Кто не знает в станице, где живёт известный судья Сиваш, за которым в былые времена каждый день приезжала чёрная блестящая иномарка с проблесковыми огнями, уносила с пронзительной сиреной, заставляя автомобили местных жителей замирать на обочине?

Пожалуй, это был здесь единственный особняк с большим участком, обнесённый металлическим решётчатым забором, за которым вместо парников и грядок виднелся ровно постриженный газон и огороженное сеткой, ныне поросшее сорняками поле для большого тенниса, где давно никто не играл.

Был здесь и бассейн, но с дороги он выглядел непонятным каменным нагромождением, заросшим плющом, а небольшая беседка рядом с ним казалась потайным убежищем из-за покрытых зелёной плесенью огромных пластиковых окон и дверей в пол.

Ещё лет десять назад здесь кипела активная жизнь, всё блестело и сверкало. Звучали голоса взрослых, слышался стук мяча, ударяющего в ракетку, раздавался хохот малышей, плескавшихся в тёплой воде бассейна. Затем всё стихло – молодёжь с детьми уехали. Куда – для сельчан оставалось загадкой.

Местные знали, что дом этот построен давно и принадлежал какому-то депутату с Украины, но был конфискован и неизвестным образом оказался в пользовании большой семьи судьи. И теперь гадали – что же могло произойти?

Судачили, что бывшие хозяева наложили на усадьбу проклятие.

Отставной председатель Судебной коллегии по уголовным делам Северо-Кавказского окружного военного суда Сиваш Леонид Михайлович, а ныне заслуженный военный пенсионер не любил рано вставать. Быть может, служба наложила свой отпечаток, и теперь он отсыпался за все годы, честно отданные родному отечеству. Наступило время, когда он мог полностью посвятить себя большой и дружной семье, о чём мечтал больше тридцати лет службы, но это оказалось теперь никому не нужно. Жена умерла от онкологии, когда он ещё служил на Севере, а как только началась война на Украине, сыновья и дочки с семьями уехали за границу и больше не возвращались, общались по ватсапу.

Так он лежал в постели и, как всегда, предавался воспоминаниям. Ночью ему снова приснились коллеги по службе, и вроде как он тоже изучал с ними уголовные дела, выяснял обстоятельства, принимал доклады подчинённых, отчитывался начальству. А проснувшись, пытался вспомнить, когда и где это происходило, о чём шла речь? Известные факты переплетались, судьбы героев переходили из одного эпизода в другой, и он не в силах был что-то изменить, разложить всё по полочкам, как это делал в период службы.

Но чаще всего снился ему один и тот же сон – понятный и тягостный, в котором фигурировал молодой матросик. Леонид Михайлович уже не помнил, как того звали, и во сне он тоже казался безымянным. Но вот его остренькое бледное личико с дрожащими щеками и заплаканными красными глазами было вполне реальным, таким и запомнилось.

А суть состояла в том, что за всю свою судейскую службу вынес Сиваш только один смертный приговор. Вот этому двадцатидвухлетнему юнцу, который пострелял своих коллег по службе в береговой охране гарнизона Видяево Мурманской области. Дело казалось плёвым. Подсудимый вину признал, местная экспертиза подтвердила, что вменяемый. А глубже никто и не полез. Чего проще? Расстреляли – и забыли.

Сам Сиваш в то время был старше подсудимого всего на несколько лет и, примеряя на себя результаты следствия, был полон решимости приговорить матросика к высшей мере. И даже справку о смягчающих обстоятельствах не принял из Особого отдела, в которой говорилось, что подсудимый был из детдома, куда попал по причине убийства отцом его матери. И произошло это на глазах ребёнка. В таком случае надо было дополнительно запрашивать документы, характеристики, медицинские справки. А на это всё требовалось время, которого начальство не давало. Убивал матросик Северного флота не всех подряд, а только своего лучшего друга, да ещё парочку товарищей, с которыми частенько выпивал, пользуясь попустительством начальства. И в этом случае необходимо было проводить служебные проверки, запрашивать Особый отдел на предмет неуставных отношений. Кроме того, подсудимый ранил ещё четверых – кто встали у него на пути, когда ему понадобилась машина, чтобы домой ехать к жене. Но не доехал – вовремя кордон поставили. Распущенность на службе до добра никогда не доводила.

С высоты нынешнего опыта Леонид Михайлович понимал, что надо было тогда парня отправить на более серьёзную медицинскую экспертизу, в стационар положить. Поставить психологам правильные вопросы. Тогда, возможно, вместо смертного приговора отправили бы бедолагу на лечение. Но в то время начальство торопило, не хотело, чтобы информация в Москву дошла. Чего проще – за три трупа и четырёх раненых вышку дать? Начальство из Мурманска одобрило. Так и сделали.

Матросик даже не жаловался на судебных разбирательствах, всё жену свою высматривал в зале, глаз с неё не сводил – видать, любил очень, со всеми доводами следствия соглашался.

Стал судья видеть этого парня во сне уже давно. Ещё когда перевелся с Севера в Калининград на следующую карьерную ступень, а через несколько лет появилась возможность податься на юг. Коллеги посмеивались – фамилия Сиваш подходящая.

Так судья оказался на Северном Кавказе, получил высокое назначение, а позже – конфискованный дом.

Но эти перемены не остановили душевное волнение. В поисках успокоения как-то зашёл в местную церковь, с батюшкой поговорил, молитвы стал учить. И теперь каждый раз, просыпаясь, благодарил Бога.

Своих подчинённых Леонид Михайлович всегда уважал, голос не повышал, интриг не дозволял. И теперь бывшие коллеги не забывали навещать ревностного поборника закона. Каждый праздник приглашали его в управление, чествовали вместе с другими ветеранами, дарили подарки, устраивали застолья. Помнили даже его день рождения. Пожалуй, это был единственный день в году, когда в доме всё оживало. Звучала музыка, раздавались женские голоса, у бассейна появлялся блестящий гриль, источали аромат шашлыки.

Поздравлять дома Леонида Михайловича готовились только мужчины, поскольку знали, что раз в году он позволял себе расслабиться по полной.

Как-то давно Сиваш решил над гостями подшутить и нашёл в интернете девушек не стойких нравов, пригласил их на праздник, чтобы ублажать все прихоти гостей. Коллеги удивились, но отказываться от общения с противоположным полом не подумали. Праздник прошёл на «ура». Так Сиваш познакомился с несколькими дамами древней профессии и, когда бывало очень скучно, приглашал кого-то из них к себе домой.

И сегодня готовился очередной большой сабантуй в честь дня рождения.

Проснувшись и произнеся короткую молитву Пресвятой Троице, Сиваш принял душ и, одевшись в домашнее, сел за стол, чтобы написать список мероприятий подготовки к празднику. Рабочий день никто не отменял, и пока коллеги несли службу, надо было съездить на рынок, купить продуктов, привести в порядок гостиную и территорию у бассейна. Позвонить по телефону знакомой девушке, чтобы она привезла с собой подруг.

Погода предполагалась солнечной, на душе было легко. Ожидались многочисленные поздравления по телефону, общение с детьми и внуками по ватсапу.

Но звонок в ворота отвлёк его от занятий. Выглянув в окно, он увидел мужчину с букетом ярких цветов. С радостью подумал: «Ну, началось – прибыла первая доставка!»

Накинув толстый махровый халат, вышел из дома и спустился по лестнице к воротам. Открывая многочисленные запоры, гадал, от кого эти утренние поздравления: администрации района, города или Совета ветеранов?..

Последний замок поддался легко, и, распахнув калитку, Сиваш сделал шаг назад, приглашая посыльного.

Тот вошёл и неожиданно точно рапирой резко ткнул хозяина букетом в грудь.

Леонид Михайлович даже улыбнулся такой шутке, ожидая объяснений, но неожиданно почувствовал в груди острую боль. Схватил цветы руками.

– С днём рождения! – произнёс гость и оставил слегка растрёпанный букет в ладонях именинника.

«Неужели цветы так больно ударили? Что это – розы? Шипы?» – оседая, успел подумать Сиваш и потерял сознание.

Незнакомец аккуратно прислонил бесчувственное тело к створу ворот, чтобы снаружи было не видно, и, закрыв калитку, направился в дом…

Лежащего за воротами мужчину заметили не скоро. Только когда многочисленные гости, не попав на праздник, начали беспокоить полицию, дежурный послал наряд, чтобы проведать известного человека. Вызванные ими врачи констатировали смерть.

Быстро узнав о случившемся, местные жители убедились в правильности своих догадок о том, что усадьба эта действительно проклята и к убийству причастны украинские нацисты.

Эта версия и стала у следствия основной. Начались облавы по местам притяжения мигрантов, получивших гражданство. Запросили контрразведку на предмет подозрительных личностей и активных оппозиционеров. Изучались интернет-ресурсы на предмет готовившейся расправы.