Применение германцами химического оружия опрокинуло международные договоренности в данной сфере. Антанте пришлось принимать аналогичные меры.
С началом химической войны (германцы развязали ее в апреле 1915 г. на Французском и в мае 1915 г. на Русском фронтах) русская армия дала врагу достойный ответ. Тем более, что имелись и производственные предпосылки. Так, к 5 февраля 1916 г.[110] заводами Любимов, Сольва, Электрон было выработано 5173 пуда хлора, Глобинским заводом 462 пуда хлора-ацетона, а также снаряжено 35970 химических снарядов (Обуховским заводом и заводом Коншина).
Был сформирован ряд химических команд – ответственных, прежде всего, за нанесение газовых ударов оперативными объединениями русской Действующей армии. И мы сосредоточимся именно на наиболее показательных, на наш взгляд, газовых атаках, проведенных химическими командами русской армии.
Так, документ[111] отмечал, что химическая команда предназначается для выполнения газовых атак и составляет отдельную войсковую часть (начальник команды пользуется правами командира неотдельной батареи). При подготовке и выполнении газовых атак к постоянному составу команды прикомандировывалось (распоряжением штаба армии) необходимое количество нижних чинов – для оборудования позиции и обслуживания баллонов при газопуске. Недостающие перевозочные средства (необходимые для перевозки специального химического имущества при передвижении химической команды вслед за армией, при доставке в склады химической команды отпускаемого ей специального имущества и при доставке этого имущества из склада к месту выполнения газовых атак) предоставляются распоряжением этапно-хозяйственного отдела штаба армии.
Химические команды, распределенные по армиям, поступали в распоряжение инспектора артиллерии соответствующей армии[112]. Когда же команда выдвинута на боевой участок для подготовки газовой атаки, она поступает в подчинение инспектору артиллерии того корпуса, на участке которого планируется такая атака. Тактический план атаки разрабатывает начальник дивизии, на участке которой расположена команда, при участии инспектора артиллерии корпуса. Начальник химической команды, выбрав момент начала газопуска, заблаговременно докладывает начальнику дивизии – и последний отдает соответствующее распоряжение.
Газовая атака осуществляется лишь в полном соответствии с метеорологическими условиями, при всестороннем содействии артиллерии и наличии фактора внезапности. Пехота (по возможности) принимает участие в развитии газовой атаки. Войска на участке безусловно предупреждаются о последней.
Уже в июле 1915 г. было предположено сформировать[113] 1–11-ю химические команды – для всех армий австро-германского фронта. А распоряжением Главного артиллерийского управления несколько заводов (в частности, самый большой на юге России в Славянске) были приспособлены для выработки помещаемых в баллоны удушливых газов (по ¾ пуда сжатого газа в каждом). Первоначально было заказано 4000 таких баллонов.
Документ отмечал, что такие баллоны (удобные для переноски за особые рукояти даже одним человеком), снабженные кранами (к которым перед пуском газа присоединялся резиновый шланг в 2–3 сажени длиной), предназначались для газопуска из окопа или укрепления.
Поворот крана приводил к опорожнению баллона в течение 3–4 минут. Успех газобаллонного метода обеспечивался рядом предпосылок, важнейшая из которых – направление ветра в сторону противника. Так как выпускаемый газ в 2–3 раза тяжелее воздуха, то он медленно стелился, отравляя все живое. Подразделения, осуществлявшие газопуск, оснащались особой экипировкой.
Формирование газовой волны осуществлялось посредством газопуска из газовых баллонов, объединяемых в газовые батареи. Жидкий газ под влиянием давления внутри баллона вырывался через форсунки наружу, создавая газовую волну. Установка баллонов осуществлялась в передовых окопах, нишах или блиндажах – по определенной системе.
Особенно опасен был газопуск волнами – через определенные временные промежутки.
Среди тактических приемов противодействия газобаллонной атаке: 1) пассивные (надевание масок, противогазов и особых костюмов) и активные (артиллерийский удар из стволов всех калибров как по приближающемуся газовому облаку, так и пространству за ним; немедленная энергичная контратака подвергшихся газовой атаке частей; разведение костров вдоль переднего края; поливание движущихся газов водой). Все чины на 5-верстную глубину от передовой были обязаны носить противогазы.
Расчет количества химиков определял, что на фронте армейского корпуса одновременно располагалось не более 48 рот, и следовало ориентироваться на цифру – 1 химик-инструктор на роту (с добавлением 10 % на убыль – 53 человека). Предположено иметь 1 ефрейтора-химика на батальонный и унтер-офицера-химика на полковой участки позиции.
Создавалась сеть складов – как заводских, так и промежуточных и на позиции. Так, на схеме расположения 5-й химической команды и ее складов к 10 марта 1917 г.[114] близ оз. Нарочь (участок 20-го армейского корпуса 5-й армии) отмечены: 2 склада в ф. Гать (специального имущества, кроме баллонов; противогазового имущества), склад на ст. Залесье (специального имущества), склад в г. Минск (специального имущества), в то время как штаб команды, нестроевой взвод и склад баллонов располагались близ дороги в Ольсевичи (у д. Бусы).
Штат химической команды от 2 августа 1915 г.[115] включал 2 офицеров (начальник – обер-офицер до чина штабс-капитана включительно; помощник начальника), врача, 2 техников, 99 строевых нижних чинов (67 рядовых, остальные – унтер-офицеры различных рангов до фельдфебеля включительно) и 5 нестроевых нижних чинов. Спецификой было то, что команда являлась не только орудием борьбы с противником путем применения удушливых газов, но и была кадром для своей армии в деле организации противогазовой обороны. Соответственно, указанный личный состав являлся инструкторским, тогда как прочее необходимое число химиков-рядовых добиралось из числа прочих чинов, по возможности знакомых с газовой войной (из расчета возможности проведения газовой атаки на 10-километровом участке – участке армейского корпуса; каждый нижний чин команды отвечал за газопуск из 5–7 баллонов). Не являясь отдельной частью, химкоманда состояла в прикомандировании. Специальное имущество: 7000 тридцатифунтовых баллонов с ядовитым газом, 5 ветроизмерительных приборов, 2 легковых автомобиля-внедорожника и 2 грузовых автомобиля-полуторки.
В январе 1916 г. 11 химических команд были переформированы[116]. Так, документ отмечал, что опыт боевой работы 1-й химической команды, сформированной по Высочайше утвержденному штату 2 августа 1915 г., показал, что при существующей организации действие команды на широком (10-километровом) фронте чрезвычайно затруднительно. 2 офицера, положенные по штату, не в состоянии уследить за правильными действиями команды. Признавалось необходимым довести минимальное число офицеров до 5 человек. Недостаточен и состав нижних чинов (всего 99 человек) команды – тем более, что часть из них предназначена выполнять функции инструкторов. Общее число нижних чинов признавалось равным 227 бойцам. Также предлагалось особое внимание уделить метеорологической части, как и в целом техническому оснащению химкоманды. Так как команда придавалась каждой армии, то была сформирована и 12-я химическая команда.
Команды переформировывались по новому штату – от 30 января 1916 г.[117] Теперь в состав химической команды уже входило: 5 офицеров (начальник и 4 младших офицера), 3 военных чиновника (младший врач, метеоролог, делопроизводитель), 210 строевых нижних чинов (164 рядовых, остальные – унтер-офицеры – 105 химиков, 16 метеорологов – наблюдателей, 25 телефонистов, 6 шоферов, 2 мотоциклиста, фотограф, 8 денщиков, конный ординарец), 17 нестроевых нижних чинов, 2 верховых и 6 обозных лошадей.
Теперь уже расчет чинов исходил из газового удара на вдвое более коротком фронте, а в состав специального имущества (при том же числе автомобилей) входили 5000 тридцатифунтовых баллонов.
Наконец, временный штат команды от 29 августа 1916 г.[118] сообщал о следующем ее составе: 6 офицеров (из числа лиц, получивших специальную подготовку; в т. ч. начальник – обер-офицер до чина капитана включительно и 5 младших офицеров – до чина штабс-капитана включительно, вкл. заведующего хозяйственной частью), 3 чиновника (младший врач, метеоролог (может быть заменен получившим специальную подготовку прапорщиком) и делопроизводитель), 280 строевых нижних чинов (фельдфебель, 9 старших и 12 младших фейерверкеров, 26 бомбардиров и 232 канонира) и 28 нестроевых нижних чинов (2 писаря, 3 фельдшера, 2 мастеровых, 4 санитара, 12 обозных и 5 денщиков). Команда располагала 2 верховыми (для командира и конного ординарца), 13 артиллерийскими (2 для телефонистов и 11 к подвижному составу команды) и 11 обозными лошадьми.
Подвижной состав команды включал: 2 легковых автомобиля, 2 грузовых автомобиля (полуторки), 2 мотоцикла, 2 телефонные двуколки (при 2 лошадях), 4 парные повозки образца 1884 г. для перевозки противогазового и метеорологического имущества, инструмента и фотографических принадлежностей при 8 лошадях и запасную лошадь. Интендантский обоз – 2 походные кухни кавалерийского образца при 4 лошадях, 3 парные повозки образца 1884 г. для возки провианта и фуража при 6 лошадях и запасную лошадь.
Команда располагала баллонами с жидким газом в количестве, определенном заведующим средствами химической борьбы фронта (по штату – 6000), гидропультами, улавливателями вражеских удушливых газов, веществами для пульверизирования в количестве, необходимом для нужд химкоманды, а также шашками дымовой завесы (по штату – 20 000).
Все нижние чины команды (кроме нестроевых) вооружены револьверами и кинжалами. Чиновники были фактически приравнены к офицерскому составу. Так, Список на офицеров 5-й химической команды, приданной 2-й пехотной дивизии, представляемым к наградам за боевые отличия, от 19 сентября 1916 г.[119] включал: подпоручика И. Юрченко (представлен к ордену Святого Станислава 2-й степени с мечами), прапорщиков С. Мартынова, Г. Гоголева, Н. Шведова, Ф. Доброхотова, В. Балашева (представлены к орденам Святого Станислава 3-й степени с мечами и бантом) и титулярного советника В. Лебедева (представлен к мечам и банту к ордену Святой Анны 3-й степени).
Если посмотреть на техническое оснащение химических команд, то мы увидим следующее.
Табель № 1 специально-химического имущества химической команды[120] от 30 января 1916 г. сообщал, что команда располагала: ядовитыми веществами в количестве, позволявшем одновременную газовую атаку противника на фронте не менее 5–6 верст, с добавлением 20 %, необходимых для предварительных испытаний, обучения и обкуривания своих войск; 500 опрыскивателей, считая примерно на армейский корпус из 3 пехотных и 1 кавалерийской дивизий (по расчету 2-х на роту и эскадрон (сотню) плюс 10 % в запасе); 2000 улавливателей (по 400 штук на армейский корпус); 20 000 шашек дымовой завесы.
Табель № 2 метеорологической части химической команды[121] от 30 января 1916 г. сообщал о наличии в штате команды: 10 анемометров (5 Ришара и 5 Фуса), 10 секундомеров, 10 карманных часов, 10 фонарей, барографа суточного, анероида, психрометра Асмана, термометра Праща, буссоли, 2000 дымовых шашек (для поверки направления и скорости ветра на линии окопов или в ближайшем тылу). Метеорологическая часть включала: военного чиновника-метеоролога, старшего унтер-офицера-метеоролога, 18 наблюдателей-метеорологов.
Табель № 3 телефонного имущества химической команды от 30 января 1916 г.[122] наделял подразделение 9 фоническими и 7 форпостными телефонами, нумератором для центральной телефонной станции на 12 линий, телефонным кабелем на 40 верст, 9 телефонными инструментальными сумками, запасными частями и 2 двуколками для принадлежностей.
Табель № 4 санитарного имущества химической команды от 30 января 1916 г.[123] включал в состав данного имущества по 1250 противогазовых масок и очков, столько же комплектов раствора гипосульфита, а также по 1250 респираторов Горного института и склянок с растворами, 25 сумок для санитаров, 8 сумок для фельдшеров и 1 шатровую палатку для оборудования околотка.
Наконец, Табель № 5 инженерного имущества химической команды от 30 января 1916 г.[124] сообщал о принадлежности команде 10 саперных лопат, 5 больших топоров, 5 двуручных пил и 5 кирко-мотыг.
Дополнения и изменения в Табели имущества химических команд от 9 декабря 1916 г.[125] вводили 500 коллекторных ящиков, 2 малых трубы Цейсса, 650 противогазов обр. Химического института, 4 баллона с жидким аммиаком и др. имущество.
Реальное положение дел нам позволяет увидеть Ведомость предметам, состоящим в химических командах для производства газовой атаки на конец апреля 1916 г.[126] Если 6-я команда (2-я армия), 10-я команда (4-я армия), 5-я команда (10-я армия), 3-я команда (3-я армия) имели 4635, 5000, 5000, 4936 баллонов с газом, 2420, 2500, 2500, 2500 резиновых шлангов соответственно (вместо 5000 тех и других, положенных по штату), то распылители в количестве (соответственно) 2478, 1438 имелись лишь в 6-й и 3-й командах (вместо положенных 5000), а гидропульты и улавливатели имелись в тех же командах в количестве 30 и 60; 20 и 30 единиц (вместо 500 и 2000 единиц соответственно). 240 респираторов имела лишь 6-я команда (по штату на команду полагалось 1250). В то время как растворов гипосульфита (положено 1250), дымовых шашек (по штату 22 000), анемометров (10 штук) команды не имели.
Появились и развивались и огнеметные части русской армии.
Русские войска, в очередной раз столкнувшись с новейшим оружием – огнеметами противника, – не только вырабатывали меры нейтрализации такового[127], но и дали достойный технический ответ.
Уже в ходе идущей войны Россия также набрала необходимые темпы.
Основоположником принятия огнеметного оружия на вооружение русской армии и формирования в ее структуре специализированных огнеметных подразделений стал император России Николай II.
Когда в мае 1915 г. Главное артиллерийское управление посчитало, что принятие на вооружение русской армии огнеметов нецелесообразно, именно решение Николая II позволило продолжить изучение огнеметного вопроса.
В сентябре 1915 г., как мы отметили выше, были проведены испытания 20 экземпляров ранцевого огнемета образца Горбова, и в феврале 1916 г. выдается заказ на изготовление 1500 таких огнеметов.
19 февраля 1916 г. император санкционировал учреждение Военно-химического комитета Главного управления Генерального штаба – он должен был осуществлять функции по надзору за производством противогазов и следить за обучением войск противодействию химическому оружию противника. 3 апреля император учреждает Химический комитет Главного артиллерийского управления, 3-й отдел которого отвечал за огнеметное оружие. В состав Комитета вошли офицеры, ученые и представители неправительственных организаций. Формируется 3-ротный Учебный огнехимический батальон (9 офицеров, 20 унтер-офицеров и 645 рядовых).
Испытания огнеметного оружия продолжились.
Так, 28.04.1916 г. Николай II присутствовал на полигонных испытаниях огнемета системы Тилли-Госкин. Император поместил в свой дневник соответствующую запись[128]. О важности факта испытания образца нового оружия свидетельствует то, что на следующий день – в письме императрице – Николай II еще раз вернулся к вопросу испытания огнемета[129].
Решения императора повлияли на изменения в структуре российской армии. Были решено сформировать команды тяжелых огнеметов. Эти команды должны были придаваться армиям (вначале их количество – по числу армий – 13) и фронтам. Позиционные огнеметные батареи тяжелого типа, после сформирования их внутри государства по особым штатам, следовало передавать на фронты по указанию генерал-квартирмейстера при Верховном Главнокомандующем. Поступали они в распоряжение штаба фронта.
Уже к концу 1916 г. в войсках Действующей армии появились и огнеметные команды, оснащенные легкими огнеметами. Было решено включать их, как и пулеметные команды, в состав полков – эти команды должны были стать важным инструментом огневого противоборства.
Огнеметная команда должна была активно действовать как в наступлении, так и в обороне – и наличие таких подразделений в составе пехотных частей было особенно актуально как раз в период позиционной войны. Временный штат огнеметной команды 4- и 3-батальонных пехотных (стрелковых) полков (гвардейских, гренадерских и армейских) по военному составу[130] от 6 августа 1916 г. предусмотрел следующий состав команды: офицер (обер-офицер до чина штабс-капитана включительно) – начальник команды, 29 строевых (старший унтер-офицер, 2 младших унтер-офицера, 5 ефрейторов (1 кладовщик и 4 огнеметчика), 21 рядовой (8 огнеметчиков, 12 запасных огнеметчиков и денщик) и 2 нестроевых (обозных) нижних чинов. Команде полагалось 3 лошади (к одной парной повозке и одной двуколке).
Вооружение такой огнеметной команды – 12 ранцевых («носимых», как сказано в документе) огнеметов и 4 – 37-мм траншейных пушки. 3 унтер-офицера и 12 запасных огнеметчиков также имели ружья – «не основного» образца.
К созданию огнеметных команд приступили осенью 1916 г., начав с дивизионного уровня (одна огнеметная команда на пехотную дивизию), а затем планировали спуститься на уровень полка. В порядке приоритетности огнеметными командами оснащались войска следующих фронтов: Кавказского, Западного, Юго-Западного и, наконец, Северного.
11 сентября 1916 г. появился знаковый для огнеметных войск России приказ. Он предписывал создать огнеметные команды в ряде полков Действующей армии – 12 гвардейских, 16 гренадерских и 208 первоочередных пехотных. Появлялись 236 огнеметных подразделений – на уровне тактического (полкового) звена русской армии.
И такие команды формировались, причем даже не в первоочередных полках – о чем нам сообщает, например, Требовательная ведомость 525-го пехотного Каргопольского полка от 12 марта 1917 г. об отпуске 12 носимых огнеметов для полковой огнеметной команды (основание – штат 3-батальонного полка, объявленный в приказе начальника штаба Верховного Главнокомандующего 1916 г. № 716)[131]. А требовательная ведомость 472-го пехотного Масальского полка от 1 августа 1917 г.[132] запрашивала личное оружие для фельдфебелей и чинов полковой огнеметной команды: револьверов и патронов к ним, шашек и кинжалов.
5 декабря было предписано сформировать 3 мощные стационарные огнеметные батареи – для обороны ключевых участков фронта. В состав такой батареи входили 4 мощных траншейных огнемета (систем Товарницкого, Винсента и генерала Ершова) при 6 офицерах и 128 нижних чинах.
Огнеметы должны были не только поражать живую силу и технику, но и оказывать моральное воздействие на противника – что было очень важно.
Временное положение о снабжении огнеметных команд огнеметами, запасными частями к ним и горючими материалами от 6 июня 1917 г.[133] устанавливало, что огнеметы, запасные части и принадлежности к ним высылаются на фронты распоряжением Химического комитета при Главном артиллерийском управлении – по мере изготовления и пропорционально численности войск на фронтах по указаниям Управления полевого инспектора артиллерии при штабе Верховного Главнокомандующего.
Запасные огнеметы и запасные части к ним хранятся в огнеметных отделах складов специального химического имущества фронта и армии и, частично, при полковых огнеметных командах. Истребование же огнеметов и запчастей к ним взамен негодных в войсках и для пополнения огнеметных отделов складов специального химического имущества фронта и армии производится в порядке, установленном для отпуска предметов артиллерийского довольствия.
Запасы горючего для огнеметного оружия подразделялись на 1) возимые при войсках (для полковых огнеметных команд), 2) на передовые (для питания возимых запасов и позиционных огнеметов тяжелого типа) и 3) на базисные – для питания передовых запасов. Передовой запас горючих материалов хранится при передовых бензино-автомобильных складах, базисный запас – при армейском бензино-автомобильном складе. Количество и состав смесей различных горючих материалов (бензина 2-го сорта, нефти и керосина) для наполнения огнеметов – в зависимости от времени года и типа огнемета.
Пополнение возимых, передовых и базисных запасов горючего осуществлялось следующим образом: базисный запас пополнялся из основного или промежуточного базисного складов фронта по требованию заведующего автомобильной частью армии; передовой запас пополнялся из армейского бензино-автомобильного склада по требованию заведующего этим складом, а возимый запас пополнялся из передового бензино-автомобильного склада или подвижного бензино-автомобильного отделения (последнее содержало горючие материалы для огнеметов исключительно по требованию командира корпуса или начальника дивизии части, которых обслуживало). Составные части горючей смеси хранились в базисном и передовом запасе – раздельно, а в подвижном бензино-автомобильном отделении – в виде готовых смесей. Возимые запасы надлежало пополнять по требованиям командиров полков.
Причем для питания огнеметных батарей сжатым воздухом предназначались особые поезда. В состав такого поезда входили: паровоз, вагон-компрессор, вагон-склад и мастерская, вагон для запаса горючего, вагон для размещения команды и канцелярия[134]. Личный состав поезда (командир – офицер с правами командира легкой батареи), военный чиновник и 16 нижних чинов[135].
К середине декабря 1915 г. было произведено около 200 огнеметов Горбова. А к апрелю 1917 г. изготовлено 1500 горбовских огнеметов[136], причем тактико-технические характеристики этих огнеметов были следующими: вес 2 пуда, дальность струи до 28 шагов, время действия до 60–75 секунд, зажигание автоматическое. ГВТУ выслало в армейские инженерные склады 110 таких огнеметов (из них 10-й армии предназначено 40)[137], и было предположено командировать на фронт и инструкторов-огнеметчиков для обучения войск (за неимением свободных инструкторов в Запасной химической роте, решено командировать роту солдат – в целях обучения – в Запасную химическую роту из расчета по 1 на 10 огнеметов при офицере).
Также русская армия получила 140 огнеметов Александрова, 5000 малых и 50 траншейных огнеметов Товарницкого, 21 винсетскую батарею. Новейший огнемет СПС был приспособлен к ведению побатарейного залпового огня – и становился мощным стационарным оружием позиционной войны.
Но…
Так сложилась история, что завершение обучения специалистов для дивизионных и полковых огнеметных команд совпало с отречением императора. Обезглавленная и дезорганизованная русская армия начала погружаться в хаос…
Не имея возможности завершить формирование штатных огнеметных частей Действующей армии, Генеральный штаб решил объединить части и подразделения газовой и огневой войны: сформировать в составе химических команд специальные огнеметные подразделения. Последние должны были временно придаваться пехотным полкам для решения конкретных наступательных или оборонительных задач, а после завершения операций возвращаться в состав химкоманд.
Подразделения, оснащенные ранцевыми огнеметами, участвовали в боевых действиях летом – осенью 1917 г.
Русские войска не только использовали огнеметное оружие, но и выработали тактику его применения.
Так, переносные огнеметы использовались ударными частями – при поддержке пехотинцев и гранатометчиков. В обороне пары стационарных огнеметов прикрывали важнейшие боевые участки, а переносные огнеметы использовались для контратак. Траншейные огнеметы использовались исключительно для обороны – и также применяясь парами. СПС использовались как траншейные огнеметы, батареями численностью до 25 единиц. Но могли поддерживать и ударные части, а также обеспечивать проведение локальных контратак.
Как мы ранее отметили, в середине 1917 г. три батареи траншейных огнеметов закончили подготовку и отправились на фронт.
6 июня 1917 г. Верховный Главнокомандующий приказал сформировать при одном полку каждой пехотной дивизии огнеметное подразделение. Каждая из 14 химических команд должна была организовать курсы – с целью научить пехотинцев применять огнеметное оружие. В каждую армию были направлены инструкторы из Учебного огнехимического батальона.
17 июня 1917 г. химическая команда 7-й армии осуществила огнеметную атаку – удар был нанесен по позициям германского 104-го резервного пехотного полка у Бржезан. После часовой артподготовки саперы-огнеметчики под прикрытием дымовой завесы двинулись вперед. А за ними ринулись волны пехоты. Но немцы отбили атаку шквальным огнем артиллерии, минометов, гранатометов и пулеметов. Повторная атака была сорвана – сильный огонь противника не позволил покинуть окопы. Тогда по германским позициям был нанесен артиллерийский удар, а затем проведена газобаллонная атака.
В сентябре 1917 г. химкоманды реорганизуются в химические роты численностью по 240 человек каждая.
Во время Первой мировой войны в России было произведено более 10 500 огнеметов. Основная масса (10 000 единиц) – ранцевые огнеметы полковых огнеметных команд. В деле развития огнеметного оружия русская армия не только шла в ногу с требованиями времени – по объему произведенного огнеметного оружия она значительно превосходила другие державы Антанты (Франция – 3930, Англия – 214 огнеметов), произведя огнеметов больше, чем вся остальная Антанта вместе взятая.