Появление воздушно(десантно) – штурмовых формирований в СССР жестко увязано с появлением вертолетов, точнее, с созданием образцов, имеющих необходимый комплекс свойств. Так уже было в военной истории, когда технический прогресс выводил на арену сражений новые рода и виды вооруженных сил. Однако была и другая предтеча, заключавшаяся в особенностях форм боевого применения воздушных десантов как составной части операций оперативно-тактического масштаба.

Стоит признать, что первые десантно-штурмовые операции (действия), связанные с высадкой сравнительно небольших десантов, были проведены немцами во Второй мировой войне. Вот перечень лишь некоторых из них: Вордингборгский мост (Дания, 1940 г.), форт Эбен-Эмаель (Бельгия, 1940 г.), мосты через канал Альберта (Бельгия, 1940 г.), мостовой комплекс через Маас (Голландия, 1940 г.), мосты через Западную Двину и Березину (СССР, 1941 г.). Все они полностью попадают под содержание десантно-штурмовых операций, хотя проводились силами германских десантных формирований и спецназа. Незначительный состав десантов, тем не менее, преследовал макроцели – обеспечить максимально оперативное продвижение своих наземных войск, блокировать (задержать) войска противника на занимаемых позициях и т. д. Способы десантирования, при этом, были самые разные: парашютный, посадочный на планерах, посадочный на самолетах. Однако в последующие годы войны такие десанты фактически не применялись. Воюющие стороны интересовались более крупными воздушно-десантными операциями, позволяющими влиять уже на оперативно-стратегическую обстановку на фронтах. В этом же русле продолжалось и послевоенное развитие советской теории применения Воздушно-десантных войск.

Причины, по которым советское военное командование не применяло тактические воздушные десанты в ходе наступлений 1944–1945 гг., можно условно сгруппировать по трем направлениям:

во-первых, неудачи крупномасштабных воздушно-десантных операций несколько подорвали веру в эффективность десантов вообще (во всяком случае при имевшейся материально-технической базе и общем уровне организации);

во-вторых, сама идея небольших по составу десантов, вероятно, представлялась неверной, а прогнозируемые результаты не виделись действенными (хотя таковые и предусматривались «Инструкцией по боевому применению ВДВ» 1943 г.);

в-третьих, командование попросту не считало необходимым их применять, поскольку предпочитало обходиться уже отработанными и проверенными чисто общевойсковыми (наземными) способами действий войск.

Тем не менее в конце 1940-х гг., неожиданно для всех, в теории и практике ведения вооруженной борьбы появился новый класс летательных аппаратов – вертолеты, которые к этому моменту с успехом зарекомендовали себя в Инчхонской морской десантной операции и последующих действиях американских войск в Корее. Получившие задание партии отечественные конструкторы представили достаточно эффективную машину – Ми-4, которая начиная с 1953 г. стала массово поставляться в войска. Уже в 1954 г. было проведено первое крупное экспериментальное десантирование с 36 вертолетов пехоты с автомобилями и артиллерией. Были также проведены ряд опытных учений (в т. ч. и с реальным применением ядерного оружия) по высадке в тыл противника вертолетных десантов в звене «батальон – полк». Однако на том движение вперед и остановилось, т. е. никаких приказов на создание специализированных формирований не поступило. Причинами того видятся следующие:

во-первых, отрицательную роль сыграл «хрущевско-ракетный» фактор;

во-вторых, избыточность ВДВ, которые в первой половине 1950-х гг. насчитывали аж 15 дивизий в условиях начавшегося «хрущевского» сокращения общей численности Вооруженных Сил;

в-третьих, окончательно поразившая к тому времени мир ядерная паранойя не оставила места в боевых порядках войск «чистым» (без защиты брони БТР) стрелкам-пехотинцам, в то время как вертолет виделся слишком «хрупкой» по сравнению с БТРом машиной;

в-четвертых, помимо парашютно-десантных частей в ВДВ до 1957 г. в достатке имелись и стрелковые дивизии, подразделения которых при постановке такой задачи были способны к высадке с вертолетов в тыл противника;

ну и, наконец, в-пятых, воспитанным на мощи танковых ударов советским военачальникам аляповатые, медлительные и слабозащищенные «летающие каракатицы с пропеллером на макушке»[54] не представлялись тем средством, которое способно было придать войскам новые возможности.

Схожая ситуация с теорией применения воздушных десантов на определенном этапе была и у американцев. Лучшей иллюстрацией тому служат слова генерала американских ВДВ Джеймса Гейвина: «…воздушно-десантные войска должны использоваться массировано, а не мелкими группами и лишь там, где их действия могут оказать решающее влияние, а не во многих пунктах, где они способны достичь лишь местных тактических успехов»[55]. Однако полученный американцами на «слабооборудованном ТВД» Корейского полуострова опыт войны заставил их военное командование призадуматься и поступить более гибко. Если в Корее вертолеты только заявили о своем существовании и воспринимались все же скорее, как некая экзотика сугубо вспомогательного назначения со смутной перспективой, то война во Вьетнаме возвела вертолет в зенит славы и популярности. Американцы настолько влюбились в вертолеты, что некоторые горячие головы стали утверждать о закате парашютного (с самолетов) десантирования как такового.

Столь активное и эффективное применение американцами вертолетов произвело впечатление и на советское командование, поэтому 1967 г. можно условно назвать годом начала отечественной эры создания, развития и боевого применения десантно-штурмовых соединений, частей и подразделений, практический опыт которых востребован до настоящего времени.