Так сложилось, что в Первую мировую войну русская и французская армии, недооценив значение тяжелой артиллерии, вошли с 240 и 308 тяжелыми орудиями соответственно – и наверстывать упущенное им пришлось уже в ходе боевого противостояния, под гром орудий мощной германской тяжелой артиллерии. И многочисленная русская армия до войны имела в своем составе лишь 5 осадных артиллерийских дивизионов, оснащенных тяжелыми (107-мм пушками и 152-мм гаубицами) орудиями – именно эти дивизионы после начала войны стали основой для формирования полевых тяжелых артиллерийских бригад.
Именно потребности фронта иметь хотя бы корпусную тяжелую артиллерию привели к появлению в 1915–1916 гг. полевых (трехбатарейных) тяжелых артиллерийских дивизионов. К 1917 г. значение и численность полевой тяжелой артиллерии еще более выросли: на вооружении русской армии появляются и активно применяются 152-мм пушка, 120-мм французская и 105-мм японская пушки, 152-мм английская и 150-мм германская (трофейная крупповская) гаубицы и др. артсистемы.
Вершиной организационной пирамиды русской тяжелой артиллерии стало создание соединения тяжелой артиллерии – корпуса тяжелой артиллерии особого назначения (ТАОН), в состав которого вошли 120–305-мм орудия, преимущественно систем береговой и крепостной артиллерии. Имелись в составе ТАОН и буксируемые 203- и 228-мм гаубицы Виккерса (так называемая «тракторная артиллерия»). Именно орудия последнего типа, а также гаубицы крупных калибров активно и эффективно участвовали в летнем наступлении Юго-Западного фронта в июне 1917 г. Северный фронт, вследствие удобства коммуникационных линий, наиболее эшелонированного характера обороны противников, а также важности прикрываемого им направления, был наиболее насыщен тяжелой артиллерией.
И если полевая тяжелая артиллерия (прежде всего, в виде полевых тяжелых артиллерийских дивизионов и бригад), входя в состав общевойсковых соединений (дивизий, корпусов) и подчиняясь их командованию, своей мощью дополняла деятельность легкой полевой артиллерии, то тяжелая артиллерия особого назначения выполняла другие задачи. ТАОН стал следствием перехода войны в позиционные формы. Находясь вне подчинения обычным войсковым единицам, ТАОН находился в распоряжении армейского командования, являясь мощнейшим средством оперативного усиления – армейским артиллерийским резервом.
Как известно, эффект от взрыва снаряда легкой полевой пушки и снаряда крупного калибра орудия тяжелой артиллерии значительно различаются – и по разрушительному результату, и по эффекту воздействия на моральное состояние человека. Снаряд крупного калибра (120-мм, 4-, 6-, 8-, 9-, 10-, 11-, 12-, 15-, 16- и 17-дюймовые) обладает колоссальной разрушительной силой, обусловленной, помимо веса заложенного в нем разрывного заряда, также и типологией применяемого взрывчатого вещества.
Тяжелая артиллерия – это вид артиллерии, включающий в себя орудия крупного калибра, предназначенные, прежде всего, для поражения укреплений и войск противника, находящихся за закрытиями. Тяжелые орудия предназначались для уничтожения долговременных окопов, мощных оборонительных сооружений и для контрбатарейной борьбы.
Массовые армии начала XX века и мощь технических средств вооруженной борьбы вели к особой напряженности боевых действий этой эпохи. И эта напряженность вкупе с колоссальным расходом людских, материальных и технических средств приводила стороны (в кратчайшие сроки) к быстрому истощению, требовавшему (для восстановления живой силы и технических ресурсов) оперативной паузы. Когда представлялось возможным дать отдых издерганным войскам, подвезти резервы или выиграть время для переброски свежих частей из тыла или пассивных участков фронта. Все это и не только это (зачастую – невозможность добиться решения в обстановке маневренных боевых действий) приводило противников почти после каждого, даже очень крупного, прорыва к стабилизации фронта – когда стороны зарывались в землю, создавались сплошные укрепленные полосы и использовались средства борьбы, ранее применявшиеся лишь в крепостной войне.
Опыт Русско-японской войны показал, что полевая артиллерия не в силах решить все задачи, выдвигаемые на повестку дня в ходе современного боя. Русско-японская война подчеркнула, что взгляд на полевую артиллерию как на универсальную артиллерию оказался ложным – полевая артиллерия оказалась не способна одинаково успешно поражать все цели, встречавшиеся в полевой войне. «Сидения» на реке Шахэ и на Мукденских позициях подтвердили необходимость привлечь для решения особых задач, непосильных для полевых батарей (разрушение особо прочных целей, борьба с японской гаубичной артиллерией), более мощные типы артиллерии.
Опыт Русско-японской войны был тщательно изучен, исследован и использован немцами, которые пришли к выводу: мощными калибрами должна располагать не только осадная и крепостная, но, прежде всего, полевая тяжелая артиллерия. Методично и настойчиво немцы, «тихой сапой», создали мощную полевую тяжелую артиллерию, ставшую важнейшим козырем в грядущей войне – предоставив соседям терять драгоценное время на бесплодные споры о «перегруженности немецкой дивизии артиллерией».
Тяжелая полевая артиллерия прекрасно проявила себя в ходе маневренного этапа Первой мировой войны. А когда невозможность добиться решения в ходе маневренных боевых действий «закопала» воюющие стороны в землю – тяжелая полевая артиллерия стала неотъемлемым инструментом, «огневым молотом» при прорыве эшелонированной обороны противника. В ходе позиционных боевых действий тяжелая артиллерия была востребована особенно остро.
Лишь на 3-й месяц Первой мировой войны, когда на западе (испытав, как и на востоке, воздействие немецких «чемоданов») армии борющихся стороны зарылись друг напротив друга в землю, задачи полевого боя видоизменились. Полевой бой превратился в бой за укрепленную позицию. И, расширяя набор задач, стороны конфликта перешли к задачам нового вида боя – боя за ряд сильно укрепленных полос, то есть к задачам позиционной войны. Так появился второй вид тяжелой артиллерии – позиционная артиллерия.
Первая мировая война выдвинула для тяжелой артиллерии следующий спектр задач: 1) обстрел живых целей противника, не имеющего тяжелой артиллерии, с дистанций, недоступных огню полевой артиллерии; 2) обстрел живых целей и батарей противника с дальних дистанций – что вызывает заблаговременное развертывание его сил; 3) обстрел с дальних дистанций парков, обозов, передков артиллерийских батарей, резервов и тыла – находящихся вне досягаемости огня полевой артиллерии; 4) обстрел живых целей, укрытых в блиндажах и узлах сопротивления полевого типа; 5) разрушение блокгаузов и сильно укрепленных опорных пунктов; 6) методичный обстрел (огневое наблюдение) населенных пунктов; 7) систематический обстрел важных железнодорожных станций; 8) обстрел узлов сообщения; 9) обстрел складов, пунктов и путей снабжения; 10) обстрел парков и биваков; 11) борьба с позиционной артиллерией (особенно укрытой в солидных закрытиях); 12) обстрел авиационных парков; 13) обстрел привязных аэростатов (так называемых «колбас»); 14) разрушение и поражение важных целей различного вида, обстрел которых орудиями других типов бесполезен (особенно, если расстояние допускало возможность поражения их косоприцельным или фланкирующим огнем).
Если сила полевой артиллерии основывалась на скорострельности и подвижности легкой 3-дюймовой пушки, то могущество тяжелой артиллерии базировалось на величине ее калибра и мощи выстрела.
Тяжелая артиллерия, сильная своим калибром, большим весом снаряда, разрушительностью и большей дальностью его действия, то есть владеющая двумя основными преимуществами – могуществом и дальнобойностью огня, дополняла работу полевой артиллерии. И все зависело от условий боевой обстановки текущего момента.
Третьим свойством тяжелой артиллерии, но уже свойством отрицательным, была ее малоподвижность – которая особенно давала себя чувствовать применительно к очень крупным калибрам (позиционная артиллерия). И, наконец, четвертым (также отрицательным) свойством тяжелой артиллерии являлась трудность ее боепитания. Но все минусы вполне окупались огромными результатами, получаемыми от мощности и дальнобойности огня тяжелой артиллерии. К слову, скорострельность ее (6–8 выстрелов в минуту для полевой тяжелой и до 4 выстрелов в минуту для позиционной артиллерии) признавалась удовлетворительной.
Итак, тяжелая артиллерия делилась в рассматриваемый период с тактической точки зрения на:
1) полевую тяжелую артиллерию, передвигавшуюся собственными средствами, вполне способную следовать за войсками и являвшуюся основным видом тяжелой артиллерии;
2) позиционную тяжелую артиллерию, не имевшую своих средств передвижения и перевозимую с одного участка на другой по мере необходимости.
Опыт войны показал, что тяжелая артиллерия решать самостоятельных задач не могла, содействуя и дополняя полевую артиллерию. Также очевидно, что тяжелая артиллерия (особенно позиционная) была артиллерией наступления, ведь ее активное использование было возможно при твердом решении двинуться вперед – т. е. наступать. В обороне же, когда присутствует возможность отступления, она лишь стесняет свободу действий, вызывая усиленный наряд сил на ее охранение и боязнь ее утраты.
Таким образом, основным видом тяжелой артиллерии была полевая тяжелая артиллерия – передвигавшаяся собственными штатными средствами передвижения и способная следовать за своими войсками даже по грунтовым дорогам. Способность русской тяжелой полевой артиллерии к таким передвижениям была проверена на практике в тяжелых условиях – в феврале – марте 1915 г. в Карпатах (Вышков перевал, Лихоборы и Волосяны), когда в долину реки Свики, перевалив по шоссе ночью (!) через Вышков перевал, прошла по ужаснейшим горным дорогам, лишь местами наспех подправленными деревянным настилом, тяжелая батарея 3-й Сибирской стрелковой артиллерийской бригады. Здесь сыграла, конечно, свою роль подготовленность личного состава, высокие духовные качества русских артиллеристов и осознание той огромной ответственности, какую они несли перед своей пехотой.
Ключевыми критериями для отнесения орудия к категории «тяжелая артиллерия» являлись: а) его функциональное назначение; б) место в структуре русской армии. Именно поэтому 122-мм легкая полевая гаубица наряду с 76-мм полевой пушкой входила в состав легкой полевой артиллерии. А 107-мм пушка относилась к «тяжелой артиллерии» (так же как и появившиеся в ходе войны в русской армии 120-мм пушка системы Обуховского завода и 120-мм французская пушка).
Принцип «отовсюдубойности» и необходимость решать все задачи, предъявляемые к каждому виду артиллерии, заставил и в полевой тяжелой артиллерии иметь два основных типа орудий: 1) длинные пушки и 2) короткие гаубицы.
Характер задач остался для каждого из типов прежний. Оба типа были мощными, причем пушки, обладая отлогой траекторией и используя свою дальнобойность, предназначались для прицельной стрельбы по дальним целям (резервы, парки, обозы, тыл, узлы сообщений и т. д.); гаубицы же, обладая навесной траекторией и используя мощность своего снаряда, особенно при стрельбе уменьшенным зарядом, предназначались для пробивания прочных прикрытий. В целом, основным калибром для пушек был 4,2 дюйма, а для гаубицы – 6 дюймов.
Соответственно, основными орудиями русской полевой тяжелой артиллерии являлись 42-линейная полевая скорострельная пушка и 6-дюймовая полевая гаубица. Оба орудия в походном положении весили 152 пуда и легко перевозились 8 лошадьми. Наличие 4 парных уносов, конечно, влияло на поворотливость, но для задач полевого боя подвижность орудий была вполне достаточной. Недостаточно подвижен был лишь зарядный ящик, перевозимый 6 лошадьми. Соответственно, каждая лошадь зарядного ящика везла по 25 пудов груза, и в боевой обстановке ящик почти всегда отставал от орудия. И иногда приходилось для ускорения передвижения зарядных ящиков припрягать к ним «штатских» лошадей. Так как оба орудия были снабжены автоматическими приспособлениями для отката и наката, а также современными прицельными приспособлениями, то они были достаточно скорострельны. Например, батарея капитана Соколова из состава 1-й тяжелой артиллерийской бригады с нормально обученными расчетами в боях под Ангербургом давала – пушка до 9 выстрелов, а гаубица до 4 выстрелов в минуту. Опыт полигонной стрельбы в мирное время, в период испытаний орудий в 1914 г., показал для пушки – 10 выстрелов, а для гаубицы – 6 выстрелов в минуту (естественно, на полигоне отсутствовали волнение и пр. связанные с боем обстоятельства).
107-мм (42-линейная) скорострельная пушка, 152-мм пушка и 152-мм гаубица образцов 1910 г. – костяк орудийного парка русской тяжелой артиллерии – они входили в состав корпусной артиллерии, тяжелых артиллерийских дивизионов и бригад и корпуса тяжелой артиллерии особого назначения (ТАОН).
Имела значение и классификация тяжелой артиллерии, существовавшая до войны – и подразделявшая тяжелую артиллерию на «полевую» и «осадную». Русской артиллерии пришлось в 1910–1913 гг. выдержать неоднократные реорганизации, пока тяжелая артиллерия не пришла к структуре, имевшей место в ходе Первой мировой войны. В годы последней тяжелая артиллерия стала подразделяться на «маневренную» и «позиционную» – впрочем, это функциональное деление было достаточно условно.
Вышеуказанные орудия относились к «маневренной» или «мобильной» тяжелой артиллерии.
Вторым видом тяжелой артиллерии была позиционная артиллерия, не имевшая, как мы отметили, своих штатных средств передвижения и перебрасываемая с одного участка боевого фронта на другой по мере необходимости. В отличие от более унифицированной по орудийному парку и организационной структуре маневренной (полевой тяжелой) артиллерии, позиционная артиллерия характеризовалась большей «разношерстностью». Для формирования позиционной артиллерии была использована «специальная артиллерия», то есть артиллерия, состоявшая из осадных, крепостных, береговых и даже морских орудий. Эти орудия перевозились, как правило, по узкоколейным железным дорогам, по очень хорошим шоссейным дорогам и на коротких расстояниях могли перевозиться по «земским» шоссе и по сухим широким грунтовым дорогам (если они, конечно, были исправны и имели очень прочные мосты). Способность таких орудий к перемещению находилась в большой зависимости от калибра, состояния грунта, а следовательно, и времени года. Скорость их передвижения на тракторах по хорошим шоссейным дорогам составляла не более 5 верст в час (при большей скорости страдала материальная часть).
Условия стрельбы – предмет техники артиллерии; тактические же условия требовали, вследствие крайне медленного их передвижения и трудности переброски, не занимать такими орудиями глубоких позиций. Также требовалось ставить их на позицию ночью и непосредственно перед операцией – чтобы скрыть присутствие от воздушной разведки противника. Располагать данные орудия требовалось группами не менее чем из 2 единиц, так как сложность механизмов и процесса стрельбы иногда приводили к разрыву орудий – и существовал риск, что в таком случае задача, стоявшая перед подразделением, не будет выполнена.
Так, разрыв 11-дюймовой гаубицы на левом фланге 49-го корпуса лишил русские войска серьезной огневой поддержки в ответственный день 18 июня 1917 г. – первый день июньского наступления Юго-Западного фронта. Этот эпизод был очень неприятен – ведь гаубица должна была разрушить бетонированный наблюдательный пункт на высоте у сел. Годов. Вследствие этого наблюдательный пункт командующего 11-й армией генерала от инфантерии Д. В. Баланина под названием «Волга» (находящийся в 3 верстах от передовой линии) весь день находился под непрерывным огневым наблюдением противника. Правда, командарм не приехал, но держать комкора В. И. Селивачева в курсе хода операции на этих участках было исключительно трудно: каждые 5 минут рвалась очередь из 4 различных по типу снарядов. И к вечеру противник повредил правую амбразуру наблюдательного пункта.
Начало формирования русской позиционной артиллерии относится к концу 1915 г. (у союзников, которые «отдыхали» первые 8 месяцев этой кампании – летом 1915 г.).
Из типов позиционных орудий, находившихся на вооружении в России, использовалась и часть французских калибров – 270-мм и 370-мм гаубицы.
Стрельба из позиционных орудий производилась с особо подготовленных оснований и установок (рельсовых). Для их установки требовалось от 20 минут (8-дюймовая пушка Виккерса) до 7 дней (10-дюймовое береговое орудие с длиной ствола 45 калибров) и особые краны, подъемы, клинья и прочие механизмы.
Наиболее широко применялись следующие позиционные орудия:
1) Для обстрела наиболее важных целей (склады, штабы, мосты, перекрестки дорог и т. д.) в тылу противника, а также для борьбы с крупнокалиберной и дальнобойной артиллерией применялась 6-дюймовая пушка Канэ.
2) Для разрушения и обстрела важных железнодорожных станций, узлов сообщения и крупных войсковых складов применялась дальнобойная 10-дюймовая береговая пушка (дальность стрельбы до 19,5 верст) и 120-мм пушка Виккерса (дальность 13 верст).
3) Для разрушения блокгаузов, особо прочных сооружений и укрепленных узлов и участков позиции применялись 9- и 11-дюймовые гаубицы береговой артиллерии, 9- и 12-дюймовые гаубицы, 11-дюймовая гаубица Шнейдера, 8-дюймовая гаубица Виккерса, 200-миллиметровка образца 1912 г., 270- и 370-миллиметровые французские гаубицы (для разрушения наиболее сильно укрепленных селений и бетонированных построек).
4) Наконец, для разрушения прочных сооружений и хорошо оборудованных окопов применялись 6-дюймовые пушки в 200 и 190 пудов.
Что же представляли из себя важнейшие из орудий полевой тяжелой артиллерии?
107-мм пушка системы Шнейдера образца 1910 г. обладала настильной траекторией огня и мощным фугасным снарядом. Пушка была очень дальнобойной – эффективно зарекомендовав себя там, где применение орудий другого типа было малоперспективно.
Последняя задача была наиболее актуальна во время арьергардных боев – когда дальнобойная 107-мм пушка расстреливала авангардные части наступающего противника. Так, 2-я батарея лейб-гвардии тяжелого артиллерийского дивизиона в боях 22–23 июля 1915 г. на влодавском направлении отбила несколько мощных атак противника, придав боевую устойчивость пехоте, перешедшей в успешную контратаку.
Тяжелые гаубицы применяли как фугасный снаряд, так и шрапнель.
9- и 10-дюймовые пушки, 9-, 11- и 12-дюймовые гаубицы систем Виккерса и Обуховского завода должны были уничтожать особо удаленные и значимые объекты – склады, железнодорожные узлы, позиции тяжелой артиллерии и т. п.
305-мм гаубица Обуховского завода образца 1915 г. стала не только вершиной артиллерийской пирамиды русской армии – но творением отечественной оборонной промышленности. Гаубица была сконструирована Обуховским и Петроградским металлическими заводами, и вела огонь на 13,5-километровую дистанцию 372-килограммовым (вес заряда 78 кг) снарядом. Снаряд, имевший скорость 440 м/с, пробивал 340-мм бетонную плиту. Орудие относилось к системам большой дальности и «большого могущества» (гаубица-одноклассница – системы Виккерса – при таком же калибре стреляла лишь на 9 км, превосходя «россиянку» в подвижности – транспортировать ее можно было не только по железной дороге, но и тракторами Фуллера).
Хоть русские оружейники к концу войны завершали разработку 406-мм гаубицы, в условиях Русского фронта потребность в таком орудии отсутствовала (специфика позиционной войны была менее выраженной, чем на западе) – и 305-мм калибр успешно решал весь спектр необходимых задач.
Обуховский завод изготавливал прицельные приспособления и стволы, а Петроградский завод – лафеты и установочные части. Ствол орудия был трехслойным – при смешанном скреплении (посредством кожуха и трубы).
Поршневые затворы применялись 2 типов: Розенберга и Обуховского завода (отличие лишь в деталях). Затвор открывался с помощью рукояти, которая вращалась по часовой стрелке (закрывался затвор вращением рукояти в другую сторону). Выстрел возможен лишь при затворе, который закрыт полностью (за это отвечал особый предохранитель). Затвор системы Розенберга мог открываться и в правую, и в левую стороны.
Люлька была массивной, фигурной, отлитой из стали, с проходящим посередине (для ствола) коническим желобом, а также с 3 цилиндрическими каналами, которые являлись цилиндрами компрессора. Ствол при выстреле откатывался по направляющим люльки (был связан с последней посредством штоков накатника и компрессора).
Лафет был упругого типа, применены воздушно-гидравлический накатник (наполнялся веретенным маслом и воздухом, сжимавшимся до 50–65 атмосфер) и гидравлический компрессор. Специальный бак для подачи в цилиндры накатника компрессоров масла монтировался на лафете.
Гаубичный станок представлял собой клепаную массивную конструкцию, которая опиралась на фундаментную раму. Подъемный механизм приводил орудие в положение для заряжания.
Гаубица имела оригинальный поворотный механизм: когда вращались его маховики, станок лафета поворачивался вокруг центральной оси шарикового подпятника.
Фундаментная рама – клепаной конструкции, служила жестким основанием системы. Деревянное основание орудия также выполняло важную функцию. Оно было разборным, четырехрядным, и служило упругим буфером, который поглощал вертикальные силы, возникающие при выстреле, и предохраняло систему от вероятных продольных перемещений.
Щита гаубица не имела.
Особое значение имела качественная организация подъездных путей, служивших как для доставки артсистемы от железнодорожной колеи до огневой позиции, так и для подачи боеприпасов.
Вес самой тяжелой части артсистемы (повозка лафета), которая перевозилась на двух двухосных тележках, достигала 20 тонн.
Каждая вагонетка, перемещаемая вручную, вмещала 2 выстрела.
Ha каждое орудие полагалось 2 вагонетки и 300 метров узкой колеи.
Снаряды и заряды от погреба с боеприпасами подвозились на вагонетке, с которой, с помощью специальных талей, снаряды подавались на передвигающуюся по круговому рельсовому пути тележку. Последнюю передвигали вплоть до совмещения оси зарядного лотка с осью желоба. Ось зарядного лотка составляла продолжение оси канала ствола в положение для заряжания. Прибойником снаряд по зарядному лотку с тележки досылался в канал ствола.
Орудие имело 2 прицельных приспособления – левое для вертикальной и правое для горизонтальной наводки.
Перевозилась гаубица лишь по железной дороге узкой и нормальной колеи. Для транспортировки предварительно она разбиралась на части: лафет, ствол, люльку, деревянное основание и фундаментную раму. Лафет и ствол с затвором перемещали две двухосные тележки, а люльку – тележка по узкоколейному пути. Ha тележках они устанавливались на железнодорожные платформы нормальной колеи.
Огневую позицию для батарей 12-дюймовок выбирали преимущественно в лесу, близ железнодорожной линии на пересеченной местности.
Переход в боевое положение включал следующие последовательные этапы: 1) Прокладка узкой железнодорожной колеи от нормальной железнодорожной колеи до огневой позиции; 2) Перегрузка повозок артсистемы с нормальной на узкую колею; 3) Доставка повозок артсистемы на огневую позицию по узкой колее; 4) Сооружение котлована дли установки деревянного основания; 5) Установка деревянного основания; 6) Сборка артсистемы; 7) Строительство узкоколейного пути от огневой позиции до погреба с боеприпасами.
Доставив на огневую позицию части артсистемы, приступали к укладке в заблаговременно отрытый котлован деревянного основания. Котлован представлял собой яму с прямоугольным основанием; размеры – 775 на 640 см при глубине 2,5 м. Позади котлована укладывался участок узкоколейной железной дороги.
Ha дно котлована опускалось установочное кольцо, и в каждое из 30 отверстий последнего вставлялись фундаментные болты. Затем последовательно укладывались 4 ряда брусьев деревянного основания. Затем на вагонетке подвозилась основная часть фундаментной рамы, которая плавно при помощи домкратов опускалась на деревянное основание (при этом фундаментные болты проходили сквозь отверстия фундаментной рамы).
Канатами станок подвязывался к балкам домкратов, и с помощью последних поднимался на такую высоту, чтоб штыри станка вышли из отверстий в перевозочных тележках. Затем тележки и рельсы убирались, и с помощью домкратов станок плавно опускался на фундаментную раму.
Ствол и люлька для сборки орудия устанавливались на своих тележках на участке (прямом) узкоколейки позади котлована – люлька впереди, а за ней ствол. По сторонам ствола гаубицы вновь попарно устанавливались 4 домкрата. Балки последних пропускались под стволом, который вращением рукояток домкратов поднимался на такую высоту, чтоб ось ствола находилась на продолжении оси люльки. Затем люльку надвигали на дульную часть ствола.
Ствол, соединенный с люлькой, за канаты по рельсовому пути перетаскивался в станок и устанавливался таким образом, чтоб цапфы люльки находились над ладыгами станка.
Все работы по переходу орудия в боевое положение занимали 2–5 суток.
Тяжелая артиллерия Действующей армии в сентябре 1917 г. располагала 32 двенадцатидюймовками системы Обуховского завода. Наиболее яркий эпизод боевого применения «Русской Берты» – огневой бой 03.12.1916 г. у дер. Еловка – на двинском фронте. Ударная артгруппа 19-го армейского корпуса (2 – 305-мм и 6 – 152-мм орудий нанесла мощный удар по 8 объектам германцев у Еловки). Объекты, находившиеся на 11–13-километровом расстоянии от линии фронта, были поражены (подробнее об этом – далее).
В годы Первой мировой войны артиллерия становится подлинным «Богом войны» – особенно тяжелая. Устав полевой службы, определяя важнейшие задачи, стоявшие перед артиллерией в бою, отмечал, что мортирные дивизионы и тяжелая полевая артиллерия, входившие в состав армейского корпуса, так же как и легкие полевые пушки, могли вводиться в состав боевых участков частей и соединений либо оставались в распоряжении корпусного командования. Главное требование при применении тяжелой артиллерии – массирование ее огня.
Уже в довоенных наставлениях указывалось, что в зависимости от обстановки, управление огнем всей артиллерии или артиллерии нескольких боевых участков может быть сосредоточено в руках «старшего артиллерийского начальника». Речь шла о введении института инспектора артиллерии, сосредотачивающего в своих руках руководство всеми артиллерийскими частями на соответствующей позиции. К осмыслению данной ситуации союзники и противники России пришли позже.
Вместе с тем тяжелая 42-линейная (107-мм) пушка, значительно превосходя германские и австрийские аналоги по меткости, настильности траектории, дальнобойности (10 верст шрапнелью и 12 верст гранатой) и поражаемой площади (на средних дистанциях в 4–5 верст – около версты в глубину) была слабовата в действиях против укрытий. Здесь требовалась гаубичная артиллерия. Гаубица как раз и была предназначена для разрушения земляных и иных укрытий – фугасное действие гаубичного снаряда (бомбы) было более мощным. Гаубичная шрапнель использовалась для уничтожения закрытых целей, занимавших более широкий участок.
Тяжелая полевая артиллерия применялась для разрушения прочных и особо прочных целей (укреплений, казематов и пр.), для поражения с дальнего расстояния сосредоточенных на незначительном пространстве войск противника, а также войсковых колонн.
Представлялось целесообразным комбинированное применение легкой и тяжелой артиллерии.
В наступлении артиллерия сосредотачивает огонь как можно большего числа стволов по войскам и опорным пунктам противника на атакуемом участке, по резервам, ведет контрбатарейную борьбу.
В обороне артиллерия, действуя преимущественно с закрытых позиций, сосредотачивает огонь по важнейшим подступам к линии обороны своих войск, особое внимание уделяя укрытиям и мертвому пространству перед оборонительными рубежами.
Отлично действовали русские артиллеристы и в тактически тяжелых условиях (пример из истории карпатского фронта мы указали выше).
Недостаток в количестве стволов русские артиллеристы старались возмещать качеством и внедрением тактически прогрессивных методов использования орудий и скорострельностью.
Русские артиллеристы внесли много нового в вопрос методологии использования артиллерии. Были разработаны различные схемы артиллерийского огня, и артиллерия распределялась по группам, каждая из которых решала свои задачи. Большое значение имела централизация артиллерии – формирование огневого кулака.
Так, в период артиллерийской подготовки в ходе наступления Юго-Западного фронта 1916 г. тяжелая артиллерия входила в группу по разрушению укреплений и подавлению огневой системы обороны и группу по борьбе с артиллерией противника. Тяжелая артиллерия должна была разрушить укрепления 1-й и 2-й линий обороны противника (главное внимание обращалось на ликвидацию пулеметных гнезд). Причем вместо ранее практиковавшегося 1–2-часового ураганного огня при по-батарейной пристрелке приказывалось вести 15–20-минутный огонь по данным поорудийной пристрелки. Такой огонь давал гораздо лучшие результаты, чем при ураганном огне. Как только пехота двинулась на штурм вражеских позиций, гаубичная и тяжелая артиллерия должны были переносить огонь на резервы, фланговые укрепления (по отношению к атакуемому участку) и 3-ю линию обороны противника. Тяжелые (прежде всего 107-мм) пушки должны были начать контрбатарейную борьбу – в случае недосягаемости неприятельских орудий для легкой артиллерии. Тяжелую артиллерию размещали не далее 3–4 км от вражеских передовых позиций.
Как только пехота захватит первую и вторую линии вражеских позиций, часть гаубичной и тяжелой артиллерии должна была передвинуться вперед – для того чтобы начать подготовку к захвату более глубоких линий обороны противника.
Фактически впервые в истории артиллерии был разработан метод прикрытия атакующей пехоты подвижным артиллерийским огневым валом.
Самым трудным вопросом при подготовке прорыва Юго-Западного фронта в 1916 г. стала проблема массирования артиллерии на ударных участках – из-за количественного недостатка артиллерии. Хотя русскому командованию удалось добиться на ударных участках полуторного превосходства в артиллерии над противником, все же плотность артиллерийского насыщения была исключительно низкой и в среднем не превышала 20–23 орудия (в т. ч. 6 тяжелых) на 1 км фронта. В то же время на Французском фронте, где артиллерия перед наступлением должна была полностью разрушить все оборонительные сооружения противника, на узкий участок фронта стягивалось огромное количество артиллерии (до 100 орудий на 1 км фронта). Эта артиллерия в течение многих дней вела артиллерийскую подготовку по намеченному участку прорыва – и таким образом раскрывала его противнику. При подготовке же прорыва Юго-Западного фронта русские артиллеристы разработали свой, более эффективный и экономный метод. Они отказались от сплошного уничтожения оборонительных сооружений противника, что вызывало огромный расход снарядов и требовало длительного времени. Вместо этого точечно поражались объекты, от которых зависела устойчивость обороны противника: огневые точки, наблюдательные пункты, артиллерия и искусственные препятствия. С этой целью и создавались специальные артиллерийские группы, в каждой из которых между батареями распределялись цели.
Новые методы в использовании артиллерии для подготовки прорыва позволили резко сократить длительность артиллерийской подготовки – с нескольких дней до нескольких часов.
Для организации прорыва глубокой и прочной обороны врага в период позиционной войны потребовались новые технические средства борьбы и новые организационные формы их применения. Вооружение русской артиллерии на дивизионном и корпусном уровне (легкие полевые 76-мм скорострельные пушки, легкие полевые 122-мм гаубицы и 107-мм тяжелые пушки) в этот период уже было недостаточным для подавления огневого сопротивления возросшей по мощности обороны противника. Возникла потребность в резком увеличении количества гаубичной и тяжелой артиллерии и в создании более легких артиллерийских средств борьбы, способных быстро маневрировать на поле боя вместе с боевыми порядками наступающей пехоты.
О том, насколько скурпулезно готовились артиллерийские штурмы, начиная от распределения целей и завершая вопросами боепитания, нам сообщает План действий батарей противобатарейной группы тяжелой артиллерии 20-го армейского корпуса от 22 января 1917 г.[147]
В соответствии с этим документом: 1) определялся состав групп (6-й осадный артиллерийский дивизион – 8 – 6-дюймовых 200-пудовых орудий; 3-я батарея 4-го Сибирского тяжелого артиллерийского дивизиона – 4 – 42-линейных скорострельных пушки обр. 1913 г.; 3-я Осовецкая батарея 17-го отдельного тяжелого артиллерийского дивизиона – 4 – 105-мм скорострельных орудия; 3-я батарея 7-й полевой тяжелой артиллерийской бригады – 4 – 42-линейных скорострельных пушки; 7-я и 9-я батареи 10-й полевой тяжелой артиллерийской бригады – 8 – 42-линейных пушек обр. 1877 г.; 1, 2, 3 и 6-я батареи 67-й артиллерийской бригады – 24 полевых скорострельных пушки; также 9-я воздухоплавательная рота – 3 аэростата, 22-й корпусной авиационный отряд – 3 «моран-парасоля», 1 «альбатрос», 1 «моран», 2 «Ньюпора II»); 2) распределение по дивизионам и позиции батарей (Сводный дивизион полковника Сапожникова, Осадный дивизион подполковника Дамича, Тяжелый дивизион полковника Федорова, Легкий дивизион полковника Хренникова – с расписанием для батарей, аэростатов наблюдения и указанием точных позиций); 3) План действий батарей в период подготовки атаки (указывались задачи и порядок действий с обозначением целей и типов боеприпасов), 4) План действий в период атаки (точное обозначение целей и частей артиллерии, ответственных за их поражение; действия по переносу огня; контрбатрейная борьба; химический огонь; вопросы смены позиций); 5) Содействие батарей соседних корпусов; 6) Питание снарядами (в различные дни наступления и для различных типов орудий; например, в 1-й день наступления на легкое орудие полагалось 100 шрапнелей, 100 фугасных гранат и 300 химических снарядов (100 удушающих и 200 ядовитых), на 6-дюймовое 200-пудовое орудие – по 70 шрапнелей и бомб, а на 42-линейное – 80 шрапнелей и 150 бомб); 7) Связь (различные типы связи, меры по ее поддержанию).
Не менее важное значение имело увеличение количества стволов и дальнобойности тяжелой артиллерии. Первой осуществила организационное оформление артиллерии прорыва в качестве отдельного соединения русская армия – начав формирование тяжелой артиллерии особого назначения (ТАОН). Корпус ТАОН, созданный в 1916 г., включал в свой состав 6 артбригад, отряд аэростатов и ряд др. частей. К весне следующего года в корпусе, ставшем мощным огневым ресурсом в руках Ставки, имелось 338 орудий разных систем, калибров и назначения. ТАОН блестяще проявил себя в летнем наступлении 1917 г.
Основными орудиями русской тяжелой полевой артиллерии являлись, как мы отметили ранее, 152-мм гаубица и 107-мм скорострельная пушка – обе системы Шнейдера обр. 1910 г.
Гаубицы использовались:
а) Для разрушения окопов, узлов обороны, ходов сообщения, блиндажей, пулеметных гнезд, убежищ, орудийных установок и фланкирующих построек – то есть главных элементов обороны.
б) Для разрушения проволочных заграждений особой прочности, то есть поставленных на железные колья с бетонными основаниями или проведенных по стволам деревьев на опушках леса, а также в случае наличия проволоки особой густоты (так называемые проволочные цилиндры) – такие заграждения могло разметать только сильное фугасное действие гаубичного снаряда. Нормативы устанавливали, что для проделывания прохода в проволочном заграждении в 2 метра по фронту действующие с расстояния 2 км гаубицы должны затратить 30–40 снарядов.
в) Для разрушения проволочных заграждений, расположенных в глубоких лощинах, за крутыми скатами высот.
г) Для разрушения укрепленных наблюдательных пунктов, строений любой прочности и населенных пунктов.
д) Для уничтожения батарей с укрепленными орудийными площадками и блиндированными ровиками.
Все перечисленные задачи гаубицы решали благодаря мощному разрушительному действию своих фугасных бомб. Но гаубицы применяли и шрапнель – она также эффективна благодаря крутизне падения ее пуль.
е) Для обстрела живых целей за закрытиями (например, в окопах, не защищенных козырьками или навесами).
107-мм скорострельная пушка системы Шнейдера обр. 1910 г. широко применяла оба основных типа снарядов, но, учитывая приоритетное боевое качество пушки (дальнобойность), следовало наиболее активно применять артсистему на дальние дистанции. Поэтому ведение огня гранатой из 107-мм пушки допускалось:
а) По важным (и удаленным), главным образом вертикальным, целям (наблюдательные пункты, железнодорожные станции, штабы и резервы).
б) По дальнобойной артиллерии, преимущественно незащищенной (контрбатарейная борьба).
При стрельбе шрапнелью:
в) Для обстрела привязных аэростатов, находящихся вне дальности огня 3-дюймовой пушки.
г) Для поражения крупных и вместе с тем удаленных открытых живых целей – например, колонн, биваков и пр.
Причем дальнобойные пушки, действуя по авангардам наступающего противника, вынуждали его к остановке и преждевременному развертыванию в боевой порядок. К слову, аналогично действовали и орудия врага. Так, 4 июня 1916 г. при наступлении 3-й пехотной дивизии в направлении к г. Радзивиллов артиллерия, следовавшая по открытой местности тремя параллельными колоннами, была внезапно обстреляна шрапнельным огнем 100-мм пушечной артиллерии противника – из-за гряды холмов, находившихся в 9–10 км впереди колонны. Первые два разрыва дали близкие недолеты, еще два разрыва перелетели через дивизион, уже сворачивавший в лощину у дер. Перенятин. Противник стрелял на пределе дальности. Отойдя назад, батареи очутились вне зоны поражения, и противник, бросив еще 6 снарядов, прекратил огонь. Но этой преждевременной и, можно сказать, безрезультатной, стрельбой неприятель заставил русский дивизион свернуть с пути, укрыться и заняться разведкой. Дальнейшее движение могло возобновиться лишь через 4 часа.
Тяжелые орудия (прежде всего гаубицы) предназначались для разрушения прочных оборонительных сооружений и долговременных сильно оборудованных окопов, а также для контрбатарейной борьбы. Береговые 10- и 9-дюймовые пушки, а также 9-, 11- и 12-дюймовые гаубицы Виккерса и Обуховского завода были предназначены для уничтожения особо удаленных и особо значимых объектов – складов, узлов железных дорог, крупнокалиберной артиллерии и т. п.
Именно грамотное применение соответствующего калибра в бою и приносило искомый оперативно-тактический результат.
Что же качается распределения целей, то вышестоящее общевойсковое командование, как правило, ставило артиллеристам общие задачи. Так, например, приказ 2 сентября 1916 г. предписывал: «Командарм приказал завтра 3 сентября с утра как только погода позволит вести наблюдение на фронте всех корпусов армии, открыть огонь тяжелой артиллерией для разрушения отдельных участков неприятельских окопов, блиндажей и особенно пулеметных гнезд, легкой артиллерии. Одновременно открыть огонь для проделывания проходов в проволочных заграждениях, артиллерийскому огню, который вести в продолжение всего дня, придать вид действительной подготовки к нашему штурму…»[148] Распределение же огня по целям, вопросы переноса огня и пр. нюансы определялись артиллерийским командованием соответствующего уровня.