Артиллерийская химическая стрельба, по тактической гибкости ее применения, занимала первое место. Не требуя сложной предварительной подготовки, она подчинялась обычным правилам техники ведения артиллерийского огня. Правда, для грамотного применения химических боеприпасов все равно требовалось учитывать различные условия, влияющие на успешность химической стрельбы (силу ветра, дождь и другие метеорологические условия).

Подобно газобаллонному пуску, химическая стрельба артиллерии зависела, прежде всего, от двух факторов – погоды и местности. Но влияние этих факторов сказывалось не так сильно, как при газобаллонном способе, – прежде всего, направление ветра, игравшее решающую роль в газобаллонных атаках, не имело почти никакого значения. Крайними пределами скорости ветра немцы считали для «стрельбы с целью создания облака» – 1,5 метра в секунду, для «газового нападения» – 3 метра в секунду, для «стрельбы на заражение» – 5 метров в секунду. За этими пределами стрельба была мало действенна – несмотря на значительное увеличение расхода химических боеприпасов. Напротив, выпуск химических снарядов одновременно с осколочными был допустим, при необходимости, во всякую погоду. Сильный дождь прибивал газ к земле и делал его недействительным, укрытые от ветра места, такие как лощины, ущелья, населенные пункты, леса и заросли, всегда были более пригодны для химического обстрела – горизонтальное движение воздуха было слабее.

Химические снаряды отличались от обычных отсутствием фугасного действия, значительно более слабым звуком при разрыве и образованием густого белого облака. Последнее обстоятельство объяснялось конструкцией химического снаряда, почти целиком заполненного отравляющей жидкостью, помещенной или непосредственно в снаряд, или в свинцовую либо стеклянную капсулу внутри него (для химических жидкостей, разъедавших металл). Разрыв такого снаряда (точнее – его раскрывание) осуществлялся с помощью незначительного количества взрывчатого вещества (от 1 до 3 % от объема отравляющей жидкости), помещенного в запаянном стакане взрывателя. Эта величина для снарядов калибра свыше 76 мм несколько увеличивалась, доходя до 15 % (для 3-дюймового снаряда на 900 грамм отравляющего вещества приходилось 23 грамма взрывчатого вещества).

Облако от разрыва одного 75–76-мм химического снаряда накрывало площадь в 5 квадратных метров. Но при расчете количества снарядов, необходимых при стрельбе по площадям, исходили из нормы: один 3-дюймовый снаряд на 40 квадратных метров и один 6-дюймовый снаряд на 80 квадратных метров. Ключевое по важности обстоятельство – систематический характер ведения огня химическими боеприпасами.

Германцы применяли 3 основных типа химических снарядов: зеленый, синий и желтый крест. Незадолго перед окончанием войны они ввели ипритные снаряды осколочно-химического действия. Существовала и особая тактика артиллерийской химической стрельбы, предусматривавшая как порядок применения, так и нормативы объема используемых химических боеприпасов. Немцы применяли следующие ее виды: при наступлении: газовый налет, стрельба на отравление, осколочно-химическая стрельба; при обороне: стрельба на заражение. Уже в октябре 1914 – начале 1915 г. германцы начинают применять в своих артиллерийских снарядах химические вещества, подмешивая их в разрывной заряд шрапнелей. 22 июня 1915 г. они нанесли мощный удар химическими снарядами в ходе боя у Грурийского леса. С весны 1916 г. на арену выступают химические снаряды, снаряженные веществами удушающего действия – фосгеном и дифосгеном, поражающими слизистые оболочки дыхательных путей, нарушающими процесс дыхания и влекущими, в конечном итоге, смерть. 12 июня 1917 г. германцы впервые применяют снаряды, начиненные жидким ипритом – имевшие наименование и маркировку желтый крест. Иприт или горчичный газ, в отличие от предшествовавших боевых газов, действовал не только на слизистые оболочки дыхательных путей и глаз, но и на наружные кожные покровы, вызывая их ожоги и нагноения (поэтому назывался также нарывным или гноящим газом). Имея высокую точку кипения (217 градусов), иприт, будучи разбрызган на местности, был активен достаточно долгое время (от нескольких дней в сухое теплое время года до нескольких недель – при низкой температуре). Иприт медленно проникал под кожу, и его действие на организм проявлялось лишь через 5–6 часов.

Первоначально в артиллерийских снарядах применялись отравляющие вещества раздражающего действия – хлорпикрин, бромацетон, бромистый бензил, бромцианбензил. Наиболее типичные из этих веществ, обладая более высокой, чем вода, точкой кипения, при обыкновенной температуре представляли собою медленно испарявшиеся очень едкие жидкости. Хлорпикрин и бромцианбензил, вызывая сильное слезотечение, создавали ситуацию невозможности пребывания в подвергшейся химудару зоне без противогаза. Снаряды, снаряжавшиеся фосгеном или дифосгеном в смеси с хлорпикрином или другими веществами, имели удушающе-слезоточивый характер (именно они, по германской классификации, являлись снарядами маркировки зеленый крест). При тактическом применении данных снарядов учитывалось то обстоятельство, что применяемое в них химическое вещество испарялось сравнительно медленно, и занимать войсками пораженные районы ранее часа после окончания обстрела запрещалось.

Русская артиллерия в 1916–1917 гг. также получает аналогичные снаряды, которые снаряжались смесью хлорпикрина и хлористого сульфурила (корпус снаряда окрашивался в красный, а головная часть в серо-дикий цвета) и колонжитом (смесь фосгена и хлорного олова – последнее вещество было нужно для утяжеления частиц, образовывавшихся при взрыве газов; корпус снаряда окрашивался в синий, а головная часть в серо-дикий цвета). Наставление рекомендовало занимать обстрелянные этими снарядами участки не ранее 15–20 минут после прекращения огня.

В июне 1916 г. французы в боях на Сомме применяют снаряды, снаряженные очень ядовитой смесью синильной кислоты, хлороформа и утяжелителей: хлорного мышьяка и олова. Утяжелители имели целью продлить действие весьма летучих и упругих паров этой смеси. Тем не менее сама синильная кислота, вызывавшая моментальную смерть в результате паралича дыхательного центра человека при концентрации 0,55 грамма на 1 литр воздуха, при меньших концентрациях не оказывала воздействия на живые организмы. Данная смесь была названа венсенитом.

Русская артиллерии с 1916 г. также имела снаряды, снаряженные венсенитом, – они целиком окрашивались в синий цвет и их применение почти не требовало временных задержек войск для занятия обстрелянного участка.

Таким образом, появились следующие типы снарядов: а) чисто химические; б) химические снаряды с дополнительным зарядом взрывчатого вещества; в) осколочно-химические снаряды, содержавшие в себе сопоставимые объемы взрывчатого и отравляющего вещества (последнее помещалось в снаряде не в жидком, а твердом состоянии). Для снаряжения снарядов последнего типа выбирались такие вещества, которые в твердом состоянии обладали более целесообразным тактическим и сильным физиологическим действием. Так появился снаряд двойного желтого креста, снаряженный твердым ипритом (находился в тыльной части боеприпаса). Твердый иприт, превращаясь после разрыва снаряда в дым, становился еще активнее.

К этому же типу относится и германский снаряд синего креста, снаряженный дифенилхлорарсином – твердым веществом, превращавшимся в момент разрыва снаряда в мельчайшие твердые частицы и поэтому являвшимся и прекрасным дымообразователем. Дифенилхлорарсин вызывал боль в носу и горле, раздражение обонятельного и тройничного нервов, непрекращающееся чиханье и кашель с выделением слизи. Мельчайшие частички этого вещества могли проскакивать через поры угольных противогазов. Снаряды синего креста в первый раз были применены германцами 2 сентября 1917 г.

Следует упомянуть и снаряд так называемого смешанного действия, снаряженный желтым фосфором. Это сильно ядовитое вещество, обладая свойством самовозгораться на воздухе (с огромным выделением дыма молочного цвета), обладало не только отравляющим, но и обжигающим и маскирующим (за счет дыма) эффектом.

Тактическое применение химических снарядов обусловливалось стойкостью применяемых отравляющих веществ и продолжительностью их действия. Венсенитовые снаряды, а также снаряды с желтым фосфором, двойной желтый крест и синий крест обладали быстротечным действием. Они являлись снарядами наступления, так как позволяли вводить войска в обстреливавшийся район через незначительный промежуток времени после обстрела. Перечисленные типы снарядов применялись при открытии внезапного ураганного огня с целью быстрого уничтожения не успевшего подготовиться противника (хотя применение снарядов синий крест с дифенилхлорарсином обычно имело целью заставить готового к отражению химической атаки неприятеля скинуть противогазы и сделаться беззащитным против других, более опасных боевых газов, например фосгена).

Снарядом оборонительного типа являлся желтый крест, надолго заражавший местность жидким ипритом. Желтый крест мог применяться и при наступлении, но на тех участках, занятие которых не предполагалось – например, смежных с участком главного удара – для обеспечения флангов наступления. Эти участки обезвреживались достаточным количеством химических снарядов (германская норма – 12 000 ипритовых снарядов 75–150 мм калибра на квадратный километр). Для того чтобы снизить боеспособность врага или вывести из строя его противогазы, признавалось целесообразным применение слезоточиво-удушающих веществ – то есть красных или частично синих русских химических снарядов или германских снарядов типа зеленый крест.

Чтобы охарактеризовать специфику применения и показать воздействие химических снарядов в условиях Русского фронта, приведем несколько примеров из боевой деятельности Юго-Западного фронта в кампаниях 1916–1917 гг.

22 августа 1916 г. находящаяся на львовском направлении на позиции у дер. Лопушаны 6-я батарея 3-й артиллерийской бригады с 15 часов начала вести демонстративный беспокоящий огонь по окопам противника. Стоял тихий, ясный и безветренный день.

Около 16 часов аэроплан противника начал корректировку пристрелки артиллерии противника по батарее – по ней открыли огонь 150-мм гаубицы. Прервать огонь, по тактическим соображениям, было невозможно, хотя обстрел противника вскоре стал достаточно эффективным.

Удалось обнаружить кольца дыма, поднимавшиеся из-за гребня одной из высот – и сразу же одним из взводов батареи был открыт огонь в этом направлении. Снаряды легли левее, но батарея противника прекратила огонь. Но как только продолжилась стрельба по окопам противника, батарея вновь попала под огонь 150-мм орудий. Русской батарее становилось все тяжелее – под губительным огнем противника.

Встревоженный этой ситуацией и в то же время получивший приказ продолжать огонь, комбат приказал передать взводу, который вел контрбатарейную борьбу, все имевшиеся в наличии химические боеприпасы – 200 «красных» снарядов. Возобновив огонь по вражеским окопам и вновь попав под огонь все той же 150-мм батареи, он приказал накрыть химическим огнем все пространство за гребнем на 200-метровой площади, выпуская по 20 химических снарядов через каждое деление прицела. И когда у контрбатарейного взвода осталось только 43 химических снаряда, ответа неприятеля уже не последовало. Примерно через час полного затишья, когда, вновь получив приказ, батарея снова открыла огонь по окопам, то, несмотря на это, а также на демаскирующий ее действия блеск выстрелов, противник молчал. 150-мм батарея «исчезла» со своей позиции.

9 февраля 1917 г. германцы начали наступление у деревень Батькув – Звыжень. 3-я батарея 3-й артиллерийской бригады, занимая позицию, допускавшую фланговый обстрел наступавшего противника, вела огонь по его наступавшим цепям. Внезапно, около 10 часов, на батарею обрушилась одна из батарей противника, ведя огонь химическими снарядами. Огонь принял характер ураганного. В горячке боя орудийные расчеты начали надевать противогазы уже в слегка отравленной атмосфере.

Обстрел продолжался около получаса. Минут через 5 после его начала усилился ветер, начавший относить газовое облако от батареи. В результате в этот день в санчасть с признаками отравления было отправлено лишь 4 человека. На следующий день почувствовало себя плохо еще 19 артиллеристов – люди жаловались на головную боль, тошноту и сильную резь под ложечкой. На 3-й день после химобстрела, то есть 11 февраля, с явными признаками отравления были эвакуированы еще 12 человек. А 18 февраля почти все (кроме 2-х) отравленные вернулись в строй. Таким образом, пострадал почти весь находившийся под воздействием отравляющих веществ личный состав батареи – несмотря на применение противогазов, значительно ослабивших эффект химического удара противника. В землянках, несмотря на разбрызгивание водного раствора золы, долго сохранялся остаточный газ, также постепенно вызывавший отравление. Пришлось тщательно проветривать помещения и вещи артиллеристов.

В 19 часов 27 февраля 1917 г. германцы провели усиленную рекогносцировку на лесном участке 3-й пехотной дивизии – в районе Хукалиовского леса – дер. Перепельники. После 3-часовой артиллерийской подготовки химическими снарядами участок был занят противником. Но через час германцы были выбиты резервами при поддержке артиллерийского огня.

Но противник продолжал обстрел всего леса (боевой линии и резервов) до полуночи. В результате на этом боевом участке выбыло из строя отравленными до 600 человек. Причем и на следующий день еще сильно чувствовался едкий, раздражавший нос и горло, запах газов. Большое количество отравленных объяснялось тем, что попавшие под химический огонь пехотные роты растерялись и потеряли выдержку, стремясь как можно скорее выйти из отравленной местности.

6 июля 1917 г. на позиции Злата Гура – Манилувка – Хукалиовце германцы, проводя энергичную подготовку к наступлению, стремились парализовать деятельность русской артиллерии вдававшегося в их позиции центрального боевого участка у дер. Манилувки. Этот участок в период с 3 до 14 часов находился под огнем химических снарядов, иногда чередовавшихся с бризантными. Так как артиллерийская подготовка на флангах началась раньше, командование русской батареи успело принять необходимые меры, и все расчеты надели противогазы.

Обстрел огневой позиции батареи и передков продолжался в течение 11 часов. Снаряды рвались без грохота, с каким-то шипящим звуком. Благодаря глубокой лощине, находящейся позади батареи, газовое облако сползало вниз, что являлось очень благоприятным обстоятельством. Всего с признаками отравления было зарегистрировано семь артиллеристов. Объяснялись такие низкие потери применением противогазов, тем обстоятельством, что люди находились вне помещений, и погодной спецификой местности (восходящие потоки горячего воздуха постепенно развеивали газовое облако).

Иначе обстояло дело в леске, где находились орудийные передки. Если ездовые в противогазах спокойно выдерживали химический обстрел, то лошади, несмотря на надетые на них торбы с мокрым сеном, очень беспокоились – и в результате пришлось отвести передки не менее чем на километр назад.

Особенно тяжело было телефонистам, восстанавливавшим поврежденные линии связи и вынужденным бегать под вражеским огнем. Один потерявший сознание телефонист был найден с сорванным лежащим рядом с ним противогазом.

Для того чтобы облегчить телефонистам ответственную работу, между наблюдательным пунктом и батареей был оборудован специальный блиндаж. Он состоял из натянутых на деревянные рамы палаток, смоченных раствором золы; рамы по краям были обернуты смачивавшимся войлоком – при закрывании блиндажа они не пропускали газов. Этот блиндаж оказался очень полезен телефонистам – он давал им необходимую короткую передышку, и люди получали возможность хотя бы на время избавиться от противогаза и вздохнуть свободно. Тем не менее, почти все (6 человек) телефонисты батареи с сильными признаками отравления были выведены из строя.

Растительность на позиции, несмотря на летнее время, выглядела осенней: листья деревьев свернулись и пожелтели, трава пожухла и имела темно-желтый цвет. Все металлические (медные) части оружия и снаряжения позеленели. Очевидцы отмечали ничтожный фугасный эффект химических снарядов. Так, 2 снаряда пробили крышу землянки комбата, но разрушения отсутствовали. Один из снарядов разорвался в полутора шагах впереди телефониста и не причинил ему никакого вреда.

Химический обстрел осуществлялся двумя типами снарядов: первый содержал в себе жидкие бромистые соединения (ксилобромид и ксилиленбромид) (они давали приятный запах и оказывали раздражающее воздействие на слизистые оболочки), а вторые снаряжались палитом – металловым эфиром муравьиной кислоты (на это указывало сильное воздействие газов на металл). Германский источник зафиксировал, что немцы для нейтрализации русских батарей применяли в этом сражении стрельбу химическими снарядами по системе так называемых «газовых прямоугольников». Данный метод ведения огня состоял в поражении определенной площади местности, в центре которой должна была находиться обстреливаемая батарея. Площадь обстрела обычно имела вид прямоугольника 200–300 метров по фронту и 400–500 метров в глубину, а количество необходимых для выполнения этой задачи снарядов рассчитывалось исходя из метража данного прямоугольника. Подобный метод обстрела химическими снарядами был применен германцами на Русском фронте при проведении прорывов – у Червищенского плацдарма 3 апреля и под Ригой 1 сентября 1917 г.

Подводя итог, отметим следующее.

В 1916 г. газобаллонный способ химического нападения применялся очень активно. Но серьезных целей (вследствие утраты технической неожиданности), например возможности достигнуть оперативного прорыва, достигнуть не удалось. Появление защитных средств и укрепление газовой дисциплины заставили рассматривать газобаллонную атаку в этот период лишь как средство истощения противника и нанесения ему потерь – зачастую без присутствия не только оперативной, но и тактической целеустремленности.

13 января 1917 г., в ходе германского контрнаступления во время Митавской операции, русскими была проведена газобаллонная атака у р. Аа – на дороге Рига – Митава. В 7 часов, несмотря на холод и вьюгу, были выпущены одно за другим два газовых облака при одновременном артиллерийском огне фосгеновыми снарядами (до 2000 единиц). Химическая атака сопровождалась поисками разведчиков, закончившимися неудачно.

Стали наноситься комбинированные химудары.

14 марта 1917 г. был нанесен удар химическими снарядами по расположению австро-венгерского кавалерийского корпуса под Ковелем, а затем было выпущено несколько волн хлора.

2 апреля русские нанесли удар по германской 107-й пехотной дивизии у Кухары (к юго-востоку от Ковеля). Атака началась в 21 час 45 минут. За 4 часа было выпущено пять волн хлора в смеси с фосгеном. Одновременно русские выпустили 10 000 снарядов. Действие газов достигло глубины 9 км.

Центр тяжести химической войны в 1917 г. смещается в плоскость артиллерийской химической стрельбы.

После утраты технической внезапности атаки пехоты вслед за газовыми облаками не имели успеха. Если атакующая пехота приходила слишком рано, то она попадала в собственное газовое облако или же под огонь неприятельской артиллерии (до которой облако еще не успевало дойти). Поэтому облако расширяли путем выпуска неядовитых дымовых облаков – симулируя газовые облака. Тогда противник был вынужден распределять свой оборонительный огонь на большее протяжение фронта и, следовательно, расходовать большее количество боеприпасов, а пехоту можно было двигать в атаку, укрывая ее позади или внутри дымового облака. Эти дымовые облака прикрывали и фланги пехоты от фланкирующего огня неприятельской артиллерии. Но атаке вслед за облаком газа мешал не только артиллерийский, но и пехотный огонь противника. У обороняющегося всегда оставались в строю хоть и отравленные, но мужественные люди, которые могли отразить атаку пулеметным огнем. Кроме того, при современных противогазах и хорошей химической дисциплине газобаллонное нападение, в конце концов, совсем перестало причинять противнику потери. Таким образом, атака, следующая за газобаллонным пуском, уже не давала выигрыша значительного пространства. Поэтому стали применять газопуски исключительно с целью причинения противнику беспокойства и нанесения ему потерь, не сопровождая их пехотной атакой.

Удачным было применение смеси хлора и хлорпикрина – эта смесь, вследствие меньшей летучести, допускала более длительное отравление местности, чем смесь хлора с фосгеном, и потому могла быть введена в действие лишь после того, как отказались от пехотных атак. Смесь причиняла противнику ощутимые потери.

Итогом опыта борьбы русской армии с химическими атаками противника и нанесения собственных химударов стали соответствующие наставления и методические указания[146] – что имело огромное практическое значение как для текущего момента, так и для последующей эпохи.