У сплошных металлических ворот участка Сомовых стояла припаркованная незнакомая коричневая легковушка. Калитка оказалась распахнута. В закрытом вольере нервно со стоном зевал Палтус, ходил кругами вдоль сетки, позвякивая тонкой блестящей цепью. Обстановка навевала тревогу.

Фома сразу заметил женщин, сидевших на веранде, в том числе худенькую смуглую незнакомку с красными волосами, одетую в серое однотонное платье. Все трое о чём-то серьезно беседовали. Бледное личико матери светилось испугом и непониманием.

Красные глаза бабушки не давали сомневаться, что минуту назад она прекратила плакать. Увидев внука, всплеснула руками, выскочила из-за стола:

– Батюшки, где же ты так долго был? Мы уж думали, ты вместе с Алексеем в Питер подался! – Она обняла Фому, поцеловала в щёку: – С тобой всё хорошо? Как ты себя чувствуешь? Ты нас вчера так сильно напугал…

Незнакомая женщина отставила кружку, из которой пила, посмотрела на Соню:

– Ну что, будем собираться? Не забудьте свидетельство о рождении и свой паспорт.

Та кивнула и внимательно оглядела сына, затем встала:

– Пойдем, Фомушка, переоденемся, нам надо ехать! – пошла в дом, покачивая широкими бёдрами.

Фома подозрительно оглядел незнакомку:

– Здравствуйте!

Женщина обшарила его взглядом с головы до пят. Неожиданно лицо расплылось в приветливой улыбке:

– Здравствуй! Так это ты Фома? – ласково спросила она. – А я Мария Сергеевна, психолог. Твой дедушка вместе с сотрудниками поехал в отдел полиции, а мне надо с тобой поговорить. Ты теперь можешь никого не бояться.

Фома кивнул, понял, что начинается что-то тягостное, но неотвратимое, и это надо было обязательно пройти. Он внутренне напрягся, собирая волю в кулак, как неоднократно делал по утрам на подъёме флага, но постарался этого не показать. Прошёл за матерью в дом, открыл в комнате шкаф. Решил, что в данном случае очень хорошо подойдет спортивный костюм с кроссовками, и стал переодеваться.

Соня надела обтягивающие лосины с футболкой, сверху накинула кофту и зашла к сыну. Тот уже был готов.

– Ты не знаешь, зачем нас везут в полицию? – спросила она, пытливо глядя на сына. – За дедушкой приехали с утра, забрали и ничего не сказали!

Фома покрутил головой.

– Какой ты у меня растрёпанный, Фомушка, – мать пригладила торчащие вихры сына, – причёсываться же надо!

Мария Сергеевна ожидала на веранде. Как только Соня с сыном вышли, она пошла впереди к машине, стоящей у забора, села за руль.

Фома с матерью устроились сзади.

Бабушка Оля осталась сидеть на веранде, горько вздохнув и провожая падчерицу с сыном тоскливым недоумевающим взглядом, затем встала и начала неторопливо убирать со стола использованные чайные принадлежности.

Машина психолога ехала не быстро.

Мария Сергеевна внимательно смотрела на дорогу, пододвинувшись почти вплотную к рулю и выпрямив спину.

– Сначала заедем в больницу, – сообщила она, – это не долго, надо, чтобы Фому осмотрел доктор. А затем ко мне в кабинет – и там побеседуем.

Соня пожала плечами, посмотрела на сына, снова пригладила его длинные непослушные волосы, взяла в ладони его лицо, поцеловала поочерёдно в обе щеки:

– Как себя чувствуешь?

– Нормально, – безразлично отозвался Фома, он вспоминал рассказы Гордея, прокручивал в голове предполагаемые различные варианты будущего общения и своего поведения, старался сосредоточиться.

Вскоре машина подъехала к межрайонной местной больнице, и Мария Сергеевна провела Соню с сыном без очереди прямо в кабинет доктора.

Психолог долго шепталась с молодым мужчиной в белом халате и очках, который затем увёл Фому в смотровую комнату, попросил снять штаны и трусы.

Через несколько минут доктор выписал акт освидетельствования и, поставив своё клеймо, передал Марии Ивановне:

– Гербовая печать в регистратуре или у секретаря главврача! – Он погладил Фому по голове, грустно улыбнулся. – Хороший мальчик, ранки у тебя неглубокие, я их обработал, так что жить будешь! – Затем повернулся к Соне и протянул рецептурный листочек: – Я выписал мазь, использовать её каждый раз после туалета. Можете купить её прямо в нашем ларьке, берегите парня!

Соня ничего не понимала. Она переводила взгляд с доктора на Марию Ивановну и на сына. В её глазах ужас сменялся волнующими вопросами, но что-либо начать выяснять она не решалась.

Втроем они снова сели в машину и поехали в отдел полиции. Зашли в кабинет на втором этаже.

Мария Сергеевна усадила Соню с сыном на стулья, у стены:

– Я сейчас вернусь, только справку отнесу следователю, – вышла.

Оставшись одни, Соня снова внимательно посмотрела на сына:

– Ты не знаешь, что происходит? Зачем мазь? Ты что, заболел? Куда её накладывать?

Фома в ответ пожал плечами.

– При чём здесь следователь? – не успокаивалась она. – Ещё и дедушку забрали! Что они выясняют?

Психолог вернулась очень быстро, расположилась за своим столом, закинув ногу на ногу, и понимающе улыбнулась:

– Фома, скажи, пожалуйста, кто такой Гордей?

– Это мой друг.

– Он настоящий друг?

Фома кивнул.

– Значит, вы делитесь всем, что с вами случается?

Фома снова кивнул.

– Так значит, это ты его попросил позвонить по телефону?

– Я ни о чём его не просил, – нахмурился Фома.

Психолог понимающе кивнула:

– А… получается, что он сам позвонил? Наверно, он действительно хороший товарищ, что проявил заботу о тебе?

Фома в ответ пожал плечами.

– А живет он где?

– Его дом недалеко от нашего.

– Он с родителями там живёт?

– С мамой и отчимом. – Фома подумал, что пока вопросы ему ничем не угрожают, и решил разговориться, показать, что доверяет сотруднице. – Его отчим герой, он недавно явился с войны, там руку потерял! Мы с ним на рыбалку ходим.

– Скажи, а почему ты сам не позвонил в полицию? – неожиданно спросила психолог и придвинулась ближе к столу, посмотрела с внимательным подозрением.

Фома насторожился, он понял, что с этой женщиной надо быть осторожней.

– Не знаю. Я не хотел звонить.

– Ну ты же понимаешь, что это неправильно?

– Да, понимаю, но он же мой дедушка, он папа моей мамы. У меня других дедушек нет. Может, они все такие.

Соня непонимающе переводила взгляд с психолога на своего сына, ожидая, когда же всё прояснится. Но Мария Сергеевна не торопилась с конкретикой и профессионально кружила вокруг причины, заинтересовавшей полицию, задавая косвенные вопросы. Но услышав о своём отце, Соня не сдержалась.

– А при чём здесь папа? – Нервно уставилась на психолога. – Вы объясните мне наконец, что здесь происходит? Сначала моего отца арестовали, теперь сына пытаете! Мазь какую-то выписали! Зачем?

– Мне не хочется вас огорчать, – строго сказала Мария Сергеевна, укоризненно глядя на Соню, – но если бы у вас с Фомой существовало положенное родительское понимание, какое должно быть у матери с сыном, этого бы не произошло! Вы работаете? Как часто видитесь с ребёнком? Он делится с вами своими мыслями и неприятностями, которые происходят у него в жизни?

– Да у нас всё в порядке! – неуверенно возмутилась Соня. – Мы живём в Турции, сын ходит в английскую школу, я работаю. Просто летом там очень жарко, и я привожу сына сюда. Он живёт с дедушкой и бабушкой, – в её глазах мелькнула растущая тревога, она протянула руку и погладила сына по голове, – я приезжаю… как могу.

– Вот именно «как могу», – повторила психолог с акцентом, – а люди с возрастом меняются. Особенно пожилые и старые люди. Они начинают чувствовать свою отчуждённость. Постепенно снижается активность мозга, ухудшается кровообращение. Появляются обратимые и необратимые психические расстройства. На этом фоне могут развиться заболевания, такие как шизофрения и сексуальная девиация. Неужели вы не замечали, как ваш отец мучает внука? Соседский мальчишка знает больше, чем родная мать! – Психолог перевела взгляд на Фому: – Как долго это продолжается?

Тот пожал плечами:

– Каждое лето.

Соня с ужасом посмотрела на сына:

– Просто дедушка хочет, чтобы ты вырос настоящим мужчиной, милый. Он любит тебя!

– Скажите, у вашего отца были в детстве черепно-мозговые травмы? Он рос в полной семье? Его жестоко наказывали родители?

Соня пожала плечами:

– Семья полная была, а о травмах и воспитании он мне не говорил. Он же подводником служил, там вполне мог удариться или…

Психолог замотала головой, прервала:

– Нет! Я имею в виду травмы до тринадцати лет!

Соня в недоумении пожала плечами.

Неожиданно открылась дверь, и в кабинет твёрдым шагом зашёл худощавый сотрудник полиции в форме подполковника. Коротко кивнув сотруднице, он в упор уставился на Соню южным загорелым лицом с большим крючковатым носом. Нахмуренные кустистые брови сошлись на переносице, взгляд черных глаз прожигал. Недовольно засопев, он пошевелил густыми чапаевскими усами:

– Вы мама мальчика?

– Да, – испуганно тихо сообщила Соня.

– Я следователь Арсен Давидович Мамедов. Веду дело Сомова Семёна Петровича, – с лёгким кавказским акцентом сообщил мужчина. – Пойдёмте со мной, мне надо вас допросить. – Затем посмотрел на мальчика, и глаза его резко потеплели, на губах мелькнула добрая улыбка. – Это ты Фома? Не бойся. Посиди немного с психологом, она хорошая женщина! Если что понадобится, скажи ей. А мы будем в кабинете напротив.

Фома молча кивнул.

Соня встала и проследовала за подполковником.