Первое применение русских броневиков состоялось в ходе Лодзинской битвы 29.10–06.12.1914 г. Операция началась с попытки неприятеля окружить 2-ю армию, а заканчивалась выходом из окружения самих германцев – ударной группы 9-й армии. Операция стала единственным в мировую войну удачным примером окружения русской армией крупной группировки противника (5 германских дивизий). И хоть в «котле» вражеская группировка оказалась почти уничтожена (потеряв 42 000 человек – до 90 % состава) – остаткам удалось прорваться из окружения.
Ключевое значение приобрели действия т. н. Ловичского отряда, замкнувшего кольцо вокруг группировки Р. фон Шеффер-Бояделя. Ловичский отряд активно поддерживался 8-ю бронеавтомобилями 1-й автопулеметной роты, приданной 2-й армии.
9–10 ноября 1914 г. 6 пулеметных броневиков прорвались через г. Стрыков, занятый германскими войсками, тогда как 2 пушечных броневика артогнем и маневром поддерживали наступление 3-й Туркестанской стрелковой бригады. Оказавшиеся в тисках 2 бронегрупп германцы, понеся очень тяжелые потери, были выбиты из города.
20 ноября 1-я автопулеметная рота встала в засаду на армейском стыке – у Пабианице. И на рассвете 21-го пять русских броневиков рассеяли 2 полка германской пехоты, пытавшихся приступить к окружению левого фланга 19-го армейского корпуса.
В этих боях проявил себя командир 4-го автопулеметного взвода роты штабс-капитан Павел Васильевич Гурдов. Прикрывая от обхода германцами фланг пехотного полка, броневики вышли к Ласскому шоссе – обнаружив обходной маневр германцев. Документ рассказывает, как подступила вплотную к шоссе германская пехота – и Гурдов, врезавшись в наступавшие цепи противника, открыл огонь из 4-х пулеметов со 100–150 метровой дистанции. Германцы не выдержали кинжального огня и, прекратив наступление, залегли. Но с такого расстояния пули пробивали броню – экипажи были ранены, а оба броневика выведены из строя. Отстреливаясь из двух пулеметов, П. В. Гурдов при помощи раненых пулеметчиков откатил машины к цепям русской пехоты – и затем они были отбуксированы.
П. В. Гурдов был удостоен ордена Святого Георгия 4-й степени, а бойцы его взвода – Георгиевских крестов.
Вот что писал военный корреспондент о подвиге взвода П. В. Гурдова, приводя интересные подробности: «С самого начала войны австрийцы и, особенно, немцы пугали наши войска своими пулеметами на автомобилях. Идет русская конница, или рассыпалась цепь – вдруг из земляного возвышения выскакивает автомобиль. Летит он прямо в лоб или вдоль фронта и осыпает наши силы дождем пуль. Наша пехота немедленно ложится, начинает пальбу по автомобилю, но его уже и след простыл. А в цепи там и здесь убитые и раненые. …И вот 21 ноября, к югу от Лодзи, по шоссе Пабианицы – Ласк выступили наши бронированные автомобили. 20 ноября было получено известие, что конница немцев выступила на шоссе от Пабианицы на Ласк. Было приказано выступить двум взводам пулеметных автомобилей со скорострельной пушкой, делающей 300 выстрелов в минуту, и атаковать эти колонны. Командование было поручено штабс-капитану Гурдову, и отряд немедленно выступил. Наш батальон, сдерживавший наступление неприятеля, должен был отступить под убийственным огнем неприятеля. Как раз в этот момент отряд автомобилей пришел на место боя. На шоссе в виду неприятеля остался один Гурдов со своими двумя бронированными автомобилями. Приходилось держаться до семи утра, когда его обогнали наши. Офицеры с шашками наголо быстро вели своих вперед, крича ему: «Немцы атакуют по шоссе». В глухие удары артиллерийского огня ворвалась трескотня ружей. По обоим шоссе работали их батареи; между ними все заливала свинцом пехота. …
Уже много было убитых и раненых. С каждою минутой стремительность немецкого наступления усиливалась. Наши тоже спешно шли в контратаку, торопясь живою силой положить конец этому натиску превосходившего своею численностью врага.
– Скорее пулеметы вперед!
Гурдов кинулся по шоссе. С одной стороны его был, казавшийся безлюдным, лес, но когда он поравнялся с деревьями, оттуда в упор грянули выстрелы. В чаще засели немецкие стрелки, прикрываясь стволами. Еще ночью они заняли эту закрытую позицию и теперь в полной мере воспользовались ею. Останавливаться и соображать было некогда. Пули ураганом неслись, справа точно тысячи молотков стучались в стальные брони автомобилей. Мало этого. Не прошло и нескольких минут, как заметившая их издали батарея бросила очереди за очередями шрапнелей. Било сбоку, поражало сверху, а в упор работали ружья наступающей немецкой пехоты. … Перед автомобилями и в лесу ложились десятки точно подкошенных немцев. Пулеметы, точно железными метлами, сметали их прочь, но на места убитых и раненых являлись другие. Как вдруг один из автомобилей поворачивает назад.
– Куда? – кричит своему шоферу Гурдов.
– Назад, в деревню. Я ранен шрапнелями три раза. Если останусь, автомобиль пропадет. Через несколько минут истеку кровью, не хватит силы вести его.
Гурдов вернулся. За ним последовал второй, с его фельдфебелем. Гурдов, уже раненный сам в шею, пересел на новый автомобиль, а на место раненого шофера посадил фельдфебеля и приказал ему нагнать его у леса. Опять начался бой пулеметных автомобилей с отовсюду наседающим неприятелем. …Немцы падали и впереди, и в лесу.
Гурдов следил только за одним – чтобы обстрел не прекращался ни на минуту.
Автомобили блестяще сделали свое дело. Неприятельский огонь стал стихать. … В девятом часу огонь его стал гаснуть в лесу. Впереди немцы отхлынули. Весь путь их был устлан трупами. Враги едва успевали подхватывать своих раненых…
…Встретили командира полка…
– Возьмите по шоссе… Там неприятельские пулеметы. Они нам наносят страшный урон.
Гурдов покатил туда. Скорострелка показала себя великолепно.
Впереди лесок. В нем засады. Их все уложили. За ними Гурдов видит ложбинку впереди. За нею пулеметы, а по ложбинке перебегают люди, занимая окопы к северу, на Ласк… Гурдов мгновенно сообразил положение дела и сейчас же открыл беспощадный огонь и по ложбине, и по окопам.
Прибегает унтер-офицер наблюдательного поста.
– Ваши снаряды ложатся отлично. Неприятель частью выбит из ложбинки и окопов. Группируется у кирпичного завода вправо у шоссе.
В это время подъехал взвод автомобилей капитана Шулькевича.
Он заработал по ложбинке и окопам, а Гурдов – по кирпичному заводу. Опять с наблюдательного поста:
– Немцы с завода выбиты… Бегут налево в деревню.
…Должно быть, артиллерийский парк, как видно было после. Их пулеметы были сбиты и замолчали…
Гурдов начал бить указанную деревню, и вдруг на всю окрестность – оглушительный взрыв… Разнесся далеко-далеко, и вскинулась громадная туча… загорелась деревня. Неприятель смолк»[93].
В этом бою пушечный броневик уничтожил германскую батарею, была разгромлена бригада противника – и русские броневики, парировав охват фланга 19-го армейского корпуса, решили важную оперативную задачу.
Сводка Ставки сообщала подробности знаменательного боя: «В сумерках 20 ноября, направляясь для занятия леса, значительная германская колонна должна была пересечь шоссе Пабианицы – Ласк. В это время в германскую колонну врезались наши бронированные автомобили, вооруженные пулеметами и пушками. Бой наших автомобилей с неприятелем шел преимущественно на расстоянии около 150 шагов. Неприятель понес огромный урон от пулеметов и картечи и совершенно рассеялся. С нашей стороны был ранен командовавший автомобилем штабс-капитан Гурдов и некоторые пулеметчики. Два автомобиля были повреждены, но сохранили возможность передвигаться. Штабс-капитан Гурдов, распорядившись об отступлении поврежденных в бою автомобилей, будучи уже ранен, пересел в автомобиль-пушку, сменил раненого наводчика и продолжал лично расстреливать германцев. Затем наши автомобили так же внезапно скрылись с места боя, как и появились. В отместку за блестящее дело германская автомобильная батарея 23 ноября дерзко выехала засветло перед фронтом нашей пехотной дивизии, действовавшей в краковском районе, но сейчас же один автомобиль был опрокинут огнем наших полевых батарей; другие автомобили спаслись полным ходом. Также в лодзинском районе нам пришлось встретиться с германским бронированным автомобилем, подъехавшим почти вплотную к нашему окопу, ранившим наших часовых и поспешно отступившим. Наши войска приветствуют прибывшие в армию бронированные автомобили, которые могут существенно облегчить боевую работу войск ночью, в тумане и при других условиях, позволяющих не опасаться неприятельской артиллерии»[94].
Мы видим, что в Лодзинской битве русские броневики разгромили гарнизон Стрыкова, а под Пабианицами разбили 2 полка – решая не только тактические, но и оперативные задачи.
Боевой состав 1-й автопулеметной роты к началу апреля 1915 г.: 6 броневиков по 3 пулемета в каждом, 3 броневика с 37-мм пушкой в каждом. 9 машин составляли 3 взвода[95].
Часть особо отличилась во Второй Праснышской операции.
Вторая Праснышская операция 07.02–17.03.1915 г. знаменательна тем, что русские войска, одержав победу над мощным противником, стабилизировали стратегическую обстановку на северо-западном направлении. И большая заслуга в достижении этого успеха принадлежала русским бронечастям.
Так, 3 германские атаки в районе г. Прасныш русские пехотинцы отбили при поддержке бронеавтомобилей. Броневики, врываясь в боевые порядки наступающей пехоты противника, в упор расстреливали германцев.
Во время отступления германцев из-под Прасныша броневики активно содействовали развитию достигнутого успеха – не позволяя противнику остановиться и прийти в себя. Документ зафиксировал, как в ночь на 13.02.1915 г., за день преодолев 120-километровое расстояние от Старожеба (через Пултуск) до Прасныша, отряд 1-й автопулеметной роты (4 пулеметных и пушечный броневики) ворвался на германскую укрепленную позицию у с. Добржанково. 3 машины были расстреляны вместе с экипажами с 30-метровой дистанции, но отряд выполнил важнейшую оперативную задачу – захватив 2 моста, отрезал путь отступления германцев.
В результате 2-му и 3-му сибирским стрелковым полкам (1-я Сибирская стрелковая дивизия) сдалось около бригады пехоты противника.
Действия броневиков повлияли на ход и исход операции, а тысячи германских солдат угодили в русский плен.
В этих победоносных боях погиб легенда броневых войск России штабс-капитан П. В. Гурдов. Герой пал смертью храбрых в бою за вышеуказанное дер. Добржанково – выручая пехоту, которая не могла захватить селение из-за мощного артогня противника.
Военный корреспондент зафиксировал подробности подвига.
В переднем броневике ехал Гурдов, за ним – поручик князь Вачнадзе. Машины двигались на максимальной скорости с потушенными фарами. Установив факт атаки русских броневиков, германская пехота открыла огонь пачками.
Обычные и разрывные пули на минимальной дистанции пробивали броню – но не остановили атаки. Броневики преодолели линии германских окопов и дошли до артпозиций. Броневики ворвались на огневую позицию немцев, поливая огнем орудия и мечущиеся расчеты. В итоге артиллеристы были перебиты, а орудия выведены из строя.
Но броневики были изрешечены осколками снарядов других батарей и пулями продолжавшей вести огонь из соседних окопов германской пехоты. Уже раненный несколькими пулями, Гурдов продолжал сражаться.
В это время русская пехота, не сдерживаемая огнем замолчавшей германской батареи, пошла в атаку и овладела всеми линиями германских окопов. Но помощь опоздала – в броневик главного героя этого легендарного боя попал германский снаряд. Ценой жизни геройских экипажей был куплен успех этого боя. Гурдов погиб, Вачнадзе был тяжело ранен.
Но, как отмечал современник, последствия этого беспримерного боя были грандиозны – он стал ключом к праснышской победе.
За подвиг в бою у дер. Добржанково П. В. Гурдов посмертно награжден орденом Святой Анны 4-й степени «За храбрость», Георгиевским оружием и произведен в капитаны. Тело П. В. Гурдова доставили в Петроград, и совсем скоро – 30 марта – именем павшего героя был назван броневик – «паккард» «Капитан Гурдов».