного пункта комбата просматривался плохо.

Днем 22 июля противник ограничился, в основном, артиллерийской пристрелкой на всем фронте гвардейской дивизии. Мощная артиллерийская группа германцев была обнаружена южнее дер. Сверщов и Примерки. С наблюдательного пункта командира тяжелой батареи было замечено сосредоточение германских артиллерийских наблюдательных пунктов, находящихся на высоте 88, лежащей южнее дер. Сверщов.

В этот день между 14 и 15 часами тяжелая батарея противника начала пристрелку по окопам русского левофлангового полка – обнаружив свое местонахождение, находящееся юго-восточнее высоты 87.5.

2-я батарея открыла ответный огонь – и добилась прямого попадания по противнику.

Около 16 часов было зафиксировано накапливание пехоты противника в дер. Сверщов. Артиллеристы-гвардейцы открыли огонь по этому населенному пункту – в результате вражеская пехота отошла в южном направлении, а восточная окраина деревни вспыхнула как факел.

Наконец, когда около 22 часов пехота противника, воспользовавшись темнотой, начала наступление от дер. Примерки на кол. Велькополе, М. В. Баранов, получив донесение от передового артиллерийского наблюдателя, открыл по противнику огонь – причем, пользуясь картографическими данными, без пристрелки – и наступление германцев было остановлено.

Около 8 часов утра 23 июля артиллерия противника ураганным огнем начала обстреливать окопы левофлангового полка дивизии и дер. Верещин, которую она вскоре успешно подожгла, а около 9 часов превосходящие силы вражеской пехоты, под прикрытием артиллерийского огня, перешли в наступление. Русские пехотинцы-гвардейцы начали отходить в дер. Верещин.

В ответ на артиллерийский огонь противника русская артиллерия открыла огонь по германским батареям, а тяжелая батарея нанесла шрапнельный удар по высоте 88 – на ней все так же наблюдалось сосредоточение артиллерийских наблюдательных пунктов противника. В итоге артиллерийское наблюдение противника было затруднено – причем настолько, что артиллерийский огонь немцев сильно ослаб. После этого артналета один взвод продолжил вести огонь по высоте 88, а другой открыл огонь по дальней батарее противника.

Наблюдательный пункт М. В. Баранова с началом отхода пехоты должен был быть оставлен. Но тяжелой артиллерии следовало прикрыть отход пехотинцев – открыв огонь по площадям. Тем более, что на легкую артиллерию рассчитывать было нельзя – она уже снялась со своих позиций.

Комбат вместе с разведчиком начали слезать с дерева, намереваясь отправиться на новый наблюдательный пункт в дер. Верещин, и сразу же очутились меж двух огней – между отошедшими русскими цепями и наступающими цепями пехоты противника. Разведчик был ранен пулей в ногу, и М. В. Баранову пришлось, бросив средства наблюдения и телефонную станцию, выносить раненого разведчика на своей спине.

Комбат прибыл в дер. Верещин, но дым от горевших деревенских домов закрывал наступающего противника и мешал наблюдению.

Две легкие батареи в это время отходили в район дер. Андреев.

Несмотря на все негативные обстоятельства, М. В. Баранов решил продолжить ведение огня по наступающей пехоте противника.

Комбат обратился к своим артиллеристам с речью, обрисовав сложившуюся обстановку. Он объяснил, что до того момента как легкие батареи займут новые огневые позиции, бросить свою пехоту без поддержки артиллерийским огнем ни в коем случае нельзя. Полковник сообщил своим солдатам, что произойдет, если противник займет дефиле между озером и болотом, отметил, что батарея уже находится под пулеметным огнем противника и при попытке сняться с позиции выдвижение к ней передков неизбежно повлечет за собой потерю конского состава. Остается единственный выход – остаться на огневой позиции и сражаться.

В этот момент комбат был приглашен к телефону – звонил начальник 2-й гвардейской пехотной дивизии генерал-лейтенант П. П. Потоцкий.

М. В. Баранов предупредил начдива, что противник движется вдоль шоссе к дефиле, сообщал ему, что с позиции не уйдет, и просил прислать снаряды. Генерал ответил, что гать и шоссе между Михельсдорфом и Вытычно находятся под таким интенсивным артиллерийским огнем противника, что по этому маршруту возможна перебежка лишь отдельных людей, а систематическая доставка боеприпасов невозможна. Он гарантировал доставку снарядов лишь к православному кладбищу, находящемуся севернее дер. Андреев.

Пехота противника силой не менее батальона продолжала движение от фольв. Загуже, перемещаясь вдоль шоссе. Первый же залп прямой наводкой тяжелой шрапнелью был удачен. Но, хотя германская пехота рассредоточилась, наступление не прекратила.

Интенсивность огня постепенно увеличивалась – и от стрельбы залпами, в связи с уменьшением прицела, батарея перешла к беглому огню. От такого интенсивного огня тела орудий так нагрелись, что начала лопаться краска.

Все это время батарея находилась под пулеметным огнем противника, но, к счастью, серьезных потерь не понесла – лишь 2 артиллериста были легко ранены. Продвинувшись до дер. Забродье, противник начал отходить. Наступающая германская пехота понесла огромные потери – весь путь ее наступления был усеян трупами.

В это время к комбату подскакал ординарец с приказом от начальника боевого участка обеспечить правый фланг дивизии, обойденный противником с тыла.

Пришлось оставить без преследования огнем отходящую пехоту противника и перенести огонь на новую цель. Левый взвод открыл огонь по пехоте противника, наступающей с фронта, а правый – прямой наводкой по пехоте, вышедшей в тыл правому флангу дивизии.

О том, насколько важным был огонь тяжелой батареи, свидетельствует следующее донесение пехотного командира: «В бою 23 июля у дер. Верещин, когда немецкая гвардия повела энергичное наступление на вверенный мне полк и легкие наши батареи, находясь в движении, не могли оказать мне содействия в отбитии этой атаки, я обратился через командира бригады ко 2-й батарее лейб-гвардии тяжелого артиллерийского дивизиона, которая немедленно открыла сильный и действительный огонь и отбила атаку. Без содействия означенной батареи отбить атаку было бы чрезвычайно трудно, так как немцы осыпали наши окопы снарядами различных калибров, буквально не давая из них высунуться.

В то же время, когда пехота противника, заняв фольварк Борысик, находившийся в полуверсте впереди моего правого фланга, пыталась продвинуться вперед, угрожая моему правому флангу и тылу, который был особенно чувствителен, так как за позицией тянулось большое, так называемое Коровье, болото, совершенно открытое и к которому неприятельские батареи отлично пристрелялись, командир батареи, оценив создавшееся положение, открыл сильный огонь по этой пехоте, зажег фольварк и еще раз отбил атаку».

В боях 22–23 июля 1915 г. 2-я батарея лейб-гвардии Тяжелого артиллерийского дивизиона стала стержнем, под прикрытием которого части 2-й гвардейской пехотной дивизии смогли сдержать натиск противника. Батарея не оставила позицию, прикрыв отход не только пехоты, но и легкой артиллерии. Она отбила несколько мощных атак противника – причем под угрозой захвата орудий немцами, а на финальной стадии боя действенно поддерживала свою пехоту, решая целый спектр боевых задач.

В итоге немецкое наступление было отбито, и положение восстановлено – русские части вновь заняли прежнюю позицию на линии дер. Верещин – дер. Борысик.

5-я батарея 2-го дивизиона 1-й тяжелой артиллерийской бригады в бою 27 августа 1914 г.

Реляция о бое 27 августа 1914 г. 5-й батареи 2-го дивизиона 1-й тяжелой артиллерийской бригады также сообщает нам о заслугах чинов тяжелой артиллерии в полевом бою[200].

26 августа 1914 г. 5-я батарея 2-го дивизиона 1-й тяжелой артбригады, войдя в состав отряда полковника Верховского, занимала позиции западнее дер. Нонен Датечан и южнее дер. Корриздаден.

Около 18 часов было обнаружено движение противника из г. Алленбург.

И в 6 часов 27 августа командующий батареей капитан Третьякович получил приказ от начальника артиллерии участка полковника Лашкова: быть готовым к открытию огня. В 7 часов батарея открыла огонь по пунктам сосредоточения противника (д.д. Шаллен, Ягерсоф, Кл. Енгенау) – и когда они были зажжены, перенесла огонь по батарее противника, стоявшей (по сообщению штабс-ротмистра лейб-гвардии кирасирского Ея Величества полка) у перелеска севернее дер. Кл. Енгенау. Была выпущена 101 бомба.

Благодаря искусной маскировке батарея не была обнаружена противником и, нанеся последнему существенный урон, потерь не понесла.

К 13 часам огонь противника стал стихать, и 5-я батарея получила приказ сняться с позиции и двигаться на соединение с двумя другими батареями дивизиона – в преддверии присоединения последнего к 29-й пехотной дивизии.

2-й дивизион 5-й тяжелой артиллерийской бригады 14 октября 1914 г.[201]

Артиллеристы Гренадерского корпуса и 2-го дивизиона 5-й тяжелой артиллерийской бригады отличились 13 октября 1914 г. – на завершающем этапе Варшавско-Ивангородской операции.

Утром 13 октября последовал приказ командира Гренадерского корпуса объединить действие частей артиллерии корпуса с дивизионом тяжелой артиллерии. И инспектор артиллерии Гренадерского корпуса отдал приказ занять позиции: батареям 2-го дивизиона 5-й тяжелой артиллерийской бригады – в районе деревень Цыхры – Цыхровская Воля (с наблюдательными пунктами у мельницы д. Воля Грабовска, у ф. Воля Грабовска и, воспользовавшись телефонной связью штаба 1-й гренадерской дивизии с передовыми подразделениями 3-го гренадерского Перновского полка под д. Грабов, иметь там наблюдателя, связав его телефонной связью с наблюдательным пунктом у мельницы); 1-й батарее Гренадерского мортирного артиллерийского дивизиона занять позицию к югу от высот 47, 5, в лощине на опушке леса; батареям 1-й гренадерской артиллерийской бригады – 2 батареям к юго-востоку от д. Адамово, 2 батареям к северо-западу от южной опушки д. Дзецинов (имея наблюдательные пункты у высоты 59.2 у рощицы) и 2 остальным батареям к юго-западу от мельницы д. Воля Грабовска фронтом на Грабов (имея наблюдательные пункты в ф. Воля Грабовска).

Тяжелому дивизиону было приказано сбить неприятельскую тяжелую артиллерию, стоявшую на позиции у д. Бжозувка, а также обстрелять значительные силы противника у этой деревни, поддержав наступление русской пехоты со стороны д. Грабов на д. Бжозувка. Стрельба тяжелого дивизиона велась с помощью получаемых по телефону данных от наблюдателей в передовых подразделениях 3-го гренадерского Перновского полка. Сначала направление огня было проверено на высоких разрывах, а затем, понизив их, батареи замечательно быстро пристрелялись – и настолько удачно, что по телефону наблюдателем у д. Грабов наблюдения передавались с характеристикой: «хорошо», «отлично», сопровождаясь просьбой о беглом огне. Результат стрельбы: тяжелая артиллерия противника снялась с позиции, а окопы у д. Кжозувка были очищены противником, причем с большими потерями (по показаниям пленных и командира 3-го гренадерского Перновского полка).

1-й батарее Гренадерского мортирного артиллерийского дивизиона было приказано пристреляться по д. Папротня, где скопились большие силы противника. Пристрелявшись несколькими выстрелами в 10.40, батарее было приказано не стрелять – противник не отвечал. В 17.30 пришел приказ заставить замолчать неприятельскую батарею, открывшую огонь у д. Папротня – что и было выполнено очень быстро. Неприятельская батарея замолчала.

Командиру 1-й гренадерской артиллерийской бригады было приказано заставить замолчать батареи противника у Нова Воля – что и было довольно быстро исполнено 1-й и 3-й батареями. Были обстреляны и окопы противника у Нова Воли и Папоротни.

Результат действий этого артиллерийского «оркестра»: артиллерия противника замолчала и снялась с позиций, сломленный противник с большим уроном отступил, не овладев важным пунктом русской позиции, а гренадеры и части 7-й пехотной дивизии двинулись вперед, энергично тесня отступавшего на всем фронте врага.

О блестящих действиях артиллерии в этом бою свидетельствовала телеграмма командующаго 4-й армией от 16 октября 1914 г. № 2620, отметившая усеянные неприятельскими трупами и ранеными поля, ужасающие потери противника – особенно от огня артиллерии.

Наиболее блестящее действовали батареи 2-го дивизиона 5-й тяжелой артиллерийской бригады, а также 1, 3 и 6-я батареи 1-й гренадерской артиллерийской бригады.

Батареи 1-й Сибирской тяжелой артиллерийской бригады в боях 11–14 октября 1914 г.

В тех же событиях отличились и артиллеристы 1-й Сибирской тяжелой артиллерийской бригады.

Так, 3-я батарея сражалась 11–14 октября под Равой, а 16 октября под Томашевом[202]. 11 октября она получила приказ: продвинувшись вперед и пропустив мортирный дивизион, занять позицию в районе д. Кацимиржев и обстрелять район между д.д. Оссовице и Леопольдова.

В 14 часов позиция была занята – и открыт огонь. Когда около 15 часов наблюдатель сообщил о присутствии батарей противника между д.д. Свинище и Оссовице, был открыт интенсивный огонь и по данному району.

Неприятель замолк.

Также был обстрелян район вероятного расположения батарейного резерва и обозов противника, а затем – опушки леса у д. Леопольдова, где наблюдалось движение батарей противника и обозов.

12 октября, заняв более удобную позицию, батарея в 12.30 открыла огонь по дороге в Леопольдовском лесу из д. Хрусты в Черновице. Обстрел велся как одиночными выстрелами, так и залпами, на предельной дистанции (выпущено 24 снаряда). В 13.35 поступил приказ открыть огонь по району Богуславка – Дюже – Бряховка. Не имея точных данных о расположении своей пехоты, 3-я батарея начала обстрел наиболее отдаленного района – и были зафиксированы попадания в резервы противника. Огонь был прекращен в 18.10.

Передвинувшись в ходе ночного марша в новый район, батарея в 6.55 13 октября вновь открыла огонь по противнику – но, так как туман не позволял осуществлять должное наблюдение, огонь был прекращен.

Получив в 10.10. приказ обстрелять Богушице и дороги из деревни на запад, артиллеристы выполнили задачу. Огонь и возгорание части деревни простимулировали противника на отход из населенного пункта. Огонь велся по отступавшим до 14.05.

А затем батарея принудила к молчанию неприятельскую батарею у д. Леопольдов (батарея снялась с позиции и отошла в лес).

14 октября уже с новой позиции (также после ночного марша) батарея в 8.30 открыла огонь по д. Злата-Завада. Стрельба вызвала пожары и беспорядок в стане противника.

В 13.45, получив информацию о наличии тяжелой батареи противника, был открыт пристрелочный огонь. В 16.35 противник был уточнен по блеску выстрелов – и немедленно в течение 15 минут было выпущено 20 очередей беглым огнем (впоследствии на лесной дороге были обнаружены поврежденные орудия противника).

Позднее был открыт огонь по 2-й батарее противника. Когда после 2-й очереди она замолчала, огонь был перенесен на места сосредоточения резервов. По всем целям – выпущено 152 снаряда.

1-я батарея[203], поддерживая 1-й Сибирский армейский корпус, 12 октября вела огонь по тяжелой батарее противника в Леопольдовском лесу. Причем было зафиксировано 2 попадания в орудийные окопы. Противник прекратил огонь.

13 октября батарея поступила в распоряжение 38-й пехотной дивизии 19-го корпуса и получила приказ обстрелять район Мала Весь – Сержков. Также требовалось обстрелять тяжелые батареи противника в районе Санагощ – Бржозувка. 1-я батарея встала на позицию в низине впереди Лощины рядом с 7-й батареей 5-й тяжелой артиллерийской бригады, окопавшись и замаскировавшись.

Наблюдатель (подпоручик Староженко), засевший на сильно разрушенном костеле, сообщал не только о тяжелой батарее, ложных батареях и ложных окопах противника, но и о 2 броневиках, постоянно менявших позиции.

14 октября в 6 утра батарея получила приказ, сменив позицию, прибыть в дер. Плевна, а затем в Александрово. Перемещения осуществлялись под огнем 2 тяжелых батарей противника в Леопольдовском лесу.

2-я батарея[204] 12 октября действовала с позиции близ дороги, ведущей в Раву. Проведя 13 октября в походе, 14-го батарея встала на позиции у Плевно – ведя огонь по противнику у Завад. Артиллеристы вели контрбатарейную борьбу, расстреливали окопы противника, поддерживая сибирских стрелков.

2-я батарея 1-го дивизиона 1-й тяжелой артбригады в конце мая 1915 г.

Выдающуюся роль полевой тяжелой артиллерии именно в маневренной войне подтверждают и другие боевые эпизоды.

Так, Описание военных действий 2-й батареи 1-го дивизиона 1-й тяжелой артиллерийской бригады за период с 30 мая по 1 июня 1915 г. включительно, фиксируя тяжесть боев дивизиона в то непростое время, сообщает о том, 30 мая батарея обстреливала: «1) г. дв. Закржев и окопы впереди него. 2) Автомобильную батарею у д. Антонево на шоссе. Означенная батарея была сбита и быстро прекратила огонь и скрылась, о чем свидетельствует штабс-капитан Яковлев 5-й батареи вверенной мне бригады и командир 15-й роты 23-го Сибирского стрелкового полка, наблюдавшие за стрельбой батареи из передовых пехотных окопов на фронте у д. Антонево. 3) г. дв. Козлов-Вискупи. В саду означенного двора были уничтожены окопы для переправившейся туда батареи противника и сама батарея была вынуждена отойти назад. 4) д. Козлов-Бискупи и кладбище, где накапливались резервы противника. 5) Переправы через реку Бзуру. 6) предмостное укрепление. В 2 часа ночи на 31 мая батарея открыла огонь, ввиду обнаружившейся попытки противника перейти в наступление. Огонь продолжался с небольшими перерывами до 8 часов вечера. Особенно интенсивным огонь был около 2 часов дня. За это время были обстреляны следующие цели: 1) д. Козлов-Бискупи. 2) г. дв. Козлов-Бискупи. 3) Тяжелая и легкая батареи, расположенные у д. Антонево. Обе батареи были быстро приведены к молчанию, орудия были подбиты и взорваны зарядные ящики в резерве батареи. 4) Колонна пехоты, двигавшаяся от д. Дахово по шоссе в д. Антонево. Означенная колонна, вследствие огня батареи, повернула назад, а затем рассеялась и скрылась в лесу у д. Незгоды, после чего этот лес был также обстрелян»[205].

1-й взвод 5-й батареи 4-й тяжелой артбригады в Карпатах, февраль 1915 г.

А 1-й взвод 5-й батареи 4-й тяжелой артиллерийской бригады (3 орудия) 3 февраля 1915 г., заняв позицию на склоне высоты 983 у дер. Вышков, вел огонь по окопам и халупам, где наблюдался противник. Часть халуп была разбита и сожжена. В этот день израсходовано 35 бомб и 10 шрапнелей.

4 февраля взвод продолжал обстреливать высоту 955, на которой окопался противник, разрушив часть его окопов. В этот день было израсходовано 32 бомбы и 4 шрапнели.

На следующий день готовили атаку, которая не состоялась, а артиллеристы начали готовить атаку сразу нескольких высот – 1033, 955 и 993. Причем под огнем орудий тяжелой артиллерии противник оставил высоту 955, и взвод особое внимание уделял лощине между высотами 955 и 993 в направлении на высоту 1114, куда отходил противник.

Высота 995 с темнотой была занята батальоном Шацкого полка, а день 6 февраля стоил артиллеристам 61 бомбы и 9 шрапнелей.

7 февраля, под огнем тяжелой артиллерии противника, взвод вел стрельбу по лощине. Серьезным ЧП стало возгорание зарядного ящика в результате взрыва вражеского снаряда. Но действия фейерверкера Гаркуши предотвратили взрыв в зарядном ящике. Так как противник пристрелялся – пришлось менять позицию.

10 февраля взвод пристреливал новые цели, а затем выявлялись батареи противника. Было обнаружено 3 батареи (включая тяжелую).

17 февраля артиллеристы вели огонь по батарее за высотой 1034, израсходовав 17 бомб и 7 шрапнелей. После этого батарея противника замолчала.

19 февраля взвод стрелял по батарее противника левее высоты 955 у шоссе, израсходовав 2 бомбы и 5 шрапнелей.

20-го взвод продолжал стрелять по той же батарее и по окопам на высоте 1114, а на следущий день – по окопам и наблюдательному пункту там же.

22-го велся огонь по вражеской батарее, которая ночью обстреливала дер. Вышков и шоссе, ведущее на Людвиковку. Расход боеприпасов составил 22 бомбы и 9 шрапнелей.

23 февраля огонь велся по высоте 995 у шоссе – под обстрелом тяжелой батареи противника (погибло 2 и ранен 1 нижний чин). Наконец, 25 февраля стреляли по легкой батарее противника за высотой 995.

Таков был «карпатский» февраль для взвода тяжелой артиллерии русской армии.

«Точка опоры» отряда всех родов оружия. Артиллеристы сибирского дивизиона в бою у дер. Берзники, август 1915 г.

А вот как показывает эффект действий орудий тяжелой артиллерии в полевом бою Описание военных действий 253-го пехотного Перекопского полка совместно с 3-мя ротами 254-го пехотного Николаевского полка, 4-й и 5-й батареями 64-й артиллерийской бригады, 3-й батареей 3-го Сибирского тяжелого дивизиона, 1 взвода 1-й батареи 6-го Сибирского мортирного дивизиона и взвода автомобилей 26-го корпуса 11 августа 1915 г. у дер. Берзники[206].

К началу боя обстановка складывалась следующим образом.

10 августа в 18 часов 253-й пехотный Перекопский полк под командованием полковника Полтанова получил приказ сменить позцицию, заменив у дер. Берзники 254-й пехотный Николаевский полк. Передвижения закончились к 10 часам 11 августа, причем на левом фланге у оз. Суворово остались 3 роты 4-го батальона 254-го полка, которые задержались на прежней позиции.

Полк занял позицию: от северного побережья оз. Валензо на юго-запад, у южного берега оз. Моркишки, к дер. Берзники (выс. 71.1) и далее на юг к оз. Суворово. Правый участок: 2-й батальон с 2 пулеметами под командованием штабс-капитана Губея в окопах от северного побережья оз. Валензо на шоссе у Серее у оз. Моркишки (где находился редут) – три роты в передовой линии и одна в резерве (в лесу за правым флангом). Средний участок: 1-й батальон с 4 пулеметами под командованием капитана Лазаренко занял люнет на выс. 71.1 и окопы вправо и влево от него (выдвинуты несколько вперед), также имея 3 роты в передовой линии и 1 в резерве (за выс. 71.1). Левый участок: 3 роты (13, 15, 16) 4-го батальона 254-го пехотного Николаевского полка заняли 3 окопа до оз. Суворово (все роты в передовой линии). Команда разведчиков, разделенная на 2 группы, охраняла фланги и держала связь с соседями. В общем резерве находился 4-й батальон под командованием подполковника Чарковского (предназначенный для смены николаевских рот) – он стоял за левым флангом расположения полка, в лесу у сгоревшего дома лесника; 3-й батальон под командованием капитана Гуминского был расположен в лесу у хутора близ шоссе на Копциово (куда также прибыли назначенные в корпусной резерв 2 батальона 2-го сводного полка 84-й дивизии).

Артиллерия занимала позицию на опушке леса северо-западнее шоссе на Копциово: ближе к шоссе – 4-я батарея подполковника Островского и 5-я батарея подполковника фон Гоерц, затем 3-я батарея 3-го Сибирского тяжелого артиллерийского дивизиона подполковника Куропаткина и взвод 1-й батареи 6-го Сибирского мортирного дивизиона прапорщика Миалейко.

Действия артиллерии объединил в своих руках командир 2-го дивизиона 64-й артиллерийской бригады полковник Шамраевский.

Один бронеавтомобиль 26-го корпуса был оставлен на шоссе Берзники – Копциово с задачей: разведав шоссе у Берзники, прикрыть перекресток шоссе.

Передовой перевязочный пункт располагался у сгоревшего дома лесника на шоссе, а следующий – у оз. Черный Какнард.

Боевая задача звучала следующим образом: держаться на позиции у Берзники во что бы то ни стало, так как 20-й корпус и все полки 64-й пехотной дивизии совершают отход, подаваясь левым флангом назад, и ранее вечера закончить маневр не смогут.

Позиция у Берзники являлась осью, на которой поворачивалась 64-я дивизия и 20-й корпус – и должна была упорно держаться как имеющая особо важное значение для армии. Именно поэтому разрешалось задействовать и корпусной резерв.

Выставленные заставы не позволили немцам навести через ручей переправы, и утром можно было различить германские окопы в несколько рядов, наполненные войсками. В период накопления войск противника русская легкая и тяжелая артиллерия весьма успешно обстреливала колонны и обозы германцев.

В 11.30. германская артиллерия открыла пристрелочный огонь, а затем тяжелая батарея открыла ураганный огонь по редуту, занятому 8-й ротой. В то же время легкие батареи били вглубь обороны – прежде всего по штабу полка и путям подходящих резервов. Бруствер редута сравнивался с землей – но его защитники во главе с командиром 8-й роты стойко выдерживали огонь, смыкаясь в неразрушенных местах и под ураганным огнем исправляя обвалившиеся места. Большая часть нижних чинов была выведена из строя: убитыми, ранеными, контуженными, оглушенными и засыпанными землей. Но редут продолжал держаться. Прапорщик Рощин, будучи сильно контужен (горлом и носом хлынула кровь) и засыпан обвалившейся землей, остался в строю и продолжал мужественно командовать ротой.

В 12.20, подготовив атаку огнем, немцы густыми цепями атаковали 8-ю роту с западной окраины оз. Маркишки. Общие силы противника на участке определялись в 3 батальона в передовой линии и батальон в резерве.

Заработали русские пулеметы, вспыхнула дружная и выдержанная винтовочная стрельба. В то же время батареи открыли поразительно меткий огонь. Ряды атакующих сильно редели, а в резервах «выносились» целые взводы германцев. Вскоре цепи приостановились и залегли, а резервы рассеялись.

Около 13 часов германская артиллерия перенесла сосредоточенный огонь на люнет на выс. 71.1, занятый 4-й ротой. Как отмечал очевидец, «люнет сплошь засыпался снарядами, стоял неумолкаемый гул и трудно было дышать от дыма рвавшихся один за другим снарядов, но, несмотря на ураган огня, защитники твердо держались в окопах». Через час огонь был перенесен на штаб полка, шоссе и на тыловые подступы к позиции.

Цепи германской пехоты вновь поднялись, но артиллерия, пулеметы и винтовки оборонявшихся пресекли и эту атаку. Немцы дрогнули и бросились назад, устилая поле трупами. Русские преследовали огнем.

Но, вследствие больших потерь, 9-я и 10-я роты под командованием капитана Гуминского были выдвинуты к 1-му батальону за выс. 71.1 и 11-я и 12-я роты встали за 2-й батальон. 4-й батальон остался в резерве у дома лесника.

Пришло время особо проявить себя тяжелой артиллерии. Так как было обнаружено скопление германцев у фольварка на южной окраине дер. Берзники, туда был перенесен огонь мортирного взвода, а по фольв. Откенщизна и кладбищу открыла огонь 3-я батарея 3-го Сибиоского тяжелого артиллерийского дивизиона.

Около 15 часов артогонь противника стал усиливаться по среднему участку и вскоре достиг наивысшего напряжения. Выс. 71.1 «кипела» от беспрерывно падающих снарядов, а пулеметы, засыпавшиеся землей и песком, оттягивались назад (под командованием начальника команды штабс-капитана Базилевича), а затем вновь ставились на позицию – для дальнейшей работы.

Атака на средний участок была германцами повторена – но вновь отбита.

Германская артиллерия нащупывала русскую, разбрасывала снаряды в лесу, но искусно выбранные артиллеристами позиции так и не были открыты германцами. Вследствие больших потерь 4-й роты в люнете, в передовую линию была влита 2-я рота, а к 1-му батальону пододвинуты 13-я и 15-я роты (при этом ранен командир 4-го батальона подполковник Чарковский, и его заменил только что прибывший из госпиталя капитан Лихачев).

В 15.50, после артподготовки на редут и окопы 7-й и 8-й рот, германцы вновь начали наступление – силами не менее 6 рот. Эта атака также была отбита.

Теперь для восполнения потерь боевой линии в 8-ю роту была влита полурота 6-й роты из батальонного резерва.

Тяжелая батарея германцев в третий раз засыпала правый участок – были разбиты пулеметы, «с которыми исчезли, разнесенные в куски, доблестные исполнители долга два пулеметчика, а остальные были тут же тяжело ранены и контужены».

К 18 часам германская артиллерия вновь сосредоточила огонь по среднему участку и левой половине правого участка, а затем – вновь атака германской пехоты, которая шла густыми 3-рядными цепями. Дружным огнем всех батарей (включая артиллерию 84-й дивизии), огнем пулеметчиков и стрелков и эта атака была отбита – хотя германские подразделения приблизились к русским окопам на дистанцию от 100 до 50 шагов, а на участке 3-й роты подошли вплотную. И один из взводов 3-й роты, воодушевленный своим энергичным командиром, бросился в контратаку – обратив противника в бегство.

Огонь по отступающим был метким и дружным – нанося противнику большие потери (на поле лежали целые шеренги убитых и раненых, а крики и стоны доносились до русских окопов).

Окончательно германское наступление было отражено в 19 часов – и огонь постепенно стал стихать.

Успешное отражение многоэтапного удара превосходящих сил противника стало итогом не только доблести нижних чинов и грамотного управления со стороны командного состава (воодушевлявшего подчинененных личным примером), но и качественного огня всех видов, важнейшим элементом которого стал огонь тяжелой батареи. Доклад командующего 253-м полком особо выделял 3-я батарею 3-го Сибирского тяжелого артиллерийского дивизиона, во главе «с живым и энергичным подполковником Куропаткиным и доблестным поручиком Журавлевым, которые ловили мгновенно крупные цели и наносили огромные потери своим удивительно метким огнем, имея наблюдение в сфере ружейного и артиллерийского огня».

Отлично работали и легкие батареи (не в последнюю очередь благодаря хорошо поставленному наблюдению на передовом наблюдательном пункте, где подпоручик Чеснок, находясь под действительным ружейным огнем, точно и умело корректировал стрельбу; даже когда тяжелый снаряд разрушил наблюдательный пункт, подпоручик влез на дерево, и, несмотря на убийственный огонь, давал ценные указания о наступающих колоннах противника – которые были рассеяны огнем 4-й и 5-й батарей).

Блестяще показала и находившаяся под огнем полевая медицинская часть (и.д. старшего врача лекаря Демьяненко и его ближайшего помощника зауряд-врача 2-го разряда Панина при участии полкового священника Славина): раненые после быстрого оказания медицинской помощи оперативно отправлялись в тыл (при помощи 29-го передового перевязочного отряда имени Гродненского дворянства во главе с Ю. Д. Дубенским).

Отличились прекрасно организованная команда связи (прапорщик Юрченко), много раз восстанавливавшая поврежденную связь, и другие подразделения.

Потери 253-го полка: ранено 2 офицера (ранен и контужен комбат-4 подполковник И. П. Чарковский; контужен и остался в строю прапорщик Н. П. Рощин), нижних чинов убито 17, ранено 110, контужено 49, пропало без вести (вероятно, разорваны снарядами или засыпаны в окопах) – 4. Безвозвратно потерян (разбит снарядом) 1 пулемет.

Огневой бой у Еловки, 3 декабря 1916 г.

В условиях позиционной борьбы на Русском фронте Первой мировой войны важное значение имело не только увеличение количества стволов, но и улучшение качества применения тяжелой артиллерии. На Северном фронте, противостоящем исключительно германским войскам на сильно укрепленной местности, проблема была наиболее актуальной.

Несмотря на то, что позиционная война на Французском фронте наступила раньше и проявилась более рельефно, первой на путь организационного оформления артиллерии прорыва встала именно русская армия, приступив к формированию тяжелой артиллерии особого назначения (ТАОН). И, как мы ранее отмечали, в 1916 г. был создан корпус ТАОН.

Русская артиллерия первой освоила новый метод стрельбы – по исчисленным данным – и уже 3 декабря 1916 г. блестяще применила его на практике – на одном из участков Северного фронта в районе г. Двинск.

Вопреки установившимся шаблонам позиционной войны, командующий 12-й армией Северного фронта генерал от инфантерии Р. Д. Радко-Дмитриев в основу будущей наступательной операции заложил принцип внезапности. Соответственно, и русская артиллерия смогла преодолеть доктрину «не вижу – не стреляю», успешно осуществив стрельбу без пристрелки – по исчисленным данным.

В преддверии наступления группа тяжелых батарей 19-го армейского корпуса скрытно выдвинулась на огневые позиции к переднему краю русской обороны. Целью группы была станция Еловка, где были сосредоточены артиллерийские, инженерные и интендантские склады противника, противостоящего 19-му армейскому корпусу.

Русское командование тщательно подготовилось к огневому удару. Все цели были сфотографированы с воздуха, тщательно нанесены на карту, их размеры точно установлены, определены отклонения целей, введены поправки на магнитное склонение. Все цели были пронумерованы и распределены между батареями группы. При расчете орудийных установок, прицелов и угломеров были учтены: рассеивание орудий, их разнотипность и размеры каждой цели. Данные по каждому орудию были сведены в таблицы, а таблицы розданы командирам взводов и орудий.

Фактически стрельба была сведена к полному автоматизму. Все батареи группы были соединены радиосвязью между собой, с пехотой, с группой контрбатарейной борьбы, с артиллерийским и общевойсковым высшим командованием. Были осуществлены особые меры по маскировке, а для отражения возможного воздушного налета противника у батарей были размещены зенитно-пулеметные взводы.

Такая тщательная подготовка принесла желаемый успех. В частности, когда накануне и в ходе операции противник сделал попытку обнаружить батареи огневой группы и уничтожить их силами гаубичной и пушечной батарей, контрбатарейная группа подавила германскую артиллерию.

В условиях полного отсутствия наземного и воздушного наблюдения, без предварительной пристрелки, наблюдения и корректирования, с только что накануне занятых позиций огневая группа произвела успешный огневой налет по 7–8 объектам в районе станции Еловка. 8 тяжелых орудий (2 – 305-мм и 6 – 152-мм) открыли огонь без пристрелки – сразу на поражение. Объекты, разбросанные по фронту и в глубину на удалении 11–13 км от передовых русских позиций, были разгромлены.

В Журнале военных действий 2-й батареи 1-го морского тяжелого артиллерийского дивизиона имеется следующая запись применительно к рассмотренным событиям[207]: «Огневое нападение на неприятельские склады на ст. Еловка. Стрельба велась группой тяжелых батарей командира 1-го морского тяжелого дивизиона в составе: нашей 12-дюймовой батареи, 6-дюймовой батареи Канэ и 6-дюймового осадного дивизиона под руководством командира группы. Условия для ведения стрельбы были крайне неблагоприятны. Ветер, мгла и сильный снег не дали возможности подняться нашим летчикам для корректировки стрельбы. Ожидать же другого дня нельзя было, так как получено приказание об отправлении 1-й и 2-й (12-дюймовых) батарей дивизиона в 12-ю армию. За время операции было выпущено 80 снарядов. Первые выстрелы удалось прокорректировать прапорщику Гаврюшину с наблюдательной вышки у «Центральной группы». Вскоре после открытия огня батареи подверглись обстрелу неприятельскими батареями (легкой и мортирной). Первая из них стреляла из фольв. Ней-Лассен, вторая – из-за мз. Ней-Гирнвальд. Несмотря на энергичный обстрел нашей батареи беглыми очередями, командир батареи, желая ввести в заблуждение пристрелявшиеся батареи противника, приказал продолжать стрельбу, одновременно известив о начавшемся обстреле батареи командира группы (командира дивизиона). По распоряжению последнего вторая группа батарей, специально предназначенная для огневой обороны действовавших батарей против дер. Еловка, открыла огонь по вышеуказанным двум батареям противника, продолжавшим обстреливать нашу батарею. Этой стрельбой батарей второй группы, артиллерия противника была приведена к молчанию, благодаря чему удалось выполнить до конца операцию против ст. Еловка без существенных потерь. Был только легко ранен телефонист Костюченко, восстанавливавший порванную снарядами связь с «Центральной группой».

В ответ на стрельбу батарей группы по ст. Еловка, неприятельская дальнобойная батарея открыла огонь по Двинску, выпустив около 40 снарядов. Одновременно со стрельбой батарей нашей группы по ст. Еловка, все легкие и тяжелые батареи на фронте XIX корпуса открыли сильный огонь по окопам противника южнее и севернее Иллукста и по Иллуксту. В 10 часов 25 мин. мортирная батарея противника № 43 и легкая № 13 обстреливали правый наблюдательный пункт и батарею Гочкиса. Выпущено около 100 снарядов, были прямые попадания в наш блиндаж и одно в ход сообщения; орудие Гочкиса подбито, разбит блиндаж 10 Осадного дивизиона. В 10 часов 40 мин. дальнобойная батарея противника из-за дачи Затишье выпустила 6 снарядов в тыл нашего расположения. В 12 часов 40 мин. пехотные разведчики пошли к окопам противника, который открыл по ним сильный огонь из нескольких батарей. В 15 часов 40 мин. наша пехота вторично пошла в разведку, неприятель развил по ним сильный артиллерийский, пулеметный и бомбометный огонь».

В итоге этой операции были уничтожены или сильно повреждены: склад боеприпасов у мызы Лассен, аэродром, железнодорожная станция, электростанция, мост и железнодорожные пути. Были убиты и ранены 40 германских военнослужащих. Противник был вынужден снять и отправить в тыл аэродром, склады и др. объекты, что тактически ухудшило положение германских войск в данном районе.

Так, воздушная разведка, утром 9 декабря осматривавшая район артудара, сообщала о занесенных снегом воронках от снарядов и на разрушения в восточной части станции, близ полотна. Летчики отметили значительное снижение интенсивности зенитного огня[208].

А «Выдержки из показаний пленных 258, 259 и 78-го ландверных пехотных полков о результатах обстрела ст. Еловка нашей артиллерией»[209] – Приложение к журналу военных действий 1-го морского тяжелого артиллерийского дивизиона – сообщали о приостановке функционирования станции, а также, помимо повреждения зданий, о том, что «у вокзала было перебито железнодорожное полотно, и в этот день поезда шли до станции Абели. На кладбище и кирки разорвалось два снаряда, одним из которых убито 20 солдат и пастор… Во время русской бомбардировки ранено и убито 40 человек. Во время обстрела русской артиллерией ст. Еловка разрушен мостик через полотно железной дороги, подожжена лесопилка, и один снаряд упал в лазарете; несколько человек было убито и ранено. Кроме того, сгорели имевшиеся на ст. бараки, но находившиеся в них люди успели выбежать и спастись. Машина для электризации проволочного заграждения для всего участка 78-й резервной див. (бывшей 2-й пехотной див.) находилась у ст. Еловка, а после русского артиллерийского обстрела перемещена куда-то в лес».

Артиллеристы морских тяжелых дивизионов в бою

1-му морскому тяжелому артиллерийского дивизиону довелось отличиться и в ряде других огневых «дел».

Так, 4 и 6 февраля 1916 г. его артиллеристы уничтожали пулеметные огневые точки противника – почти сразу же добиваясь попаданий. Артиллерия противника (в т. ч. тяжелая), после открытия огня 12-дюймовками (как это было, например, 7, 9 и 17 февраля того же года), свой огонь прекращала[210]. Батареи дивизиона неоднократно срывали и вражеские атаки – поражая пехоту и окопы противника. Как правило, такие атаки не возобновлялись.

Нередки были и эпизоды контрбатарейной борьбы.

Поражает особая точность огня морских артиллеристов. Так, 8 марта 1916 г. 1-я батарея дивизиона выпустила «5 чугунных бомб по Вильчанам и Ней-Лассен. Все снаряды попали в указанные цели. Наблюдение вел подпоручик Федосеев»[211]. 14 марта 1916 г. «батарея опять выпустила 7 снарядов (4 чугунных и 3 стальных) по тяжелой батарее противника, расположенной у шоссе южнее Генель. Снаряды рвались прямо в блесках»[212]. А 20 апреля того же года «по приказанию командира корпуса выпущено по участку в м. Иллукст, где по донесениям пехоты поставлены противником пулеметы, 12 бомб (9 стальных и 3 чугунных). Результаты: 8 прямых попаданий»[213].

8 апреля 1916 г., помогая овладеть «Лесистой» сопкой, 2-я батарея дивизиона успешно поразила германский блокгауз – который до того не поддавался огню 48-линейных и 6-дюймовых гаубиц (отмечено 2 попадания в края блокгауза и 2 – в усы-окопы, прилегавшие к нему).

Аналогично действовали и канониры 2-го морского тяжелого артиллерийского дивизиона. Читаем в его Журнале военных действий: «19 июня. 7 час. 55 мин. по личному приказанию командарма 12 произведен залп из 4 орудий – 1 попадание, 1 недолет, 2 перелета. По заранее условленному плану наш залп был знаком для начала артиллерийской подготовки. Стрельба велась медленно, каждый выстрел корректировался офицером, наблюдавшим с передового наблюдательная пункта Кланге. Стреляли стальными бомбами в 920 фун. Взяв поправочные данные, 1 батарея начала переносить огонь на высоты 6, а 2 батарея открыла огонь по переправе у Мартенберга и укрепленному узлу и Креве. Результаты стрельбы были хорошие, было несколько попаданий в блиндажи. В 10 час. батареи огонь прекратили. На время боя дивизион входил в 7-й Сибирский корпус.

В 18 часов получено от Инаркора 7 Сибирского приказание открыть медленный огонь по высоте 6 (Репские горы), а 20 июня в 10 час. открыть огонь по Скатесу, израсходовать не более 10 снарядов на орудие. Стрельба с корректировкой летчика… За весь день боя израсходовано 39 стальных бомб весом 920 ф., из них 8 попаданий в блиндажи и два попадания в окопы, причем каждое попадание в блиндаж сопровождалось выбрасыванием вверх большого числа бревен и даже при одном попадании был на большую высоту подброшен человек»[214].

Батареи активно поддерживали латышских стрелков в ходе боев за Пулеметную горку в декабре 1916 г. Горка была взята, а 53-й Сибирский полк взял 4-орудийную батарею германцев. Потеряв в этих боях 2 бомбардиров убитыми и еще 11 нижних чинов ранеными (3 остались в строю), а также офицера (контужен), батареи дивизиона израсходовали: 1-я – 476 и 2-я – 399 снарядов.

Артиллерийский штурм 1917 г.

А июльское наступление 1917 г. 10-й армии стало апогеем удачных действий русской артиллерии как в летнем наступлении, так и в Первой мировой войне в целом.

Поэтому мы остановимся на этом подробнее, чтобы увидеть панораму действий русской артиллерии в этой операции, где ударная роль отводилась именно тяжелой артиллерии.

Накануне операции 10-я армия под командованием героя Тарнавки и Опатова генерал-лейтенанта Н. М. Киселевского занимала 147-километровый фронт: оз. Нарочь – оз. Вишневское – Спяглица – Ушивцы – Сморгонь – Саковичи – Крево – Адамово – Шулойцы – Куписк.

Удар планировалось наносить на виленском направлении. С этой целью на армию возлагалась задача нанести удар по противнику на участке Кунава – Чухны – с ближайшей задачей овладеть районом Солы, Жупраны, Граузишки. Армия содействовала главному удару фронта – атакуя севернее м. Сморгонь. Впоследствии границы участка главного удара армии были указаны – от Шалудьки до Геверишки (длиной 19 км).

Первоначально в состав 10-й армии входили: 20-й, 35-й 38-й армейские, 2-й Кавказский и 1-й Сибирский армейские корпуса, а к началу операции были обещаны 3-й и 10-й (в резерв фронта) корпуса. На участок главного удара командарм назначил 2-й Кавказский, 1-й Сибирский и 38-й корпуса, а на участок вспомогательного удара – 20-й корпус. После перегруппировки из состава армии выбыли 20-й и 35-й (кроме 81-й пехотной дивизии) корпуса. Но во второй половине апреля прибыл 3-й, а в середине июня – 10-й корпус, а затем 112-я пехотная дивизия.

Перед операцией 1-я и 2-я кавказские гренадерские и 134-я пехотная дивизии были заменены частями 28-й и 29-й пехотных дивизий, а штаб 20-го корпуса заменил штаб 2-го Кавказского корпуса.

Характеризуя артиллерийскую группировку армии, необходимо отметить следующее.

Было указано, что для реализации операции, кроме артиллерии, входившей в состав активных корпусов, следует воспользоваться артиллерией, сосредоточенной на участке 20-го корпуса – для февральской операции (впоследствии отмененной). 10-й армии были обещаны тяжелые дивизионы из других армий фронта, и более крупные калибры – из резерва Верховного Главнокомандующего.

Количество орудий предполагалось следующее (в скобках – на направлении главного удара):

3-дюймовых полевых пушек – 694 (342);

42-линейных и 120-мм пушек – 48 (40);

45- и 48-линейных гаубиц – 108 (60);

6-дюймовых пушек и гаубиц – 124 (104);

8-дюймовых гаубиц – 12 (12);

12-дюймовых гаубиц – 6 (6).

В дальнейшем на протяжении всей операции количество артиллерии менялось – постепенно возрастая. Основная масса литерных батарей подходила накануне операции – в последних числах июня и первых числах июля. Тем не менее все эти батареи приняли участие в артиллерийской подготовке. Например, 9-я батарея литеры Г разгрузилась с железной дороги в 22 часа 5 июля, а уже утром 6 июля она открыла огонь по окопам противника. Некоторые батареи крупных калибров (четыре батареи литеры А и одна литеры Т) прибыли на 4-й и 5-й дни операции и принять участия в бою не смогли. Для увеличения количества легких батарей в восьми артиллерийских бригадах 10-й армии к 5 апреля были сформированы седьмые позиционные батареи – 6-орудийные, запряжки имелись только для орудий.

И к началу операции в 10-й армии имелось следующее количество орудий (в скобках – на направлении главного удара):

3-дюймовых полевых пушек – 622 (432);

42-линейных и 120-мм пушек – 80 (80);

45- и 48-линейных гаубиц – 72 (60);

6-дюймовых пушек и гаубиц – 202 (198);

8-дюймовых гаубиц – 10 (10);

9,2-дюймовых гаубиц – 2 (2);

12-дюймовых гаубиц – 6 (6).

Таким образом, на ударном участке артиллерия, по сравнению с первоначальными предположениями, была увеличена на 90 легких, 94 шестидюймовых и 40 – 107–120-мм орудий.

Первоначально идея прорыва заключалась в атаке позиций противника на всем фронте наступления – а затем в развитии успеха на том участке, где удастся осуществление прорыва.

Соответственно, корпусам были выделены равные ресурсы и почти равные участки. Причем для нанесения первого достаточно решительного удара все дивизии должны были быть выведены в первую линию – чтобы у каждой из них был свой фронт.

Но специфика местности и оборудованность позиций противника вынудили трансформировать первоначальный план. Так, большое количество особо прочных сооружений противника на участке 38-го корпуса привело к сосредоточению в нем большого количества 12-дюймовых орудий. Во 2-й Кавказский корпус пришлось передать большее количество дальнобойных орудий – вследствие отсутствия позиций на северном участке корпуса, батареи могли разворачиваться лишь в южном участке и даже в соседних 1-м Сибирском и 20-м корпусах. Для обеспечения контрбатарейной борьбы (с артиллерией противника, расположенной на флангах ударного участка – к северу от Осиновки и в районе Гейлеши – Ордаши – Куты Конты) было намечено увеличение количества 107–120-мм пушек в 38-м и 2-м Кавказском корпусах.

Артиллерия 10-й армии должна была быть распределена между ударными корпусами следующим образом:

3-дюймовых полевых пушек – 342 (108 – 2-й Кавказский, 108 – 1-й Сибирский и 126 – 38-й корпуса);

42-линейных и 120-мм пушек – 40 (16 – 2-й Кавказский, 8 – 1-й Сибирский и 16 – 38-й корпуса);

45- и 48-линейных гаубиц – 60 (по 24 – 2-й Кавказский и 38-й корпуса, 12 – 1-й Сибирский корпус);

6-дюймовых пушек и гаубиц – 104 (по 36 – 2-й Кавказский и 38-й корпуса, 32 – 1-й Сибирский корпус);

8-дюймовых гаубиц – 12 (по 4 в каждом корпусе);

12-дюймовых гаубиц – 6 (2 – во 2-м Кавказском и 4 – в 38-м корпусах).

При обсуждении деталей операции выяснилось преимущественное значение прорыва на участках 38-го и 2-го Кавказского корпусов, так как лишь охватом с юга и севера можно было овладеть Богушинским лесом, а также потому, что позиции противника на фронте 1-го Сибирского корпуса (входящий участок между лесами – Богушинским и Новоспасским, а также Богушинский лес и участок окопов вдоль южной опушки леса) считалось возможным атаковать только после успеха на участках соседних корпусов.

Это привело к необходимости направления прибывающих артчастей преимущественно во 2-й Кавказский и 38-й корпуса.

В конце апреля 1917 г. планы выполнения поставленных корпусам задач были частично изменены – в каждом корпусе было решено выдвинуть в первую линию только три дивизии (четвертые были выведены в корпусные резервы). Артиллерией (так как главное внимание было решено уделить удару по районам Сутковского и Новоспасского лесов) были усилены 1-й Сибирский и 2-й Кавказский корпуса.

Перемещение центра тяжести удара потребовало и усиления артиллерией 1-го Сибирского и 2-го Кавказского корпусов. Перегруппировка уже приданных артчастей была признана нежелательной, и усиление намечалось путем соответствующего распределения прибывавших батарей – преимущественно крупных калибров.

Ко дню операции распределение артиллерии в ударных корпусах было следующим:

3-дюймовых полевых пушек – 432 (150 – 2-й Кавказский, 120 – 1-й Сибирский и 162 – 38-й корпуса);

42-линейных и 120-мм пушек – 80 (28 – 2-й Кавказский, 24 – 1-й Сибирский и 28 – 38-й корпуса);

45- и 48-линейных гаубиц – 60 (по 24 – 2-й Кавказский и 38-й корпуса, 12 – 1-й Сибирский корпус);

6-дюймовых пушек и гаубиц – 198 (70 – 2-й Кавказский, по 64 – 38-й и 1-й Сибирский корпуса);

8-дюймовых гаубиц – 10 (по 2 – 2-й Кавказский и 38-й корпуса, 6 – 1-й Сибирский корпус);

9,2-дюймовых гаубиц – 2 (38-й корпус);

12-дюймовых гаубиц – 6 (по 2 в каждом корпусе).

Важное значение имело и состояние воздухоплавательных и авиационных сил.

Армейские воздухоплавательные роты в середине февраля приступили, а в первой половине марта закончили переформирование в воздухоплавательные отряды. Каждый корпус получил свой воздухоплавательный отряд. Сформированный при воздухоплавательном дивизионе 10-й армейский воздухоплавательный отряд в конце апреля был придан 38-му корпусу. А затем по распоряжению командования Западного фронта во второй половине июня в состав 10-й армии прибыли 3 воздухоплавательных отряда. Они были распределены следующим образом: 35-й корпусной был придан 2-му Кавказскому корпусу, 11-й армейский – 1-му Сибирскому корпусу и 15-й корпусной поступил в распоряжение командира дивизиона литеры В.Т. о., все ударные корпуса имели по два аэростата, и, кроме того, один обслуживал 12-дюймовые батареи.

Авиационные отряды были переданы в распоряжение штабов: 1-й Сибирский авиаотряд – 2-го Кавказского, 34-й авиаотряд – 38-го, Гренадерский авиаотряд – 1-го Сибирского корпусов. Из этих отрядов во время операции выделялись самолеты – артиллерийские корректировщики. Последние работали под руководством инспекторов артиллерии корпусов и по заданиям начальников противоартиллерийских групп.

Борьба с самолетами противника была возложена как на специальные батареи для борьбы с воздушным флотом, так и на сформированные в корпусах к началу апреля нештатные противосамолетные батареи.

К началу операции в распоряжении ударных корпусов состояли:

Во 2-м Кавказском корпусе – 20 орудий (5 батарей – 51, 52, 113-я и две нештатные);

В 1-м Сибирском корпусе – 12 орудий (3 батареи – 115-я и две нештатные);

В 38-м корпусе – 20 орудий (5 батарей – 117, 118, 119-я и две нештатные).

Из них три батареи были назначены для охраны тыловых учреждений (артиллерийский склад и станция Пруды; станция Полочаны; местный парк у разъезда 646-й версты; артиллерийский склад и станция Блок-Пост 654-й версты), а остальные были расположены на фронте корпусов. Кроме того, в июне прибыли еще две противосамолетные батареи (98-я и 101-я) – для охраны позиций орудий крупных калибров.

Вся артиллерия, в зависимости от поставленных задач, была разделена на группы – и начальник группы объединял батареи на соответствующем групповом участке. Если батарей в группе было много, группа делилась на подгруппы.

Легкая артиллерия частично должна была проделывать проходы в заграждениях и поддерживать свою пехоту, а частично – бороться с вражеской артиллерией. Мортирная и тяжелая артиллерия делилась на противоартиллерийские группы и группы разрушения. Крупные калибры сводились в отдельные группы. Группы легких и тяжелых батарей, решавшие задачи на фронте одной дивизии, находящейся в первой линии, были подчинены общему артначальнику, который, в свою очередь, подчинялся начальнику дивизии. В каждом из корпусов сведенные в отдельную группу крупные калибры составляли группу, подчиненную инспектору артиллерии корпуса. Тяжелые и легкие батареи, назначенные для борьбы с вражеской артиллерией и разделенные на корпусные группы, были подчинены начальнику противоартиллерийской группы – последний подчинялся непосредственно инспектору артиллерии корпуса.

В 38-м и 2-м Кавказском корпусах вышеуказанная система была проведена в жизнь в полном объеме, а в 1-м Сибирском корпусе крупнокалиберные батареи вошли в состав артиллерии 2-й Сибирской стрелковой дивизии. Последняя не имела артначальника, объединявшего работу тяжелых и легких батарей – его обязанности выполнял начальник артиллерии «тяжелой группы разрушения». Во время подготовки и проведения операции в помощь инспекторам артиллерии корпусов были назначены артиллерийские штаб-офицеры.

Что из себя представляли позиции противника?

На фронте, намеченном для прорыва, вражеские позиции были искусно применены к местности. 1-я линия окопов шла в основном по холмам и лесистым участкам, которые скрывали ближайший тыл. Изломленные начертания окопов давали противнику возможность держать под перекрестным огнем все подступы. Система окопов была очень развита, а в исходящих углах окопы были приспособлены для фланкирования. Мощные сооружения в районе высоты 89.6, ряд сомкнутых укреплений, находящихся на высотах между Новоспасским и Богушинским лесами, южнее Богушинского леса и района Крево, каменные строения и два кладбища у м. Крево, приспособленные к обороне, – создали ряд сильнейших укрепленных опорных пунктов, увеличивающих обороноспособность позиции. Серьезным узлом сопротивления являлся Богушинский лес, тянувшийся с запада на восток на 5 км, и с юга на севера на 2 км. Новоспасский и Сутковский леса, подходившие к 1-й линии окопов, были укреплены и оплетены проволокой. Шагах в 30 за окопами были построены тяжелые блиндажи, соединенные общим ходом сообщения. Блиндажи строились с применением бетона и рельс – и разрушение их снарядами до 6-дюймового калибра включительно было маловероятно.

За 1-й линией находились 2-я и 3-я линии окопов, находящиеся друг от друга на дистанции 100–300 шагов. Присутствовали и поперечные окопы, которые вместе с ходами сообщения (приспособленными к обороне) представляли собой оборонительные отсеки. Искусственные препятствия, преимущественно проволочные заграждения, широко использовались немцами. Перед 1-й линией окопов находилось 5 полос заграждений – в каждой по 6 рядов кольев. Проволочные заграждения были построены не только перед 2-й и 3-й линиями и даже перед ходами сообщения. Проволокой были окружены и сомкнутые укрепления. За первой укрепленной полосой в 3–5 км имелась вторая укрепполоса, которая шла от д. Гавеновичи, Олешонки, Базары, Мигули, Асаны, Войничи, Попелевичи, Коренды и далее.

Данные аэрофотосъемки указывали на то, что окопы оснащены тяжелыми блиндажами, а перед окопами тянулись несколько полос проволочных заграждений. Отчетливо видна была лишь 1-я линия окопов, в то время как другая – лишь частично (значительная всхолмленность и лесные участки укрывали остальные линии вражеских окопов, тем более во многих местах они были построены на обратных скатах).

Каковы были задачи русской артиллерии в предстоящей операции?

Силы артиллерии, сосредоточенной для подготовки наступления, должны соответствовать ширине участка удара. Но количество артиллерии, которое было решено придать 10-й армии, не соответствовало ни значительному протяжению участка (19 км) атаки, ни мощи вражеских укреплений. Было необходимо наращивание артиллерийских мощностей. Учитывая создавшуюся обстановку (настроение деградирующей на стадии «углубления революции» русской пехоты), многие начдивы требовали – для гарантированного успеха операции – сплошного разрушения всех вражеских окопов.

Но из-за недостаточного количества артиллерии выполнить это было невозможно. Пришлось выделять важнейшие участки (которые надлежало разрушить полностью), те, которые следовало «завалить», и, наконец, те, которые допускалось лишь «расстроить». Все же требования о необходимости увеличения количества орудий со стороны строевых командиров не прекращались. Так, комкор 1-го Сибирского генерал от кавалерии М. М. Плешков в рапорте от 20 апреля на имя командарма откровенно писал: «Возлагать надежду на успех операции с подобными средствами крайне неосторожно».

После выяснения степени необходимости разрушения различных участков позиции противника инспекторы артиллерии корпусов 8 мая сообщали в штаб армии:

Во 2-м Кавказском корпусе намеченные требования о разрушении начдивы считают не преувеличенными, а необходимыми;

В 1-м сибирском корпусе: начальники частей высказались, что для успеха необходима отличная артподготовка – без чего не только атаки, но и движения вперед ожидать нельзя. Вследствие этого следует признать, что имеющихся средств недостаточно, и для производства операции они должны быть увеличены вдвое;

В 38-м корпусе: изменить работу тяжелых батарей, в смысле сокращения участков разрушения, признано невозможным. Артиллерии недостаточно (кревский участок противника имел мощнейшие укрепления).

Все инспектора указали, что необходимо значительное увеличение дней артподготовки на фронте корпусов – 1-го Сибирского и 2-го Кавказского до 5 дней, для 38-го корпуса до 7 дней.

На совещании комкоров, наштакоров и инспекторов артиллерии корпусов 31 мая, после докладов инспекторов и всестороннего разбора артиллерийских вопросов, командарм указал, что такого количества артиллерии, какое обещано 10-й армии для данной операции, до сих пор еще не было ни в одной операции на Русском фронте – и на дальнейшее увеличение числа батарей рассчитывать не приходится. На совещании было установлено, что артподготовку необходимо закончить в два с половиной дня.

Таким образом, предъявленные к артиллерии 10-й армии требования, даже несмотря на неслыханную до сих пор по мощи группировку артиллерии, не согласовались со спектром поставленных задач средствами и продолжительностью подготовки. Вся надежда была на тщательность подготовки со стороны комсостава артиллерии, за 3 года накопившего большой боевой опыт. И лишь благодаря огромной работе артиллерийского офицерства удалось довести это дело до конца – среди всеобщей неурядицы и уже начавшегося развала армии, открыв огонь точно в указанный день и час.

Артиллерии были указаны следующие задачи.

В период артподготовки: легкие батареи, подчиненные начдивам, предназначались главным образом для пробивания проходов в проволочных заграждениях, а также для стрельбы по живым целям и наблюдательным пунктам (преимущественно химическими снарядами); тяжелые батареи имели задачей разрушение фланкирующих сооружений, а также окопов в районе пробиваемых проходов, прочных построек и блиндажей, пулеметных гнезд и траншейных орудий, заваливание остальных участков окопов, ходов сообщений и наблюдательных пунктов в районе 1-й полосы вражеских укреплений.

В период атаки легкие батареи должны были сосредоточить свой огонь на вражеских окопах, и по мере продвижения своей пехоты двигать его вперед. Для тяжелых батарей были намечены участки во 2-й укрепленной полосе и в тыловом районе.

В период закрепления: легкая артиллерия устанавливает заградительный огонь, а тяжелые батареи должны разрушать пока не захваченные укрепленные узлы и опорные пункты, продолжают разрушение окопов 2-й полосы, а также уплотняют заградительный огонь легких батарей.

В данный период большое значение имело своевременное выдвижение вперед артиллерийских наблюдателей, организация новых передовых наблюдательных пунктов и прочной связи.

Соответственно, в планах корпусов и дивизий для всех батарей были намечены определенные и немногочисленные задачи, скомбинированные так, чтобы батарее не приходилось делать больших боковых переносов огня.

Уникальность этой операции еще заключалась и в том, что впервые в корпусах появлялись специальные группы контрбатарейной борьбы – «противоартиллерийские группы». В их состав вошли часть легких и все тяжелые пушечные (107- (42-линейные) – 120-мм калибра) батареи. А во 2-м Кавказском и 38-м корпусах в эти группы были включены 6-дюймовые батареи Шнейдера (литеры Б) и 6-дюймовые т. н. «200-пудовые» пушки осадных дивизионов. Придать противоартиллерийским группам 6-дюймовые гаубицы возможности не было – их едва хватало для решения задач по разрушению окопов. Тем не менее в планах корпусов была предусмотрена передача нескольких 6-дюймовых гаубичных батарей – после начала пехотной атаки. Помимо контрбатарейной борьбы на противоартиллерийские группы возлагались задачи по обстрелу тылов противника: местонахождений штабов, резервов, складов, наблюдательных пунктов и аэростатов. Эти задачи должны были выполняться в начале артподготовки.

Был проработан ряд важных тактических вопросов.

Так, особое внимание было уделено войсковым стыкам – как дивизионным, так и корпусным. Была разработана и установлена система мероприятий по взаимной поддержке.

Обеспечивались фланги всего участка наступления. На правом фланге инспектор артиллерии 3-й армии сообщал, что вследствие малочисленности артиллерии на фронте 20-го корпуса борьба с артиллерией противника может быть организована только в районах Светляны и Минки-Осиновка (причем применительно к последнему участку русские батареи стояли на пределе, так как более близкие позиции отсутствовали). На левом фланге почти вся тяжелая артиллерия 3-го корпуса (батарея 6-дюймовых пушек и две батареи 48-линейных гаубиц) и часть легкой артиллерии были задействованы в интересах 38-го корпуса. Тяжелая артиллерия получила задачу разрушить окопы противника на участке Луковые – Гаверишки и совместно с легкой артиллерией уничтожить фланговую оборону германцев со стороны леса – западнее фольв. Неверишки. На легкую артиллерию, кроме того, была возложена борьба с артгруппой противника в районе Куты – Конты.

Район артпозиций на участке, намеченном для прорыва, топографически был очень разнообразен. На правом фланге от Сукневичи до Верескового леса местность была совершенно открытая, а к югу пересеченная и покрытая лесами (которые были сильно вырублены). Дистанция между легкими батареями и окопами противника была следующей.

2-й кавказский корпус: более 3 км – 29 % батарей, около 3 км – 48 % батарей, более 2 км – 23 % батарей;

1-й Сибирский корпус: более 3 км – 5 % батарей, около 3 км – 30 % батарей, более 2 км – 40 % батарей; менее 2 км – 25 % батарей;

38-й корпус: более 3 км – 7 % батарей, около 3 км – 11 % батарей, более 2 км – 52 % батарей, около 2 км – 11 % батарей, менее 2 км – 19 % батарей;

Для всего участка прорыва: более 3 км – 19 % батарей, около 3 км – 22 % батарей, более 2 км – 40 % батарей, около 2 км – 4 % батарей, менее 2 км – 15 % батарей.

Расчеты выдвинутых вперед легких и мортирных батарей крепили над орудиями маскированные прочные навесы. Позиции для батарей, входивших в состав групп разрушения, были намечены таким образом, чтобы было возможно вести косоприцельный и фланговый огонь (наибольшее количество таких позиций имелось в 1-м Сибирском корпусе). Наблюдательные пункты выбирались и маскировались особенно тщательно.

До середины мая оборудование позиций шло медленно – из-за отсутствия достаточного количества лесоматериалов и нехватки рабочих рук. Своевременная доставка материалов задерживалась – строительство узкоколейной железной дороги была закончено только накануне операции, а возить на лошадях (в весеннюю распутицу и при полном почти отсутствии фуража) было затруднительно. Когда дороги просохли, стали использовать грузовые автомобили тяжелых дивизионов – но их было недостаточно.

Работы по оборудованию позиций проводились как усилиями самих батарей, так и корпусных и армейских инженеров. Рабочие команды и пехотные команды прибывали с опозданием и, поработав 2–3 часа, уходили. Чаще всего они не являлись. Работы – теми кто прибыл и работал – выполнялись крайне небрежно. Объемы постепенного завершения (в процентах от необходимого объема) артпозиций было следующим:

Во 2-м Кавказском корпусе: к 10 мая – 38 %; к 28 мая – 50 %; к 12 июня – 62 %;

В 1-м Сибирском корпусе: к 10 мая – 56 %; к 28 мая – 68 %; к 12 июня – 86 %;

В 38-м корпусе: к 10 мая – 47 %; к 28 мая – 62 %; к 12 июня – 74 %; к 27 июня – 90 %.

Остальные позиции к концу июня еще не были окончательно оборудованы. Для установки 12-дюймовых орудий была построена особая 19-километровая ширококолейная ветка.

Фактическая разработка и подготовка операции началась во второй половине февраля. В наиболее благоприятных условиях находились 2-й Кавказский и 38-й корпуса, уже продолжительное время занимавшие районы намеченной операции. 1-й Сибирский корпус занял свой ударный участок только 3 марта.

Окончательно все корпуса представили свои соображения к 18 марта.

В связи с Февральским переворотом уже в середине марта стало выясняться отрицательное отношение к наступлению со стороны солдатских масс. На службу, на занятия и работы солдаты шли неохотно. Чем дальше, тем определеннее пехота высказывалась против наступления. Боеспособность частей сильно понизилась. Некоторые же полки были совсем деморализованы. Лишь артиллерийские и инженерные части сохранили бодрое настроение и охотно готовились к предстоящей боевой работе.

Вследствие вышеизложенного, начальный срок операции неоднократно изменялся. Первоначальное наступление предполагалось в конце апреля, затем операция была отложена до 15 и потом до 22 июня – но и в этот срок она не состоялась. Наконец 1 июля начальник штаба Западного фронта сообщал в корпуса о необходимости полного напряжения всех сил – так как операция должна была состояться не позднее 4 июля. Эти отсрочки дали артиллерийским командирам возможность основательнее изучить позиции противника и точно выяснить расположение его артиллерии. Пехотное же командование, поглощенное налаживанием в своих частях нового внутреннего уклада, не имело ни времени, ни возможности разработать свои оперативные планы. Многие полки, предназначенные в первую линию, отказывались занять исходное положение и их заменяли другими. Замена частей продолжалась вплоть до дня наступления. С огромным трудом, путем убеждений и уговоров, солдаты кое-как были доведены до осознания необходимости наступления. Вследствие этого получить от пехотных командиров точно сформулированные задачи для артиллеристов – участки для разрушения и места в заграждениях, где нужно было проделать проходы, удалось лишь незадолго до начала операции.

Наряду с выяснением задач, как в корпусах, так и в дивизиях, составлялись планы действий артиллерии. Каждый план был разработан очень тщательно – вплоть до каждой батареи и отдельного взвода. Была указана последовательность действий и точные задачи для батарей в различные оперативные периоды, характер и задачи ночного огня, намечены батареи разрушения, назначенные для усиления контбатарейных групп, а также порядок выдвижения артиллерийских наблюдателей и организации с ними связи, а затем и движения батарей на поддержку продвинувшейся пехоты.

В период подготовки операции вся тяжелая артиллерия была подчинена инспекторам артиллерии, руководившим как распределением задач, так и размещением батарей.

После начала артподготовки тяжелые батареи групп разрушения (кроме корпусных групп) переходили в подчинение начальников артиллерии ударных дивизий. Батареи разрушения пристреливались таким образом, чтобы не обнаружить себя. Обычно это осуществлялось, когда у немцев не были подняты аэростаты, а над русскими позициями не летали самолеты противника. Для пристрелки целей, которые не были видны с наземных пунктов, пользовались услугами аэростатов и авиации. Планы действий контрбатарейных артгрупп составлялись в корпусах – независимо от планов применения артгрупп разрушения.

Чтобы получить пристрелочные данные для 12-дюймовых орудий, на позиции этих батарей ставились 42- и 48-линейные орудия – они и вели пристрелку по намеченным целям.

Изучение расположения вражеской артиллерии велось непрерывно. Каждый корпус имел старшего артначальника, в обязанности которого входило собрать и систематизировать сведения о батареях противника. Процесс происходил под непосредственным руководством инспекторов. Впоследствии эти начальники были назначены начальниками контрбатарейных артгрупп.

Летчики провели полную аэрофотосъемку районов расположения противника – с особым упором на обнаружение позиций вражеских батарей. Все германские артпозиции, обнаруженные с наблюдательных пунктов, самолетов и аэростатов, засеченные по блеску выстрелов, по звуку и прочими способами, наносились на карты. Таким образом, на фронте д.д. Осиновка – Ластоянцы было обнаружено: в марте – 15 тяжелых и 19 легких, в апреле – 14 тяжелых и 16 легких, в мае – 34 тяжелых и 22 легких, в июне – 42 тяжелых и 37 легких батарей. Количество орудий на позициях определить было трудно – противник обычно вел одиночный огонь (реже взводами).

Пристрелка батарей контрбатарейных групп велась при помощи аэростатов – так как с наземных пунктов редко удавалось установить точное расположение батарей противника. В конце апреля началось корректирование огня летчиками. Отсутствие авиаотрядов, непосредственно подчиненных артначальникам, не пошло на пользу этому процессу. Все же с 26 апреля по 23 июня при помощи самолетов удалось пристрелять на фронте корпусов: 1-го Сибирского – 17, 2-го Кавказского – 27, и 38-го – 28 артпозиций. Во второй половине июня, вследствие отсутствия горючего и достаточного количества истребителей для охраны корректировщиков, эта работа прекратилась.

Телефонная связь была проведена в соответствии с заранее составленными планами. Батареи были связаны с наблюдательными пунктами, начальниками подгрупп и групп двойной двухпроводной связью. На опасных участках была проложена подземная линия связи. Все артначальники были связаны друг с другом, а артиллерия надежно связана с пехотой. Провода было достаточно. Во всех соединениях была продумана и организована и подвижная связь – для сопровождения наблюдателей, выдвигаемых вслед за наступавшей пехотой.

Говоря об обеспечении боеприпасами, следует отметить, что фронтом было намечено к отпуску следующее количество снарядов всех калибров (кроме возимого боезапаса): четырехдневная норма расхода в день – на подготовку и атаку, двухдневная норма – для развития успеха и семидневная норма – для преследования противника. К началу операции почти весь объем боеприпасов был получен полностью и даже с избытком. Недоставало лишь около 5000 снарядов для 6-дюймовых 200-пудовых пушек, около 2000 снарядов для 42-линейных и 1000 снарядов для 48-линейных орудий. Ограниченным объемом снарядов были снабжены батареи ТАОН, вооруженные орудиями 12-дюймового калибра – такие орудия получили лишь по 100 выстрелов на ствол.

Двухдневный запас находился при батареях (в специальных погребках, по большей части блиндированных), возимый запас находился в зарядных ящиках и передках батарей и парков, и двухдневный запас находился в корпусных складах (боепитание из которых лежало на плечах инспекторов артиллерии).

6 июля 1917 г. около 5 утра началась артподготовка.

Методическим огнем, корректируя каждый выстрел, батареи начали выполнять задачи, намеченные по плану, предварительно поверяя пристрелочные данные по своим целям. Работа по разрушению оборонительных позиций противника шла успешно. Были видны массовые прямые попадания снарядов во вражеские окопы, ходы сообщений и блиндажи. Окопы противника 1-й и 2-й линий были сильно повреждены: частично разрушены, частично завалены многие блиндажи и пулеметные гнезда – как в узлах сопротивления, так и за окопами. Разрушение фланкирующих фасов было слабее. При заваливании окопов обнаружились новые блиндажи, минометные и пулеметные гнезда – пришлось наращивать задачи некоторых батарей.

Легкие батареи на разных участках начали пробивать проходы в проволочных заграждениях. В 38-м корпусе батареи начали боевой день с обстрела химическими снарядами Богушинского леса. К вечеру много проходов было уже закончено, но кое-где выполнить намеченное не удалось. В 38-м корпусе батареи, закончившие по одному проходу, проводили пристрелку рубежам заградительного огня или окопам, а затем приступали к пробивке вторых проходов.

В этот день в 20-м корпусе открывался заградительный огонь – около 12 и в 18 часов.

Около 19 часов в 1-м Сибирском корпусе огонь тяжелой артиллерии был сдвинут за 2-ю линию окопов, и в это время были высланы артиллерийские наблюдатели при поддержке двух пулеметов – они выявили ценную информацию относительно произведенных разрушений и новых убежищ противника. В 38-м корпусе около 18 часов наступил 15-минутный перерыв артогня.

С самого начала русской артподготовки противник отвечал слабо, но затем усилил свой огонь – особенно по участку 20-го корпуса, обстреливая окопы и наблюдательные пункты.

После полудня на участке 1-го Сибирского корпуса был зафиксирован систематический обстрел тех батарей, которые противнику ранее были известны. На фронте 38-го корпуса противник вел пассивный огонь – по окопам и ходам сообщения. В этот день было обнаружено появление 8-дюймовой батареи противника в Богушинском лесу – она стала обстреливать позиции русских 12-дюймовых батарей у дер. Дахны. Русские батареи заставили ее замолчать.

Противоартиллерийские группы также открыли огонь – обстреливая вначале тыловые районы неприятеля: штабы, наблюдательные пункты, резервы. Потом, по мере усиления огня противника, они переходили к борьбе с его батареями – заставляя их замолкать или стрелять с перерывами. Батареи, укрытые бетонированными постройками либо упорствующие в нежелании замолчать, усиленно обстреливались химическими снарядами.

В 1-м Сибирском корпусе для борьбы с неприятельской артиллерией, в группе разрушения полковника П. П. Котовича, были выделены 2 батареи, которые, заставив замолчать вражеские батареи, продолжили бить по окопам. Несколько легких батарей противоартиллерийской группы вели огонь по неприятельским минометам.

С наступлением темноты, между 22 и 23 часами, огонь стал стихать. Всю ночь русские батареи поддерживали редкий огонь. Легкие батареи обстреливали проходы и окопы противника – не давая ему восстанавливать разрушения. Батареи противоартиллерийских групп стреляли по некоторым батареям противника, деревням, лесам и узкоколейной дороге.

Тем не менее главнокомандующий армиями Западного фронта А. И. Деникин, лично наблюдавший артподготовку в 38-м корпусе, остался недоволен огнем артиллерии и потребовал его усиления.

7 июля с 4 утра артподготовка возобновилась. Русские батареи продолжали разрушение окопов и проволочных заграждений противника: окопы и ходы сообщений заваливались, пулеметные и минометные гнезда уничтожались, видимые части блиндажей срывались. Вновь среди разрушенных окопов выявлялись новые постройки.

Для разрушения более прочных укреплений начальники групп подключали к работающим батареям другие, иногда массируя на одном участке огонь до 4-х батарей. Батареи, выполнившие задачи, получали новые.

В 1-м Сибирском корпусе 120-мм пушки были задействованы для разбрасывания рогаток, которыми противник закидал проходы, проделанные в его заграждениях. Задача была выполнена.

В 20-м корпусе в 12 и 18 часов вновь открывался 12-минутный (каждый раз) заградительный огонь. А в 18 часов огонь тяжелых батарей был сдвинут вглубь позиций противника.

В 38-м и 1-м Сибирском корпусах артиллерия также неоднократно переносила свой огонь на тылы – обстрел которых каждый раз продолжался 15-минутным периодами. Легкая артиллерия продолжила проделывать проходы. Артогонь противника по сравнению с предыдущим днем немного усилился, а количество его батарей несколько увеличилось. Немцы отвечали некоторым русским батареям, практиковали заградительный огонь. Было также замечено, что многие немецкие батареи разделились и рассредоточились – и по 1–2 орудия встали на новые позиции.

Германская 8-дюймовая батарея, которая 6 июля вела огонь из Богушинского леса, больше огня не открывала. Зато появились две новые 8-дюймовые батареи – у дер. Базары и в районе Куты-Конты. Одна вела огонь по районам 20-го и 1-го Сибирского корпусов, а другая фланкировала район 38-го корпуса. Кроме того, из района дер. Лисичино открыло огонь 16-дюймовое орудие, выпустившее несколько снарядов по батарее Кавказской Гренадерской артбригады (фольв. Шутовичи).

Русские противоартиллерийские группы постоянно следили за батареями противника, заставляя их надолго прекращать огонь. Но полностью их уничтожить не удавалось. Когда батареи противника «оживали», их обстреливали сосредоточенным огнем сразу нескольких батарей или накрывали химснарядами.

В 20-м корпусе батарея 200 пудовых 6-дюймовых пушек, выполнив задачи по разрушению, включилась в контрбатарейную борьбу, а в 1-м Сибирском корпусе в группе П. П. Котовича 5 тяжелых батарей, заставив замолчать вражеские батареи, переключались на решение задач разрушения.

Ночью батареи всех групп вели точно такой же огонь, как и в предыдущую. Так как не все полки заняли исходное положение (некоторые отказывались встать на позицию), командование фронтом решило продлить артподготовку еще на один день.

8 июля артогонь был открыт в 5 утра. Тяжелые батареи расширяли участки полного разрушения вражеских позиций, а там, где заваливание и разрушение бетонированных гнезд и блиндажей проходило менее успешно, в помощь действовавшим батареям выделялись уже решившие свои задачи. Громились все линии первой полосы, но упор был сделан на разрушение 2-й и 3-й линий – вследствие их меньшей видимости и трудности фиксации произведенных на них разрушений.

Орудия крупных калибров, прежде всего 12-дюймовые, вели огонь по наиболее прочным целям.

Заградительный огонь и огонь по тылам производился и в этот день несколько раз. Легкая артиллерия расширяла проделанные проходы, а на некоторых участках проделывались дополнительные проходы. Если проходы пробивались рядом друг к другом, присутствовало сплошное разрушение проволочных заграждений на протяжении 45–75 метров. Отдельные проходы были шириной 20–30 метров. Большую помощь при проделывании проходов оказывали тяжелые снаряды, случайно попадавшие в проволоку во время стрельбы по первой линии окопов. В 38-м корпусе неоднократно обстреливался химическими снарядами лес у дер. Попелевичи. Артиллерия противника отвечала на русский огонь несколько энергичнее, чем раньше. Наиболее сильный огонь сосредоточивался противником в районах у Сутковского монастыря, Тынчинского участка, по окопам западнее Сельце и к востоку от Богуши, а также по участку 175-й пехотной дивизии. При проведении разведки и во время переносов огня противник тотчас же открывал заградительный огонь.

К 19 часам на участке 38-го, а к 22 часам по фронту 1-го Сибирского и 20-го корпусов немцы открыли ураганный огонь, продолжавшийся больше часа. Затем огонь стал стихать и к вечеру перешел в обычную перестрелку.

Было установлено появление новых батарей – многие из которых обнаруживали себя по блеску выстрелов. Батареи контрбатарейных групп усиленно вели борьбу с артиллерией противника – но, как и в предыдущие дни, уничтожить немецкие батареи им не удавалось, и они добивались лишь прекращения огня на продолжительный срок. Наибольшее усиление огня противника было на участке 1-го Сибирского – и П. П. Котовичу приходилось довольно часто задействовать батареи разрушения в помощь противоартиллерийской группе. Оказывала помощь и соседняя противоартиллерийская группа 2-го Кавказского.

8 июля – последний день артподготовки, и на следующий день командование фронтом приказало открыть артогонь в 5 часов. На 7 часов был назначен штурм позиций противника. Разрушенная оборона противника позволяла рассчитывать на успех пехотной атаки. Проволочные заграждения имели широкие и чистые проходы. А кое-где были сметены целые полосы германских заграждений. Окопы первой линии были полностью уничтожены (а во второй и третьей линиях уничтожены значительные участки), а ходы сообщений завалены. Земляные постройки или постройки легкого типа были разрушены или засыпаны. Пулеметные гнезда и блиндажи разрушены. Бетонированные постройки, сооружения, накрытые рельсами и залитые бетоном, а также накрытые несколькими рядами толстых бревен, в основном уцелели, но входы в них были завалены землей и обломками бревен. Только самые крупные калибры смогли разрушить бетонированные убежища, возвышавшиеся над землей. Уцелели лишь те сооружения, которые были отлично замаскированы и абсолютно не видны с русских наблюдательных пунктов.

9 июля – день пехотной атаки.

Артиллерия в этот день также открыла огонь в 5 часов: часть тяжелых батарей обстреливала окопы противника, выгоняя из них немцев, скопившихся там за ночь, а часть продолжала разрушение укреплений 2-й и 3-й линий, в то время как легкие батареи обстреливали окопы (восполняя действие тяжелых орудий) и открывали огонь по группам солдат противника, уходившим из окопов 1-й линии. В 38-м корпусе артиллерия вела огонь химснарядами по Богушинскому и Попелевическому лесам. Как это и было предусмотрено, около 7 часов тяжелые батареи перенесли огонь на неприятельские тыловые участки, а легкие батареи открыли сильный огонь по германским окопам.

Русская пехота, со штурмовыми и ударными частями в авангарде, перешла в атаку.

Успешнее всего наступление развивалось в 1-м Сибирском и 38-м корпусах. Русской артиллерии удалось парализовать огневую мощь противника – германских войск. И артиллерия противника встретила пехотную атаку слабым огнем, и лишь когда атакующие ворвались в немецкие окопы, германской артиллерией был открыт заградительный огонь.

Подразделения 20-го корпуса, замявшиеся в самом начале атаки и поэтому опоздавшие с выдвижением, понесли более значительные потери.

Атака была стремительной и успешной. Уже через 15–20 минут 1-й Сибирский и 38-й корпуса захватили 1-ю линию немецких окопов (38-му корпусу удалось захватить также костел и кладбище). Русские батареи сдвигали свой огонь перед наступавшей пехотой. От дыма и пыли падавших и разрывавшихся снарядов образовалась завеса, которая укрывала от противника продвижение атакующих бойцов. Почти без потерь вскоре были заняты: вначале восточная, а затем и западная опушки Новоспасского леса, Фердинандов нос, Богушинский бугор. Русская пехота дошла до Попелевического леса.

С передовыми наступающими частями вперед двинулись наблюдатели и разведчики от артиллерийских батарей. Установив связь со своими частями, они информировали о ходе боя, своевременно сообщали о появлявшихся целях и корректировали стрельбу.

Винтовочный огонь противника был редкий, пулеметов было мало (лишь случайно уцелевшие в окопах или вытащенные из разрушенных убежищ). Все это говорило о качественной подготовке наступления.

Захват Новоспасского леса и подход русской пехоты к Попелевическому лесу заставили батареи противника спешно уходить со своих огневых позиций. Столь мощного артогня и такого стремительного броска пехоты германцы никак не ожидали.

Некоторые батареи снимались с позиций на глазах атакующих, и здесь лишний раз следует подчеркнуть необходимость наличия конницы – незаменимой в таких случаях. Несколько батарей, обстрелянных русской артиллерией во время подачи передков, вынуждены были остаться на своих местах и были захвачены пехотой и артиллерийскими разведчиками. Русские артиллеристы развернули несколько орудий и стреляли по отступающим немцам. К сожалению, вывести в тыл ни одного орудия не удалось – сказалось как отсутствие конницы, так и то, что из-за последующего поведения пехоты не удалось удержать завоеванную территорию.

В этот день 1-м Сибирским корпусом был прочно занят Новоспасский лес – и к вечеру сибиряки окопались на его западной опушке. В районе Богушинского леса бой носил переменный характер – в течение дня этот участок неоднократно переходил из рук в руки. Фердинандов нос, занятый русскими сразу, затем был оставлен – вследствие накапливания германцев на северной опушке Богушинского леса.

В 38-м корпусе, под воздействием флангового винтовочно-пулеметного огня с южной опушки Богушинского леса, части 62-й дивизии, дойдя до системы германских редутов, остановились и залегли. Полк резерва, проскочив эти передовые части, занял дер. Томасовку, но, вследствие распространившегося ложного панического слуха, что соседняя 16-я Сибирская стрелковая дивизия ушла, сам стал уходить назад – причем ушли как роты этого полка, так и подразделения первой линии. Некоторые участки, несмотря на это, продолжали оставаться в русских руках до вечера.

Части 11-й Сибирской стрелковой и 175-й дивизий, быстро захватив кревские укрепления, а затем и редуты, быстро дошли до Попелевического леса и овладели его западной опушкой. Встреченные здесь сильным винтовочным и пулеметным огнем, они вели бой до 12 часов, после чего, не получив поддержки, стали отходить – сначала в германские окопы 3-й линии, а к вечеру вернулись в свои окопы. Подразделения 69-й дивизии того же корпуса, попав под фланговый огонь со стороны Гейлеши, сразу приостановили свое наступление и вперед не пошли. К ночи части 38-го корпуса оказались в исходном положении.

На участке 20-го корпуса лишь частям 51-й дивизии удалось занять вражеские окопы. Соседи – 28-я и 29-я дивизии – начали наступление значительно позже назначенного времени и, попав под артогонь, залегли у проволочных заграждений противника. Не имея поддержки, части 51-й дивизии начали отход, и к 10 часам вернулись в свои окопы. Днем в 20-м корпусе наблюдались попытки возобновить наступление, и даже были вновь захвачены окопы противника, но разрозненные действия, разумеется, были безуспешны.

Весь день русские батареи вели интенсивную стрельбу, непрерывно устанавливая заградительный огонь: вначале для поддержки наступавшей пехоты, а в дальнейшем по ее требованию – как при появлении атакующих групп немцев, так и в ожидании их атак. Много раз обстреливались живые цели и появлявшиеся пулеметы. Несколько батарей стреляли по артиллерии противника, усиливая противоартиллерийские группы. Для поддержки пехоты выдвигались вперед: в 20-м корпусе легкий взвод, в 1-м Сибирском корпусе 3 взвода 2-й Сибирской стрелковой артбригады и мортирная батарея, и в 38-м корпусе два взвода 62-й артбригады. Таким образом, часть артиллерии действовала в качестве артиллерии непосредственной поддержки пехоты.

Батареи противоартиллерийских групп в этот день вели огонь в основном по батареям противника, открывавшим огонь по наступающей пехоте. Многие батареи противника обстреливались химическими снарядами. И контрбатарейный огонь смог значительно ослабить огонь артиллерии противника. Во время обстрела неприятельских батарей было замечено несколько мощных взрывов. Пытались вести огонь зажигательными снарядами, но сырость и дождь не позволили эффективно применять эти боеприпасы – удалось поджечь лишь небольшой участок северной опушки Новоспасского леса.

Тем не менее к ночи лишь Новоспасский лес остался в руках русских, занятый частями 1-го Сибирского корпуса. Ночью русская артиллерия вела редкий огонь, периодически открывая заградительный огонь – по требованию пехоты.

10 июля наступления уже не было – операция захлебнулась. Описание этой операции, составленное генералом-квартирмейстером армии, заканчивается знаменательной фразой, что, несмотря на значительное превосходство в количестве задействованных сил, «несмотря на БЛЕСТЯЩУЮ артподготовку, операция успеха не имела».

В ходе операции русские летчики-разведчики 1-го Сибирского и Гренадерского авиаотрядов, несмотря на неблагоприятные погодные условия, при отсутствии достаточного количества истребителей прикрытия, оказывали артиллерии большую помощь – указывая на действующие батареи противника, сообщая поправки артогня огня и корректируя стрельбу.

Подведем итоги.

Прежде всего, нельзя не отметить тот факт, что командарм-10, имея в своем распоряжении 2 кавалерийские дивизии, их абсолютно не использовал. Будь конница подтянута ближе к наступающим частям (сделать это было вполне возможно, ибо артогонь немцев мощностью не отличался), успех операции был бы обеспечен. Брошенная вслед за пехотой кавалерия посеяла бы панику среди отходящих войск противника, захватила артиллерию и своим примером увлекла вперед пехотные части.

Благоприятствовали работе конницы огромные разрушения германских позиций, нравственное потрясение противника и потери, которые настолько ослабили его винтовочный и пулеметный огонь, что на некоторых участках по штурмующим частям не раздавалось почти ни одного выстрела.

В ходе лишь одного дня наступления части 1-го Сибирского корпуса пленили 14 офицеров и 1250 рядовых, захватили 50 пулеметов и 20 бомбометов, а части 38-го корпуса пленили 10 офицеров и 650 нижних чинов.

Может, командарм не верил в успех операции, не верил, что удастся вырваться на оперативный простор?

Если так, то зря. Артиллерийская подготовка была проведена во всех отношениях отлично. Артиллерия противника, подавленная русскими батареями, не смогла развить достаточно мощного огня по наступающим пехотинцам. Успех артподготовки стал результатом обстоятельной и продуманной до мелочей схемы артиллерийского плана операции, а также методического и спокойного выполнения данного плана в ходе боя. Артиллерия открыла путь своей пехоте, разрушив проволочные заграждения и окопы противника, и не ее вина, что достигнутые артподготовкой блестящие результаты не были использованы большинством предназначенной для удара русской пехоты.

Новая система управления артиллерией, грамотная постановка задач, система организации огня и переноса огня, выделение групп разрушения и контрбатарейной борьбы, качественная разведка и корректировка огня – все это принесло соответствующие плоды. Причем расход боеприпасов оказался меньше выделенной нормы.

Артиллерийская подготовка была тщательной и качественной, результат действий артиллерии – отличным. Количество боеприпасов – адекватным. И был достигнут результат, о котором раньше только мечтали: с минимальными потерями сокрушена оборона германских войск, оставивших в руках русских не только свои некогда мощные позиции, но даже часть артиллерии. Но утратившая стойкость основная масса русской пехоты свела на нет все усилия артиллеристов и инженеров – она не только отказалась развить успех наступления, но и не удержала то, что уже было захвачено в первый день удара. И это было тем более обидно, так как, по справедливому замечанию командующего ТАОН Г. М. Шейдемана: «Ни разу во время … войны на Русском фронте не было введено в действие такого большого числа орудий самых различных калибров, и ни разу артподготовка не достигала такого выдающегося успеха».

Документы частей подтверждают повышенную активность русских артиллеристов в кампании 1917 г.: ведь в этот период произошло максимальное развитие технической составляющей русской армии, кроме того, на артиллерию (как на один из наиболее сохранившихся родов войск) в этот период («период углубления революции» и разложения основной массы пехоты Действующей армии) ложился повышенный круг боевых задач.

Так, артиллеристы 1-й батареи 52-го отдельного полевого тяжелого артиллерийского дивизиона 6 июля 1917 г. в 6 часов начали артиллерийскую подготовку: «Задача батареи на этот день разрушение целей на 1-й линии: Ф – 2, Б – 6, У – 2, Ш – 5, В – 1, Ф – 1, было распределено между орудиями: 1-му и 2-му орудиям В – 1, Ф – 1, 3-му орудию У – 2, Ш – 5, 4-му орудию Ф – 2, Б – 6, причем первыми тремя пристрелку вел командир батареи с вышки у двора Шутовичей, а 4-м орудием пристреливался подпоручик Носов из передового окопа. Пристрелка велась непрерывно. В 17 часов 1-е и 3-е орудия, ввиду сильной их нагретости, а также течи компрессора и накатника, на время перестали стрелять. В 19 часов возобновили огонь. К 21 часу начальником подгруппы подполковником Перхуровым было приказано прекратить огонь, а в 22 часа открыть заградительный огонь по целям 14 и 15 и поддерживать его в течение 2-х часов до 24 часов. В течение дня израсходовано 520 бомб. Батарея обстреляна со стороны противника. Потерь в личном составе батареи не было.

7 июля. Подготовка была продолжена. Задача батареи в течение дня разрушать окопы против проходов, пробитых 4-й легкой батареей 51 артиллерийской бригады, совместно работавшей на участке 14, 15, 16 и 17 целей, была также распределена между орудиями: 1 оруд. У-2, 2 оруд. 0–13, 3 орудию 0–1, 6-д, 4 оруд. 0–2, 0–10, что было сделано в течение дня. В 11 час. 30 м. преждевременным разрывом в канале орудия разорвало 2-е орудие без потерь в личном составе. Орудие снято с позиции и сдано в артиллерийскую мастерскую в Великое-Село. К вечеру испортилось также 1-е орудие, у которого появилась сильная течь в компрессоре и накатнике. В течение дня противник изредка обстреливал район батареи 42-линейными и 6-дюймовыми снарядами и снарядами с удушливыми газами. За день израсходовано 484 бомбы, 24 шрапнели. Потерь в личном составе не было. Начальником подгруппы было приказано с 24 до 2 час. вести заградительный огонь.

8 июля. Продолжение артиллерийской подготовки. Задача батареи тоже разрушение окопов, что было и в первые два дня. Орудия стреляли с перерывом по причине случавшихся небольших неисправностей. Противник в течение дня несколько раз обстреливал район батареи. Потерь в личном составе не было. Израсходовано 123 бомбы. Ночью батарея вела заградительный огонь с 2 до 4 час. Израсходовано 48 шрапнелей.

9 июля. С 5 час. батарея открыла сильный огонь по 1-й линии. К этому времени относится начало атаки Михайло-Ардаганского полка, который при поддержке огня батареи в 7 час. пошел в атаку и беспрепятственно занял первую, вторую, а местами и третью линии; причем батарея переносила также огонь на 3-ю и дальше. К 9 часам противник сосредоточил сильный огонь по полку, который не имея вовремя поддержки, под сильным огнем отошел с большими потерями в исходное положение и больше из окопов не выходил. Батареей израсходовано 194 бомбы 26 шрапнелей»[215].

Мы видим, что в вопросе создания артиллерии прорыва, как и по ряду других важнейших вопросов использования артиллерии, Россия занимала ведущее место среди других участников Первой мировой войны. Учитывая успешный опыт применения тяжелой артиллерии, для прорыва укрепленных позиций противника, как мы отметили выше, был создан корпус ТАОН – мощное огневое средство в руках Верховного Командования.

Освоение же новых методов стрельбы (в т. ч. по исчисленным данным) позволяло решать важные тактические задачи. Метод же стрельбы по исчисленным данным артиллеристы других стран начали осваивать только с конца 1917 г.