Русская армия с мая 1915 г. выдерживала химический натиск противника. Настал черед ответного удара.
О том, насколько тщательной была подготовка к газовым атакам, нам сообщают соответствующие приказы.
Так, приказ 5-й химической команде № 2 от 18 июня 1916 г.[138], обрисовывая общую обстановку в преддверии химатаки на участке от дер. Новоселки до дер. Кревлянка, сообщал о следующих выделяемых ресурсах: 2500 баллонов в полном боевом снаряжении, 58 гидропультов, 30 пудов соли, 10 пудов гипосульфита, санитарное имущество головного пункта команды, телефонное имущество центральной и 5 полевых станций. Особое внимание уделялось организации дымовой завесы (1500 шашек белой дымзавесы), телефонной разведке (перехвату телефонных разговоров противника), метеорологической (организация систематического наблюдения за погодой и регулярных замеров) и медицинской подготовке.
Ключевое значение придавалось химической разведке.
Так, в декабре 1916 г. на фронте 10-й армии офицерами 5-й химической команды[139] (группа прапорщика Доброхотова) были собраны следующие данные. 1) Установлены участки, безусловно пригодные для неприятельской газовой атаки: участок от озера Нарочь до с. Колодино (исключая крайний правый фланг, где между позициями лес – при ветрах западной и северо-западной четверти); участок от сел. Колодино до госп. дв. западнее сел. Стаховцы – при ветрах северо-западной четверти; участок, расположенный к западу от сел. Стаховцы (к северу от «Зеленого Острова») – при ветрах северной четверти.
2) Указаны участки, с которых можно ожидать неприятельской газовой атаки: участок, идущий в восточно-северо-восточном направлении от сел. Островляны – при ветрах северной четверти; небольшие участки южнее озера Вишневского, где передовая линия неприятельских позиций расположена в коридорах, образуемых лесами к югу и северу от «Березовой рощи» – при ветрах западной четверти.
3) Обозначены участки, пригодные для русской газовой атаки: участок от озера Нарочь до сел. Колодино (за исключением крайнего правого фланга, где между линиями противников лес – при восточном, юго-восточном и промежуточных ветрах; участок от сел. Колодино до сел. Стаховцы (за исключением крайнего левого фланга) – при юго-восточном ветре со скоростью не менее 2 метров в секунду.
А разведка той же команды на фронте той же армии в марте 1917 г. (группа прапорщика Сивова)[140] на участке 35-го корпуса выявила следующее.
Весь участок от мес. Спягло до озера Вишневского в контексте безопасности от немецких газовых атак можно разделить на две части: южную от оз. Вишневского до м. Островляны и северную от мест. Островляны до мест. Спягло. Южную часть фронта можно считать безопасной – здесь газовая атака невозможна по географическим условиям, так как русские и немецкие окопы идут среди крупного леса (расстояние между ними до 1200 шагов).
Участок от мест. Островляны до мест. Ново-Александрово (юго-западнее мест. Спягло) менее разнообразен в топографическом отношении. Здесь немецкие окопы расположены выше русских – и этот участок должен быть отнесен к разряду опасных (особенно при северо-северо-западных ветрах), здесь в русский тыл выходит лощина. Благодаря этим топографическим условиям газопуск с русской стороны на этом участке невозможен. Участок между мест. Ново-Александрово и мест. Спягло характерен расстоянием между окопами противников (считая от застав) в 200–1200 шагов. Здесь немецкие окопы расположены также выше русских – и этот участок также может быть отнесен к разряду опасных, а газовая атака со стороны немцев возможна только при чистом северо-западном ветре; кроме того, здесь находится котловина (лощина), идущая в русский тыл. Соответственно, русская газовая атака маловероятна.
Теперь рассмотрим ход и итоги наиболее показательных, на наш взгляд, русских газовых атак.
В период подготовки Луцкого прорыва газовый удар был нанесен 8-й химической командой 23 мая 1916 г.
Участок для газовой атаки был незначительным – порядка 2 км (вместо 5–6 км положенных по нормативам).
Продолжительность газовой атаки составила 25–30 минут (вместо положенных 45 минут).
В течение получаса на 2-километровом фронте при скорости ветра 1–2,4 метра в секунду объем отравляющих веществ должен был составить около 3000 пудов (т. е. примерно 4000 баллонов), в то время как расчет к атаке составил 2575 баллонов (реально было израсходовано всего 1800 баллонов).
Ко всему прочему, пехотная атака за газопуском не последовала – и ее эффективность оценить не удалось.
И, как отмечал в отчете генерал-майор Барсуков: «В настоящее время во вверенном мне Управлении вырабатывается новый вариант организации подчиненности и управления химическими командами на фронте, каковой в непродолжительное время будет представлен…»[141]
Один из химических ударов русской армии состоялся у многострадальной Сморгони в августе 1916 г. – противники обменивались ударами на участке фронта, благоприятном для применения отравляющих веществ. Фактически эта газобаллонная атака стала ответом на газовую атаку немцев в июле того же года.
Газовая атака была проведена в ночь на 24 августа 1916-го в районе Сморгони на фронте 2-й пехотной дивизии. Для атаки был выбран 2-километровый участок неприятельской позиции, простирающейся от реки Вилии у дер. Перевозы до дер. Боровой Мельницы. На этом участке фронта вражеские окопы имели конфигурацию почти прямого исходящего угла – его вершина находилась у высоты 72.9. Газовый удар был нанесен на фронте длиной 1300 шагов – расчет был таков, что эпицентр газовой волны должен оказаться на отметке 72.9, поразив наиболее сильно выступающую часть окопов противника. По флангам газовой волны были установлены дымовые завесы.
Объем сжиженного газа, применяемого в ходе этой атаки, был рассчитан на 40 минут газопуска – были использованы 500 больших и 1700 малых баллонов или 32,5 тонны сжиженного газа (около тонны в минуту на километр фронта атаки). Метеорологическая разведка местности на участке началась за месяц до атаки.
В конце июля началась подготовка инфраструктуры.
В первой линии окопов было оборудовано 129 ниш для размещения газовых баллонов. Для лучшего управления газопуском фронт атаки был разделен на 4 одинаковых участка. За второй линией были созданы 4 блиндажа (используемые как склады) для хранения газовых баллонов. От каждого из таких блиндажей-складов к передовой был проведен широкий ход сообщений. Организация и проведение газовой атаки – задача 5-й химической команды.
После окончания соответствующей подготовки, в ночи на 22 и на 23 августа происходило перемещение баллонов и специального имущества, необходимого для газопуска.
23 августа метеорологический прогноз стал благоприятным – в полдень подул стабильный юго-восточный ветер, и 5-я химическая команда запросила у вышестоящего командования разрешение провести в ближайшую ночь газовую атаку. В 16 часов 45 минут необходимое разрешение штаба армии было получено, и 5-я химическая команда приступила к снаряжению газовых баллонов.
Метеорологические наблюдения на участке участились.
В период до 22 часов они проводились раз в час, с 22 часов – раз в полчаса, с 2 часов 30 минут 24 августа – каждые 15 минут, а с 3 часов и 15 минут и во время газопуска контрольная станция осуществляла метеорологический мониторинг непрерывно. К 3 часам 30 минутам сила ветра составила 2 метра в секунду. Направление ветра было юго-восточным, ветер был ровным, облачность была 2-балльной, давление составляло 752 мм, а температура – 12 градусов.
В 22 часа 23 августа началось перемещение газовых баллонов со складов в передовую линию – оно осуществлялась бойцами 5-й химической команды при помощи солдат 3-го батальона 5-го пехотного Калужского полка. В 2 часа 24 августа переноска завершилась, совпав с окончательным разрешением начальника дивизии на проведение газопуска.
В 2 часа 50 минут 24 августа снялись секреты, а ведущие к ним ходы сообщения были заложены заранее заготовленными мешками с землей. В 3 часа 20 минут все надели противогазы и маски.
Газовая атака началась в 3 часа 30 минут – газопуск был проведен одновременно по всему фронту участка, на флангах которого зажгли шашки дымзавесы.
Вырываясь под давлением из баллонов, газ вначале поднимался на 4-метровую высоту, а затем, постепенно оседая, двигался в сторону немецких позиций 2–3-метровой стеной. До начала атаки противник никак себя не проявлял.
В 3 часа 33 минуты (т. е. через 3 минуты после начала газовой атаки) в тылу атакованного боевого участка противника взвились в воздух 3 красные ракеты – они осветили газовую волну, уже накрывшую немецкие передовые окопы. Слева и справа от атакованного участка загорелись костры и был открыт редкий винтовочно-пулеметный огонь, который вскоре прекратился.
Через 7–8 минут после начала газопуска противник открыл мощнейший бомбометный, минометный и артиллерийский огонь. Русская артиллерия сразу же открыла энергичный ответный огонь – и между 3 часами 35 минутами и 4 часами 15 минутами все 8 вражеских батарей были подавлены. Причем некоторые германские батареи замолчали уже через 10–12 минут (самый большой временной промежуток для приведения к молчанию составил 25 минут) после ответного удара. Контрбатарейный огонь велся в основном химическими боеприпасами – и каждая из русских батарей выпустила за это время от 20 до 93 химических снарядов (борьба с германскими минометами и бомбометами началась лишь после окончания газопуска – но к 4 часам 30 минутам был подавлен и их огонь).
В 3 часа 42 минуты внезапным резким порывом восточного ветра газовую волну, которая уже левым флангом достигла реки Оксны, сдвинуло левее, и она, перейдя реку, залила германские окопы, находящиеся северо-западнее мест. Боровая Мельница. Германцы сразу же подняли на этом участке сильную тревогу – слышались звуки не только рожков, но и барабана. Загорелись и костры.
Этот же порыв ветра двинул газовую волну и вдоль русских окопов, на третьем участке накрыв часть из них. Соответственно, газопуск на этом участке был немедленно прекращен, и началась нейтрализация газа, попавшего в окопы. На трех остальных участках пуск продолжался – ветер вновь принял благоприятное юго-восточное направление.
Вскоре в окопы все того же «невезучего» третьего участка угодили две вражеские мины и осколки разорвавшегося вблизи снаряда – они разбили два блиндажа и одну нишу с газовыми баллонами. В результате 3 баллона были уничтожены, а еще 3 – сильно повреждены. Яростно вырывавшийся из баллонов газ не успевал распыляться, обжигая находившихся у газовой батареи солдат. В окопе концентрация отравляющего вещества была так велика, что марлевые защитные маски сразу же высыхали, а в противогазах лопалась резина. Требовалось срочно нормализовать ситуацию в окопах третьего участка – и в 3 часа 46 минут газопуск был прекращен по всему фронту атаки, несмотря на благоприятные метеоусловия. Таким образом, газовая атака длилась лишь 15 минут.
Но она была достаточно эффективна.
Было выявлено, что весь намеченный для газовой атаки участок противника был поражен химическим ударом. Более того – были поражены окопы, находившиеся северо-западнее мест. Боровая Мельница, а в расположенной северо-западнее высоты 72.9 лощине остатки русского газового облака визуально наблюдались до 6 часов утра. Всего было выпущено 65 больших и 977 малых баллонов – или до 13 тонн газа (до тонны в минуту на километр фронта атаки).
В 4 часа 20 минут началось перемещение баллонов на склады, и к 9 часам 50 минутам все имущество было убрано с передовой – без помех со стороны противника. Так как пространство между русскими и германскими окопами было заражено, на разведку были отправлены небольшие группы подготовленных и экипированных разведчиков – они были встречены редким винтовочным огнем на фронте газовой атаки и мощным пулеметным огнем, который велся с флангов атакованного участка. В германских окопах наблюдалась сумятица, слышались крики и стоны, немцы усиленно жгли солому.
Газовая атака была успешна.
Удалось добиться тактической внезапности – атака была абсолютно неожиданна для противника: лишь спустя 3 минуты после ее начала началось возгорание немецких костров, и то лишь напротив дымзавесы, а на фронте атаки костры загорелись еще позднее. Стоны и крики в немецких окопах, слабый винтовочный огонь по фронту газовой атаки, интенсивные работы по очистке окопов противника на следующий день после атаки, молчание германских батарей, получивших порцию химических снарядов, в течение почти 2 суток (до вечера 25 августа) – все это иллюстрирует, что атака нанесла противнику тот урон, которого и следовало ждать от применения использованного объема газа.
Эта газовая атака продемонстрировала, насколько значимым делом является контрбатарейная химическая борьба – причем не только с вражеской артиллерией, но и с бомбометами и минометами противника. Качественная стрельба химическими боеприпасами серьезно облегчала процесс проведения газобаллонной атаки, приводя к быстрому успеху. Но ответный огонь противника мог серьезно помешать газовой атаке и вызвать потери атакующего от своих же отравляющих веществ – что и продемонстрировал случай на третьем участке 5-й химической команды.
5 августа 1916 г. приказом штаба 2-й армии 6-я химическая команда была передана в распоряжение Гренадерского корпуса – для проведения газовой атаки на плацдарме у дер. Ольсевичи, находящейся северо-восточнее станции Барановичи.
Химическая разведка показала, что 3-километровый Ольсевичский плацдарм, проходивший южнее железнодорожной линии на Барановичи через дер. Ольсевичи, по рельефу местности – совершенно ровной и открытой, а также по степени оборудованности окопов являлся для газовой атаки оптимальным.
Получив «добро» штаба армии, 6-я химическая команда начала готовиться к атаке. Были исследованы изломы передовой линии окопов (это было важно для предотвращения перспективы затекания газа в собственные окопы), места для постройки блиндажей (применяемых для хранения газовых баллонов), для контрольной метеорологической и телефонной станций, ходы сообщений (необходимые для безопасного подноса оборудования).
Фронт газовой атаки – почти 2 км, и еще на 1-километровом фронте должна была проводиться демонстративная атака с использованием дымовых шашек белого дыма. Последнее должно было ввести в заблуждение вражескую артиллерию, заставив ее разбросать огонь по более длинному фронту, сократив риск повреждения газовых батарей.
Участок атаки был поделен на 4 равные части.
На каждый из «химических» участков приходилось 2 специально обозначенных хода сообщения – один предназначался для прохода подносчиков баллонов и снаряжения со складов на передовую, а второй – для отхода.
Ходы сообщений были перенумерованы, а на пути, где они пересекались щелями, были установлены дощечки с обозначением (стрелкой) маршрута на участок проведения атаки. Эта мера была очень целесообразной – она экономила время и упорядочивала передвижение.
На плацдарме для хранения газовых баллонов было создано 9 блиндажей-складов – общей вместимостью до 5 тыс. баллонов. Они находились на расстоянии 15–20 минут ходьбы от 1-й линии окопов – это позволяло быстро переносить баллоны и снаряжение, причем исключительно силами постоянного и обученного переменного состава 6-й химической команды.
Каждый инструктор и его помощник заранее знали – сколько и куда им нужно отнести газовых баллонов. И работа происходила без суеты и шума.
Перевозка газовых баллонов, оборудования к ним, гидропультов, составов, нейтрализующих газ, и дымовых шашек заняла 3 ночи – 6, 7 и 8 сентября. В первую ночь на 43 (при 2-х резервных) подводах было перевезено все снаряжение, состоявшее из коллекторов, свинцовых труб и резиновых рукавов, гидропультов и шашек. На вторую и третью ночи – баллоны (1200 – 50-килограммовых с содержанием жидкого хлора 30–31 кг, и 3000 – 30-килограммовых емкостью 13,5 кг). Распоряжением штаба дивизии для их перевозки к 17 часам был подан транспорт в 100 подвод. Загрузка баллонов проводилась с наступлением сумерек и после спуска вражеских аэростатов – ведь местность была в зоне артиллерийского обстрела противника. Отправка каждых 5 нагруженных подвод осуществлялась по определенному расписанию и под руководством инструктора 6-й химической команды. Каждый инструктор и гренадер знали свой «маневр» – и работы заканчивались быстро и бесшумно.
На передней линии, одновременно с сооружением блиндажей, были заготовлены и специальные ниши для укладки баллонов. Предназначенная для размещения 6 малых баллонов ниша выкапывалась в передней стенке окопа (на глубине 2 метров от поверхности земли) и обшивалась досками – это должно было предохранить баллоны от повреждения артиллерийским огнем.
Углубления создавались с таким расчетом, чтобы малые баллоны лежали в наклонном положении, вентилем вниз, а большие баллоны в аналогичных нишах стояли вертикально. Снаружи как малые, так и большие баллоны были прикрыты двумя рядами земляных мешков.
Всего было создано 700 ниш – по количеству газовых батарей.
6-я химическая команда провела по всему плацдарму и собственную телефонную сеть – длиной 18 км. У команды имелась телефонная связь со штабами дивизии и полка, с 4 химическими участками и с контрольной метеорологической станцией. Связь с химическими участками была двойной, а линии были проложены по ходам сообщений. На контрольную станцию, для надежности, были проложены три линии: две шестовых и одна по ходу сообщения. Так как телефонная сеть команды во время газовой атаки противника в ночь на 24 сентября сильно пострадала от заградительного огня немцев, то на всех участках, начиная от контрольной станции, была проложена шестовая линия из 7-миллиметрового провода. Шестовая линия должна была включаться лишь на время русской газовой атаки и на случай выхода из строя из-за огня противника кабельных линий. Благодаря организации такой сети телефонная связь в ходе атаки работала бесперебойно.
Для оказания раненым и отравленным военнослужащим медицинской помощи были организованы 3 перевязочных пункта – два на Ольсевичском плацдарме и один в ближнем тылу. Пункты были снабжены всем необходимым в достаточном количестве – медикаментами, перевязочным материалом, кислородом в подушках и баллонах, горячей водой для кофе и чая.
Помимо этого, на каждом из химических участков в первой линии окопов находился санитарный отряд, включавший в себя трех санитаров (один – постоянного и два – переменного состава команды) – они имели при себе сумки с медикаментами, противогазами и кислородными подушками.
Для реабилитации отравленных солдат был предназначен кофе с коньяком, крепкий горячий чай, раствор лимонно-кислого натра, нашатырно-анисовые и эфиро-валерьяновые капли, а также кислородные подушки.
Все бойцы, обслуживавшие газовые батареи, были снабжены противогазами Зелинского – Кумманта и марлевыми повязками № 4. Маски и противогазы были проверены, а затем под наблюдением офицеров бойцы не только были ознакомлены с их правильным применением и быстрым надеванием, но прошли многократные тренировки.
Невзирая на все принятые меры предосторожности, работать во время продолжительной газовой атаки, при неизбежном скоплении в окопах ядовитых газов, становилось настолько тяжело, что многим нижним чинам, особенно со слабыми легкими, приходилось срывать с себя маски и противогазы, не дожидаясь окончания газовой атаки, – со всеми вытекающими последствиями.
Метеорологические наблюдения, проводившиеся на контрольной станции, которая находилась на 2,5-километровом расстоянии от первой линии окопов, начали проводиться еще 9 сентября. Наблюдения за силой и направлением ветра осуществлялись ежечасно, а за иными метеорологическими элементами – в 7, 13 и 21 час. Начиная же с 17 сентября информация о ветре, его силе и направлении отправлялась в дивизию 4 раза в сутки.
Помимо наблюдений, проводившихся на контрольной станции, осуществлялись метеорологические наблюдения и на первой линии. Было создано 4 передовых наблюдательных пункта – по пункту на каждый участок. Личный состав такого пункта состоял из двух наблюдателей и связиста (передавал по телефону данные наблюдений на контрольную станцию). На каждом пункте имелись часы, сверенные с часами контрольной станции, секундомер, анемометр Фусса, вымпел, компас и переносный флюгер.
Наиболее благоприятным направлением для газопуска на данном участке фронта было северо-восточное. Оно имело повышенную ценность, так как основной напор газовой волны должен был прийтись на сильно укрепленную противником высоту 92.8. Она находилась напротив центра участка химической атаки, и на ней были сосредоточены наиболее крупные силы немцев. Восточное направление ветра хотя и было допустимым, но в этом случае часть газовых батарей второго химического участка бездействовала – из опасения задеть часть русских позиций. Первая линия вражеских окопов находилась от участка газопуска на расстоянии 800 шагов, а на флангах – до 1100 шагов.
Но вплоть до 11 октября упорно и настойчиво дули западные ветры. Лишь в ночь на 9 октября появились признаки восточного ветра – но в 22 часа ветер превратился в северный, что исключало возможность атаки.
11 октября к 14 часам ветер стал принимать северо-восточное направление, погода была пасмурная, ожидались осадки. Но так как падение давления прекратилось, присутствовал лишь мелкий туман, который почти исчез к вечеру. В 15 часов 30 минут начальник штаба 2-й гренадерской дивизии был проинформирован о благоприятном направлении ветра. Команда получила приказ о готовности к газопуску к 19 часам.
С 18 часов 20 минут метеоинформация стала поступать с участков на контрольную станцию каждые 20 минут – и немедленно по прямому проводу химической команды сведения передавались в дивизию. Расхождений информации, поступавшей с участков, с показаниями флюгера контрольной метеостанции не наблюдалось. В 21 час ветер принял восточное – северо-восточное направление и продержался до 24 часов, изменившись после часа ночи на восточное – юго-восточное.
Период между 21 и 24 часами 11 октября и был использован для атаки.
С наступлением сумерек 6-я химическая команда выдвинулась на передовую. Нужный ветер был устойчивым, но слабым (до 2 метров в секунду). Ветер стлался по земле, не формируя вихрей и восходящих потоков, и должен был медленно и ровно отнести всю газовую волну на высоту 92.8.
Гренадеры были отведены назад – чтобы не мешать работе бойцов-химиков (на передовой остались пулеметчики и стрелки-наблюдатели).
Ровно в 22 часа 40 минут начался газопуск с нечетных батарей.
Густое газовое облако, с силой вырываясь из батарей и поднимаясь на высоту до полуметра, затем постепенно оседало и медленно, но неотвратимо, сплошной стеной ползло к противнику, периодически рассекаемое огнем русских пулеметов. Этот огонь велся не случайно – солдаты противника, спасаясь от газовой волны, не могли выпрыгивать на бруствер или иную возвышенность – пулеметным огнем они загонялись в свои отравленные окопы и ходы сообщения.
Как только газовая волна дошла до 1-й линии окопов противника, немцы подняли сильную тревогу – послышался шум, звуки рожков и металлические удары. В окопах загорелись костры – довольно редкие и слабые. Горели они недолго.
Через 7–8 минут германцы открыли по русским окопам мощный винтовочно-пулеметный огонь, который через несколько минут стал ослабевать и затем вовсе прекратился. Открытый немцами через 40 минут артиллерийский огонь был слаб и также быстро прекратился.
Вслед за газобаллонной атакой русская артиллерия нанесла по противнику удар химическими снарядами – артиллерийский огонь был настолько мощным и интенсивным, что через полчаса превратился в ураганный.
Через двадцать минут четные газовые батареи (большие баллоны) выпустили вторую газовую волну – эта атака продолжалась 35–40 минут.
И, наконец, после 24 часов, из не задействованных ранее батарей (во время первого и второго газопусков они дали утечку и были выставлены на бруствер) была выпущена третья волна.
Расширявшееся по пути движения газовое облако, под влиянием ветра склоняясь к востоку, захватывало все новые участки позиций противника. Почти идеально ровная открытая местность, благоприятные метеорологические условия и значительное количество выпущенного газа (640 кг сжиженного газа в минуту на километр) привели к серьезному проникновению газовых волн в тыл противника – на 10–12 км. Отравляющее действие хлора сказывалось на 8–9-километровом расстоянии.
К 1 часу 15 минутам передовые окопы были деактивированы – очищены от скопившегося в них газа, и начальник боевого участка получил сообщение, что гренадеры вновь могут их занять.
Выдвинутые вперед разведчики-гренадеры и резчики колючей проволоки настойчиво продвигались к вражеским заграждениям. Атмосфера была отравлена химическим ядом. Сопротивляться было некому – и уничтожение немецких проволочных заграждений проходило успешно. Работа шла до рассвета, но прорвать все ряды проволочных заграждений все же не удалось. Разведчики насчитали свыше 20 (!) рядов густо сплетенной колючей проволоки.
Заметив с рассветом работающих у проволоки гренадер, немцы открыли по ним сильный винтовочно-пулеметный огонь – преимущественно с флангов. Отход разведчиков и резчиков был совершен под прикрытием мощного огня русской артиллерии.
Результат этой газовой атаки был значительным.
Ценой относительно незначительных потерь был парализован крупный боевой участок противника, а располагавшиеся на нем войска понесли крупные потери – артиллерийские наблюдатели сообщали штабу дивизии, что в течение целого дня (!) 12 октября по дороге от Дубово к Барановичам и обратно шли санитарные транспорты немцев, эвакуировавшие погибших и отравленных солдат и офицеров.
Но, говоря об относительно незначительных потерях, следует помнить, что они пришлись на специалистов своего дела – бойцов 6-й химической команды (от последствий газовой атаки умер один и было отравлено и эвакуировано в тыл 20 бойцов постоянного и 48 бойцов переменного состава команды, получивших раздражение слизистых оболочек легких и бронхов различной степени тяжести), 3,5 часа работавших в клубах ядовитых газов – для сбережения пота и крови своей пехоты.
Атака предполагалась в межозерном промежутке – между оз. Волчино и Литвины. Этот участок представлял собой пересеченную местность, отлого спускающуюся к неприятелю и затем снова поднимающуюся к вражеским окопам. Часть позиции противника пролегала по так называемой «Березовой роще». Лощина, идущая параллельно окопам, могла стать некоторым препятствием для продвижения газовой волны – ведь ее часть могла остановиться в лощине, не дойдя до окопов противника. Но «Березовая роща» играла на руку атакующим – задерживая газы на самой позиции противника, она увеличивала продолжительность действия отравляющих веществ.
На данном участке фронта были установлены в окопах первой линии 8 метеорологических наблюдательных пунктов. В районе километра от передовой линии, в блиндаже для начальника 6-й дивизии была организована контрольная метеорологическая станция. Последняя была соединена телефонной связью с наблюдательными пунктами в окопах, со штабом занимавшего позицию 21-го пехотного Муромского полка и с начальником химической команды прапорщиком Карбоненко.
Наблюдения начались с 30 августа и производились ежечасно. Сведения передовых наблюдателей поступали на центральную станцию, а оттуда к начальнику химической команды, где перерабатывались и отсылались начальнику Военно-метеорологического отделения при штабе армии прапорщику Гейнцу. Последний изучал получаемый материал и делал соответствующие выводы. Было установлено, что наиболее выгодными для производства атаки надо считать восточные и восточно-северо-восточные ветра скоростью не менее 2 метров в секунду.
Первоначально баллоны были помещены в блиндажах гондольного парка 8-й парковой бригады в с. Груздово, а затем они были перемещены в минные галереи к юго-западу от штаба Муромского полка. Для первоначальной перевозки баллонов в минные галереи потребовалось 105 подвод. Дорога была плохой, и перевозка совершалась крайне осторожно. К каждой подводе был приставлен химик-инструктор, а возчики снабжались противогазовыми средствами. Перевозки осуществлялись ночью, с большими трудностями – принимая во внимание близость неприятеля и вероятность артиллерийского огня.
В то же время были реализованы предварительные работы по оборудованию окопов для размещения в них баллонов. Были созданы баллонные ниши, места для гидропультов, шашек, осуществлено распределение батарей по участкам (в большей степени они были сгруппированы на участках окопов № 9 и 10, против «Березовой рощи», где была желательна наибольшая концентрация газа).
В 13 часов 7 октября метеоролог штаба армии прапорщик Гейнц сообщил, что есть признаки, указывающие на возможность восточных ветров – и немедленно были отданы соответствующие распоряжения. Химическая команда отправилась к минным галереям, где уже находились назначенная вспомогательная 11-я рота 21-го пехотного Муромского полка, а такие еще две роты – в качестве рабочих для переноски баллонов в окопы. Было решено, несмотря на западный ветер, начать переноску баллонов.
Было перенесено около 165 баллонов, но после совещания начальника химической команды прапорщика Карбоненко с прибывшим в 20 часов 7 октября на позицию метеорологом прапорщиком Гейнцем, баллоны снова к 3 часам ночи были перенесены в блиндажи.
На следующий день с 18 часов дул чистый восточный ветер, но к работам нельзя было приступить – с вечера и всю ночь шел сильный дождь.
Утром 11 октября двумя условными телеграммами, следовавшими одна за другой, прапорщик Гейнц указывал на большую вероятность благоприятных ветров. Химическая команда в 7 часов отправилась в передовую линию окопов.
Взводные офицеры получили самые подробные инструкции. О предстоящей газовой атаке начальник химической команды поставил в известность командира 21-го пехотного Муромского полка. От последнего были затребованы рабочие в количестве двух рот и также 11-я рота в качестве переменного вспомогательного состава для совместной работы с химической командой во время газопуска.
В 12 часов 11 октября прибывший на позицию прапорщик Гейнц указал, что северо-восточный ветер будет отклоняться к востоку – и что вечером можно ожидать вполне благоприятного ветра. Начальник команды немедленно отправился в штаб Муромского полка и сообщил начальникам штабов 15-го корпуса и 6-й дивизии о возможности газовой атаки, необходимости оповещения соседних частей об атаке и о том, чтобы артиллерия была готова поддержать последнюю химическими снарядами.
Прапорщик Гейнц остался на контрольной позиции – для отдачи специальных метеорологических распоряжений.
Вернувшись, прапорщик Карбоненко отдал дополнительные приказы. Работа под руководством взводных офицеров шла хорошо – несмотря на неблагоприятные погодные условия.
Баллоны отправлялись в надлежащем порядке, в сопровождении инструкторов-химиков. Как и прочее имущество: шашки, гидропульты и пр.
Были установлены и особые наблюдательные химические пункты – на флангах газовой атаки (должны следить за ходом газового облака, сообщая о его отклонениях). Метеорологические наблюдения производились каждые четверть часа, а в ходе самой атаки – непрерывно.
Но вследствие дождя химическая атака была отложена.
Так как переноска, установка баллонов и приведение их в боевой порядок были сопряжены с огромным трудом и опасностью, а излишние толчки вредно отражались на прочности баллонов, было решено оставить баллоны и команду в окопах до следующего дня – до получения из Военно-метеорологического отделения при штабе 1-й армии благоприятных сведений о погоде.
В 14 часов 12 октября телефонограмма метеоролога штаба армии опять сообщила начальнику химической команды о благоприятном ветре, и начальник штаба 15-го корпуса известил его о решении командира корпуса на атаку.
В 18 часов 30 минут новая телефонограмма метеоролога извещала, что ветер вполне благоприятен, а в 18 часов 52 минуты начальник химической команды сообщил командиру 21-го пехотного Муромского полка, что можно убрать секреты, а выходы из окопов секретам нужно заложить мешками с землей – чтобы газ не проник в окопы.
В 19 часов 10 минут из окопов передали: «секреты убраны», а еще через 5 минут отдан приказ «всем надеть маски, лишних людей убрать из окопов в ходы сообщения, инструкторам-химикам приготовить запасные маски, гидропультщикам и людям с шашками быть готовыми к работе».
Часы сверялись, и газопуск был назначен на 19.30.
На правом фланге намечались 2 газовые волны с промежутком между ними 15 минут, на левом – одна волна. В 19 часов 20 минут сообщили из 4-го боевого участка, что 4 баллона начали шипеть и пропускать газ, который стал распространяться по окопу. Но благодаря быстро принятым мерам эти баллоны были выброшены за бруствер – и расстреляны, лишь незначительная часть газа задержалась в окопе.
Уничтожить газ в окопе (при помощи гидропультов) не представлялось возможным, а зажечь шашки, чтобы выкурить его, также было нереально – противник мог своевременно заметить эти работы. В итоге газовую атаку пришлось ускорить – был отдан приказ о немедленном ее начале. Вырываясь с силой из баллонов, газ пополз густым высоким (до 4-х саженей) облаком к германским окопам – в 19 часов 22 минуты. Были видны лишь верхушки деревьев «Березовой рощи».
Через минуту на левом и через две-три минуты на правом флангах облако, по-видимому, дошло до неприятельских окопов и поползло ко 2-й линии германцев. Дул чисто восточный ветер скоростью до 3 метров в секунду.
На первом и втором участках, где расстояние до противника доходило до 600–800 шагов, газ шел двумя волнами с промежутком в 15 минут.
Лишь через 7 минут командир муромцев и начальник химической команды получили сообщение от своих наблюдателей: в неприятельских окопах большая тревога, бил колокол, раздавались сигнальные рожки, поочередно загорались синие и красные ракеты, заработали пулеметы (количество которых было значительно) и началась сильная ружейная пальба (велась беспорядочно). Большой шум и движение в германских окопах заставляли думать, что газовая атака застала немцев врасплох. Пулеметы, открывшие в начале тревоги сильнейший огонь, вскоре стрельбу прекратили (лишь один пулемет на правом фланге поддерживал сильнейший огонь, тогда как на левом противник пытался минометным и бомбометным огнем повлиять на прекращение газовой атаки).
На этом фланге газ выпускался непрерывной волной, чтобы, ввиду близости позиции противника, подвергнуть его большему воздействию отравляющих веществ и закончить пуск одновременно с правым флангом, где расстояние до окопов врага было значительно больше. Вследствие этого концентрация газа на левом фланге была значительно сильнее – чем и объяснялось быстрое захлебывание пулеметов противника.
Против русского правого фланга противник пытался зажигать костры. Начальник химической команды заранее условился с командиром артиллерийского дивизиона о том, чтобы артогонь был открыт после пуска первой волны (если заранее противник сам не откроет огня) – в предположении, что газ заставит вражеских бойцов выбегать из окопов, землянок и блиндажей и вынудит их приступить к борьбе с газом. Тогда огонь артиллерии и должен был их поражать. Соответственно, как только пришло сообщение о попытках германцев зажечь костры, артиллерия (1, 2, 3-я батареи 6-й артбригады, 2-я батарея 8-й артбригады и 1-я батарея 15-го мортирного артдивизиона) открыла огонь по целям – преимущественно химическими снарядами.
В 19.45 батареи противника открыли огонь по окопам 1-й и 2-й линий.
Тогда русские батареи перенесли огонь на батареи противника № 12, 13, 14 и 16. Через 15 минут неприятельская артиллерия уменьшила силу огня, а батареи № 12 и 16 замолчали.
Русские батареи перенесли огонь на немецкие окопы, у которых горели костры. Снаряды удачно попадали по кострам – и число их уменьшилось примерно с 10 до 2.
Офицер-пулеметчик, руководивший работой русских пулеметов, после первой газовой волны сообщал, что противник, захваченный врасплох, выскакивал на бруствер, где и расстреливался пулеметным огнем.
Офицер-наблюдатель от полка и офицер-артиллерийский наблюдатель передавали, что газовое облако, отчетливо видимое при свете ракет германцев, шло ровно – стеной, и часть его задержалась на позиции противника в «Березовой роще». Именно на этом участке германские пулеметы и замолчали.
Выход газа из некоторых баллонов прекратился лишь в 20 часов 7 мин. Командир 21-го полка был извещен о том, что через полчаса можно выдвинуть гренадер и разведчиков. Указывалось, что незначительная часть газа должна задержаться в лощине. Нижним чинам химической команды было приказано отойти во вторую линию – чтобы не мешать пехоте. От каждого взвода оставалось в окопах по 8 человек при 2 офицерах для приведения в порядок боевого имущества команды (причем эти действия осуществлялись под огнем).
В 20 часов 30 мин. прибыли два батальона 23-го пехотного Низовского полка – расположившись в лесу восточнее штаба Муромского полка.
В 20 часов 40 мин. все батареи противника замолчали (кроме самой дальнобойной – за о. Волчино, – которая с небольшими перерывами вела редкий огонь сначала по району расположения 3-й батареи, а затем по тылу полка в районе д. Заозерье до 4 часов утра). В 20 часов 50 мин. роты заняли передовые окопы, а русские батареи прекратили стрельбу в 21 час – выпустив все химические снаряды. К атакуемому участку были направлены разведчики – для определения степени нанесенного вреда и проделывания проходов в заграждениях.
Разведчики шли двумя группами: 1-я – полковые разведчики во главе с подпоручиком Михеевым, 2-я – ротные разведчики во главе с подпоручиком Шаламовым (последние – к «Березовой роще»). Группы выяснили присутствие значительного количества газа, остановившегося в низине (слой толщиной 2–3 аршина). Окопы были заняты противником – и при резке проволоки разведчики поражались ружейным огнем и забрасывались гранатами. Но удалось перерезать 2 ряда «колючки». Затем, почувствовав удушье, разведчики отошли.
Весь фронт первой линии противника освещался ракетами. Из окопов были слышны крики: «Что же, рус, не наступаешь» и «Рус, иди в атаку».
Вследствие задержавшихся в лощине газов войсковая атака была признана нецелесообразной.
Ротная разведка, отправляемая в течение всей ночи в лощину, обнаруживала присутствие газа в низинах – вплоть до рассвета.
Пострадавших от удушливых газов в 21-м пехотном Муромском полку насчитывалось: 1 офицер (подпоручик Шаламов) и 83 нижних чина (в т. ч. выбыли из строя 9 человек – 2 нижних чина 2-й роты, возвращаясь из секрета, попали в газ, просочившийся из попорченного в окопе № 6 баллона; 3 нижних чина 3-й роты – наблюдатели в окопе № 6 – пострадали от того же баллона; санитар 13-й роты, оказывавший помощь отравленным нижним чинам, получил симптомы отравления на следующее утро; 2 бойца 15-й роты и боец роты – разведчики, – отравившиеся газом в лощине перед «Березовой рощей»; остальные 74 нижних чина – из команды разведчиков и гренадер – получили лишь легкое удушье при исследовании долины перед неприятельскими окопами, а также вследствие того, что, несмотря на запрет офицеров, стояли вблизи баллонов, с большим интересом следили за газопуском – и были обрызганы; после оказания медицинской помощи все они вернулись в строй). В химической команде пострадало 3 человека – из них канонир Белобловский умер. Всего, таким образом, выбыло из строя 12 нижних чинов.
Показательно, что в ходе всей газовой атаки, вначале под сильным ружейно-пулеметным, а затем и артиллерийским огнем, все офицеры и нижние чины вели себя образцово. Был проявлен ряд героических поступков.
Так, канонир Белобловский под огнем выбросил за бруствер окопа сочившийся газом баллон, предупредив о появлении газа в собственных окопах. Не довольствуясь этим, боец расстрелял баллон – и струя жидкого газа по несчастной случайности попала ему в маску. Обожженный газовой струей, канонир погиб смертью героя.
Нижние чины той же команды Смирнов, Рум и Панов открывали по несколько газовых батарей и продолжали работу – открывая краны вплоть до потери сил. Показал примеры мужества и самоотверженности и ряд других нижних чинов.
Во время артиллерийского огня противника по окопам снарядами большого калибра один нижний чин был при разрыве отброшен в сторону и поломал ногу.
Офицеры химкоманды были на высоте возложенных на них задач, и во время атаки точно выполняли приказы, сообразуясь с обстановкой и ходом газовой атаки. Метеоролог штаба 1-й армии прапорщик Гейнц и метеоролог химической команды зауряд-военный чиновник Иванов во время газовой атаки, находясь под огнем противника, контролировали направления и силу ветра.
Так как на позиции противника войти не удалось, результативность атаки можно оценить по косвенным признакам. Так, по свидетельству офицеров команды и полка, а также в донесении командира 21-го Муромского полка начальнику дивизии, днем 13 октября на вражеской позиции наблюдалось усиленное движение автомобилей и телег. На основании этой тревоги, продолжавшейся в течение суток после газового удара, а также ранее перечисленных признаков (внезапности атаки для противника, замеченной у германцев суеты и благоприятных погодных условий), следует предположить, что газовая атака дала хорошие результаты и нанесла противнику большие потери, поселив в нем тревогу (в частности, и после атаки противник ночью на большом фронте освещал местность ракетами и прожекторами). В русских же войсках атака вызвала чувство удовлетворения и веры в то, что «мы можем зло отмстить врагу его же приемом».
Обстановка в преддверии атаки развивалась таким образом, что после получения приказа командующего амией (полевая записка начальника штаба 5-й армии от 7 ноября № 119) началось составление плана и организации газового удара на участке между передним и Драгомировским ходами сообщения – против гарнизона и резервов Иллукстского укрепленного района.
Подготовительные работы непосредственно на участке газовой атаки начались с 16 часов 7 ноября – по прибытии химической команды и 4-х временно прикомандированных к ней рот (роты 68-го лейб-пехотного Бородинского полка, роты 4-го стрелкового полка и роты пополнения 152-го пехотного Владикавказского полка) под общим командованием начальника 1-й химической команды подпоручика Осипова.
К этому времени прибыл (для подноса баллонов) батальон 65-го пехотного Московского полка.
Назначенные начальником химической команды для данного участка 1600 баллонов, вместе с 200 запасными баллонами, находились уже на позиции (в блокгаузах).
Весь фронт газовой атаки был разбит на 4 участка, общим протяжением в 1300 шагов. Участки были распределены между офицерами химической команды и офицерами прикомандированных к ней рот.
На участках от передового хода сообщения до д. Козлишки и от Драгомировского хода сообщения до большой Танненфельдской дороги были заготовлены шашки белой дымовой завесы – для рассредоточения огня германской артиллерии.
Метеорологические наблюдения производились непрерывно на контрольной станции химической команды (у д. Брижесола) и непосредственно в передовых окопах.
Вследствие неблагоприятной перемены направления ветра днем 7 ноября и (впоследствии неоправдавшегося) сообщения о предстоящей к утру 8 ноября перемене направления ветра с юго-восточного на южное поднос баллонов был несколько задержан и начался в 18 часов. Соответственно, наряда одного батальона для подноса баллонов оказалось недостаточно.
Работа по подноске баллонов была закончена в 5 часов 8 ноября. Всего было перенесено 1600 баллонов, которые разместили в нишах под наружной крутостью бруствера. Из числа доставленных баллонов 200 штук использовать не удалось – вследствие поломки шпинделей при открывании. Заменить испорченные баллоны запасными (из-за недостатка времени) также не удалось – не успели привинтить шланги.
Всего из общего числа доставленных баллонов сформировали 200 шестибаллонных батарей.
Перед атакой германцы на сближенных участках вели обычный бомбо-минометный огонь и редкий ружейно-пулеметный огонь. Артиллерия противника почти молчала.
Газопуск был начат ровно в 5 часов 7 минут при юго-восточном ветре и при скорости последнего в 2 метра в секунду.
В первую очередь, для образования первой газовой волны, было открыто в 200 шестибаллонных батареях по 3 баллона. В 5 часов 17 минут была выпущена вторая волна, по 3 баллона из батареи, и в 5 часов 35 минут – третья волна, по 1 баллону в батареях.
Выпуск последней волны закончился в 5 часов 46 минут. Вследствие сравнительно большой влажности воздуха и небольшого снежного покрова получилось сплошное газовое облако белого цвета, медленно двигавшееся в сторону противника.
Вся линия неприятельских окопов, расположенных на правом берегу р. Иллукст, была покрыта газовым облаком.
Так как, вслед за выпуском всех трех волн газа, направление ветра изменилось на юго – юго-восточное, то газовое облако, окутав правобережные окопы противника, стало медленно перемещаться параллельно фронту германцев. Газовое облако, заполнив долину р. Иллукст, направилось далее в двух направлениях: одна часть – по долине притока р. Иллукст, протекающего вдоль западной оконечности местечка, на д. Затишье, а другая часть, заполнив левый берег Иллукста, направилась на ф. Конечноль. Газовое облако на левом берегу Иллукста было хорошо видно еще в 8 часов.
Через 10 минут после начала газовой атаки были зажжены шашки белой дымовой завесы на левом фланге газового участка, на правом же фланге шашки были зажжены ровно в 5 часов.
Только через 10 минут после начала выпуска первой и наиболее сконцентрированной газовой волны противником были выпущены две красных сигнальных ракеты, а затем послышались одинокие звонки, рожок, звуки, напоминающие барабан и шум. Все это свидетельствовало о начавшейся тревоге в окопах противника. Несколько позднее были выпущены цветные римские свечи и повторно красные ракеты. Попытался противник и поджечь костры – но осуществить это удалось лишь против демонстративных участков дымовой завесы, в то время как против газового участка зажигались лишь одиночные костры. Во время газовой атаки и по окончании ее в течение как минимум получаса стрельба отсутствовала. Только с 7 часов 20 минут началась редкая ружейно-пулеметная стрельба со стороны м. Иллукст и подковообразного и ложкообразного редутов. Огонь велся по выдвинувшимся русским разведчикам.
Неприятельская артиллерия во время движения газовых волн была абсолютно пассивна – и только в 6 часов 20 минут тяжелая батарея безрезультатно выпустила 13 снарядов по Фердинандову носу и мортирная батарея – 10 снарядов по окопам у Иллукстского кладбища. Минометы противника также почти бездействовали.
Такое поведение противника не вызвало огня и русской артиллерии – по батареям и минометам противника.
Для выяснения степени поражения противника газами были высланы пять разведгрупп под командой офицеров. Выдвижение разведчиков началось в 7 часов 20 минут (т. е. через 2 часа после газопуска).
Столь позднее выдвижение разведчиков (вследствие сильной концентрации газов и неустойчивости ветра, направившего отравляющие вещества вдоль германского фронта) не позволило выяснить степень поражения, так как противник, подведя свежие подразделения, встретил разведчиков ружейно-пулеметным огнем.
Для содействия наступлению и затем отходу разведчиков две легкие батареи выпустили 403 химических снаряда и 7 обыкновенных снарядов – по объектам действий разведчиков.
В 68-м лейб-пехотном Бородинском полку убито 3 нижних чина и ранено 11 (из них 2 осталось в строю), 12 человек легко отравлены газами. В химической команде и прикомандированных к ней подразделениях ранено 8 нижних чинов и отравлено – тяжело 3 и легко 27 нижних чинов.
Для данной газовой атаки был выбран участок в районе 69-й дивизии у дер. Огородники (в момент газопуска занимаемый 1-м батальоном 275-го пехотного Лебединского полка). Общее протяжение участка – 1 км.
Местность между русскими и немецкими окопами была ровной, почти без подъема, с небольшим понижением на третьем участке русских. За исключением нескольких березок и кустиков на левом фланге, между русскими и немецкими окопами растительность отсутствовала. За первой линией окопов противника против русских второго, третьего и четвертого участков находился редкий сосновый лес с просеками (в тылу – долина реки Кревлянки).
Общее направление русских окопов – с северо-запада на юго-восток с небольшим прогибом к востоку на третьем участке. Германские окопы тянулись параллельно русским, с большим прогибом к юго-западу против второго участка – позволявшим брать этот участок во фланг.
Склады для баллонов на участке были построены еще во время первой стоянки команды здесь же в конце мая 1916 г., склады с имуществом были построены почти за центром участка. Ниши были изготовлены в сентябре 1916 г. силами переменного состава команды, под руководством инструкторов-саперов 273-го пехотного полка. Тогда же были приспособлены и ходы сообщения – по одному на каждый участок.
Метеорологическое наблюдение на участке было установлено с 11 сентября 1916-го, с момента выхода команды на участок.
Общее количество станций на участке – пять. Четыре наблюдательных метеорологических пункта (по одному на участок) установлены непосредственно за первой линией, пятый – контрольная станция, – в тылу за серединой участка у третьей линии окопов.
Все время выжидательного положения наблюдение велось круглые сутки – через час. С наступлением благоприятных для газопуска условий наблюдение на контрольной станции велось через полчаса. С момента начала подноски баллонов наблюдения велись на всех пунктах каждые полчаса. За час до начала атаки, на контрольной станции наблюдение делалось каждые 5 минут, на прочих постах – каждые 10 минут. С момента газопуска контрольная вела наблюдения непрерывно; на остальных постах – столь часто, насколько позволяла обстановка.
Использованное во время газовой атаки 3–4 января 1917 г. имущество было пополнено 17 января из складов команды – в Минске и ст. Залесье. Для перевозки имущества взамен израсходованного, по наряду штаба 69-й пехотной дивизии было предоставлено 90 подвод. Перевозка производилась от станции Блок-Пост до складов команды в Огородниках.
Переноска баллонов из складов в первую линию была начата в 20 часов 50 минут двумя ротами Купянского и двумя ротами Лебединского полков (всего 480 человек). К 23 часам прибыл еще один батальон 699-го полка в составе 655 человек – и сразу же приступил к переноске. Работа по переноске была закончена в 3 часа (т. е. продолжалась 6 часов).
Время для начала переноски определено с 19 часов (начальник команды руководствовался теми соображениями, чтобы иметь возможность в случае изменения метеорологических условий убрать имущество в склады до наступления рассвета, а при благоприятных условиях закончить атаку в 3 часа – чтобы пехота могла до наступления утра провести поиск). Началась же переноска так поздно потому, что возможность газопуска в ночь на 18-е была установлена лишь в 18 часов 50 минут – когда и были затребованы люди для переноски баллонов. К тому же батальон 699-го полка прибыл слишком поздно.
Предпосылками атаки стали благоприятно сложившиеся метеорологические условия и устное распоряжение начальника 69-й дивизии эти условия использовать.
Общий участок для увеличения вероятности газопуска мог быть использован полностью (при северо-восточном ветре), либо его правая половина (при восточном ветре) или его правая половина и четвертый боевой участок (при слабых северо-восточных ветрах с небольшим отклонением к востоку).
Каждая группа баллонов обслуживалась одним инструктором и одним заместителем последнего. На каждые 5 групп был назначен один инструктор-надсмотрщик. Расчет распределения баллонов по волнам был сделан при условии концентрации газа в 50 пудов на версту в минуту. Предполагалось в первую волну выпустить 800 баллонов, во вторую и третью волны – по 600 баллонов. Но боязнь потерять благоприятный для атаки момент заставила сократить промежуток между первой и второй волнами до 5 минут и отказаться от второго промежутка, который появился искусственно – благодаря тому, что через 10 минут после начала второй волны на четвертом участке были повреждены осколками два баллона и срезало шланг. Последнее обстоятельство заставило прекратить на этом участке газопуск до нейтрализации окопов. Оставшиеся неиспользованными баллоны были использованы только на этом – четвертом – участке.
В первую волну с первого, второго и четвертого боевых участков было выпущено 450 баллонов, во вторую волну – с первого, второго и четвертого участка 625 баллонов (причем четвертый участок работал только 10 минут) и в третью волну – только с четвертого участка около 125 баллонов. Всего было выпущено 1200 баллонов или 1800 пудов жидкого хлора (при фактически сложившихся условиях атаки это и давало примерную концентрацию 50 пудов на версту в минуту).
Первая волна пошла в 3 часа 55 мин. и была закончена в 4 часа 15 мин., вторая волна начата в 4 часа 20 мин. и закончена в 4 часа 55 мин., третья волна – в 5 часов 15 мин. и 5 часов 30 мин. соответственно. Таким образом, общая продолжительность атаки составила 1 час 35 минут.
Для удобства управления весь участок атаки был разбит на 4 взводных боевых участка. Начальником участка назначался взводный офицер того взвода, который работал на участке, а его заместителем был взводный унтер-офицер.
Вследствие отсутствия в команде командированного для рекогносцировки участка взводного офицера 4-го взвода прапорщика Доброхотова начальником четвертого участка был назначен заведующий хозяйством команды прапорщик Гоголев, деятельным и энергичным помощником которого оказался делопроизводитель команды зауряд-военный чиновник Сырников.
Начальник взводного боевого участка сразу после начала переноски баллонов направлялся на свой участок – где и находился до окончания очистки окопов от всего специального имущества команды. Взводный унтер-офицер оставался у склада баллонов до последней партии – с которой шел в окоп и возвращался вновь к складу с первой партией рабочих, выносящих имущество (принимая его на складе). Отдельные командиры направлялись в окоп с первой партией инструкторов и рабочих и оставались там, следя за наполнением и очисткой ниш своего отделения. Связь с начальниками боевых участков, метеорологическими пунктами, штабами полка и дивизии поддерживалась с помощью телефонов, а на случай порыва телефонной связи – бегунами. Также со штабом дивизии связь поддерживалась конными ординарцами.
После прихода команды в 69-ю пехотную дивизию она получила ею же обученный в мае переменный состав от полков дивизии – и подготовка переменного состава заключалась в возобновлении уже знакомых сведений специальной службы в команде. Для этого потребовалось лишь несколько дней. Впоследствии переменный состав принимал участие в занятиях команды под руководством инструкторов.
На случай проникновения газа в окопы был принят ряд мер. Так, участки отделялись от соседних стеной из мешков и палаток. Такие же перегородки были установлены и на участке для изоляции наиболее опасных его частей. Для изоляции секретов были использованы имеющиеся в ходах сообщений двери, которые завешивались палатками.
Также все инструкторы и их заместители были снабжены двумя противогазами Зелинского и влажной маской образца Химического комитета. На каждом боевом участке имелся один фельдшер, два санитара с кислородными подушками и по 8 носильщиков от перевязочного отряда 69-й пехотной дивизии (заранее обученных врачом команды обращению с отравленными).
На каждом участке имелось по 24 заряженных гидропульта.
В тылу участка в третьей линии был оборудован околоток команды, и рядом расположился и околоток Лебединского полка.
Наконец, всем людям, находящимся не только на участке, но и в его тылу и на флангах, было приказано не снимать во время газопуска масок и противогазов – до получения приказания от офицера.
Противник вел себя во время подготовительных работ русских очень пассивно – только в три часа на левом фланге немцев заработал пулемет, вскоре прекративший стрельбу. С 3 часов 25 мин. противник начал сильно освещать весь фронт массой ракет; через 2–3 минуты после начала пуска с второго взводного участка был слышен электрический звонок – быстро прекратившийся. Около половины пятого противник открыл артиллерийский огонь – преимущественно по левому флангу русских (вначале по первой линии, затем перенося огонь на ходы сообщений).
Первая и вторая газовые волны были особенно удачны: газ почти не поднимался от земли и плотной стеной высотой до трех аршин полз на противника.
Уборку имущества из окопов в склады химики начали в 6 часов и закончили на первом, втором и третьем участках к 9 часам 30 мин. и на четвертом участке к 10 часам (вначале были вынесены неиспользованные баллоны, а уже затем пустые).
Противник эвакуации специального имущества не препятствовал.
Вскоре 5-я команда провела еще одну атаку.
Участок для нее был выбран в районе 69-й пехотной дивизии у дер. Огородники, но газовая атака была проведена лишь на части того участка, на котором проведен газопуск в ночь на 18 февраля. Общее протяжение участка на этот раз составило полкилометра.
Местность между русскими и немецкими окопами – ровная, почти без подъема и без растительности. За первой линией окопов противника – против русского второго участка – редкий сосновый лес с просеками. У русских в тылу – долина р. Кревлянки.
Общее направление русских окопов – с северо-запада на юго-восток; неприятельские окопы тянулись параллельно, с большим прогибом к юго-западу против второго участка, позволявшим брать этот участок во фланг.
Склады для баллонов на участке были построены (как мы говорили выше) еще в первую стоянку команды на этом же участке в конце мая 1916 г. Склады с хранящимся в них имуществом построены почти за центром участка.
Ниши были изготовлены в сентябре 1916 г. силами переменного состава команды под руководством инструкторов – саперов 273-го пехотного полка. Имелись и ходы сообщения – по одному на участок. Метеорологическое наблюдение установлено 11 сентября 1916 г.
Общее число станций на участке – 5: 4 наблюдательных метеорологических пункта (по одному на участок) непосредственно за первой линией и контрольная станция в тылу, у 3-й линии окопов.
Во время выжидательного положения наблюдения велись круглые сутки через час. С наступлением благоприятных для газопуска условий наблюдения контрольной станции велись через полчаса, а с момента подноски баллонов – каждые полчаса на всех пунктах. За час до атаки наблюдение контрольной станции велось каждые 5 минут, прочих станций – раз в 10 минут. Во время газопуска наблюдение велось непрерывно.
Для газопуска воспользовались имуществом, оставшимся после атаки в ночь на 18 февраля (которое было доставлено 17 января).
Переноска баллонов в первую линию была произведена при помощи двух рот 275-го пехотного Лебединского полка и двух рот 276-го пехотного Купянского полка (всего 440 человек).
Переноска, начавшись в 20 часов, завершилась к 24 часам – т. е. продолжалась 4 часа.
Для определения времени начала переноски начальник команды руководствовался тем, чтобы было возможно (в случае если метеорологические условия воспрепятствуют атаке) вновь убрать имущество на склады до наступления рассвета.
Приказ на газопуск был отдан начальником 69-й дивизии.
Каждая группа баллонов обслуживалась одним инструктором и одним заместителем. Кроме того, образовавшийся от сокращения участка излишек инструкторов был использован на должностях вторых заместителей. Каждые пять групп имели инструктора-надсмотрщика.
Всего было вынесено 630 баллонов – с расчетом выпустить их в две волны, каждая продолжительностью по 20 минут (что дало бы концентрацию 50 пудов на версту – минуту). Было выпущено 586 баллонов – в два приема при продолжительности каждой волны 20 минут (что давало концентрацию 47 пудов на версту – минуту). В первую волну было выпущено 300 баллонов, во вторую волну – 286.
Первая волна пошла в 0 часов 30 мин. и была закончена в 0 часов 50 мин.; вторая волна была начата в 1 час 20 мин. и продолжалась до 1 часа 40 мин.
Для удобства управления участок был разбит на два взводных боевых участка. Начальниками участков были назначены взводные офицеры взводов, занявших участок.
Связь была налажена таким же образом, как и в предыдущем боевом эпизоде.
Химкоманда воспользовалась частью переменного состава, который принимал участие в атаке 17/18 февраля.
На случай проникновения газа в свои окопы также был принят ряд мер. Участки отделялись стенами из мешков и палаток; все инструктора и их заместители снабжались противогазами; на каждом участке имелись фельдшер, 2 санитара с кислородными подушками и по 10 носильщиков на участок от перевязочного отряда 69-й дивизии, обученных обращению с отравленными; в тылу участка (в 3-й линии) оборудован околоток команды и здесь же расположился околоток 275-го полка; все чины, находящиеся на участке, его флангах и в тылу, должны были носить маски и противогазы вплоть до получения отменяющего приказа; вследствие низкой температуры гидропульты на участок не брались, и их заменили полотнищами палаток, при помощи которых производилось вентилирование участка (и этого оказалось достаточно).
Поведение противника не отличалось от обычного: в 10 часов 20 мин. и в 11 часов 50 мин. он открывал пулеметный огонь по левому флангу второго участка; были слышны отдельные ружейные выстрелы по всему участку. Когда был выпущен газ, из окопов противника, правее участка, было выпущено две мины. В 0 часов 38 мин. было выпущено противником две белых ракеты, тогда же послышалось шесть ударов в колокол и были слышны свистки (левее волны, которая уже залила первую линию противника).
С 0 часов 50 мин. начала работать вражеская артиллерия – причем вначале стреляло только 4 орудия. В дальнейшем к ним присоединилась еще одна тяжелая батарея. Было выпущено около 200 снарядов, преимущественно тяжелых. Стрельба велась беспорядочно, и снаряды ложились повсеместно, но большая часть в первой линии русских.
Технические параметры химудара: атака проведена при ровном восточном ветре силой 3 метра в секунду, давление 744 мм, облачность равна 10 (облака слоистые); газ стелился очень низко (около 4 аршин высоты), а волны были плотными, лишь немного отклоняясь в дальнейшем к северу.