Тем же вечером, около 18 часов, на кремлевской лужайке приземлился вертолет, прилетевший из загородной резиденции президента. С него неспеша спустился грузный, в темном плаще, вроде бы трезвый Ельцин. За ним спустился начальник его охраны генерал Александр Коржаков и два офицера с ядерным чемоданчиком. У вертолета Ельцина встретил Геннадий Бурбулис, и они направились в Кремль для разговора с военными. Разговор предстоял нелегкий. Еще накануне подписания указа о роспуске Верховного Совета Ельцин зондировал настроения военного руководства на случай чрезвычайных обстоятельств, и энтузиазма не встретил. А когда в ту решающую ночь Ельцин попросил генералов о поддержке, то они, по сути, отвернулись от него, согласившись взять штурмом Белый дом только по письменному приказу президента.
Даже министр обороны Павел Грачев – «Паша Мерседес», обязанный всем исключительно Ельцину, потребовал письменного распоряжения. Элитная группа спецназа «Вымпел» отказалась штурмовать парламент. Неожиданно помощь Ельцину предложил Джохар Дудаев. До 4 октября в аэропорту Грозного стояли два Ту–134, набитых дудаевскими гвардейцами, готовыми вылететь в Москву. Дудаев, видимо, рассчитывал в обмен на эту услугу выбить у президента России акт о независимости Чечни. Однако Ельцин на это не пошел и был вынужден подписать приказ на применение в гражданском конфликте регулярной армии. Это было уже уголовное преступление. Но для исполнения приказа среди военных пришлось набирать добровольцев, которые за особую плату согласились «поработать на президента».
4 октября 1993 года – впервые с октябрьских дней 1917-го – Москва стала зоной боевых действий. В 7.08 утра от здания американского посольства в Девятинском переулке к зданию парламента выдвинулась колонна из девяти БТРов, под прикрытием которых группы спецназа изготовились к штурму. В это время со стороны Белого дома уже доносилась бешеная стрельба. С крыш окрестных домов стреляли снайперы, некоторые из них находились на крыше американского посольства. А четыре танка Кантемировской дивизии прямой наводкой расстреливали Белый дом – законно избранный парламент Российской Федерации! В здании возник пожар, из окон валил густой черный дым, но танки методично продолжали палить. Защитники парламента огрызались из всех имевшихся у них видов оружия, а окрест стояли толпы зевак и наслаждались небывалым зрелищем. Кровавый сюрреализм!
В такой обстановке начался штурм Дома Советов. Один из БТРов с ходу протаранил баррикаду, закрывавшую подход к зданию, и под прикрытием пулеметного огня спецназ пошел на штурм в темно-синих комбинезонах с белыми повязками на руках и противогазными сумками через плечо, что говорило о возможном применении в ходе боя отравляющих веществ. К девяти утра первые этажи почерневшего Белого дома были заняты. Вот прозвучавший в те минуты радиоперехват переговоров штурмующих.
Голос 1: На здании, где написано «Пальмира», обнаружил двоих. Под ними толпа. Подавите точку огнем. Подавите эту точку огнем!
Голос 2: Открыт по ним огонь, открыт.
Голос 1: Объявляйте по мегафону, чтобы люди расходились и чтобы в них не стреляли свои же. Передавайте это по мегафону постоянно. Это их самая настоящая провокация.
Голос 2: По-моему, там снайперы подвязались.
Строгий командный Голос 3: Вы что, не можете их подавлять крупнокалиберными пулеметами и пушками с БМП?!
Голос 1: Всё правильно. Поражение есть супостата.
Треск в эфире и сквозь него слышится Голос 5: Это офицер МВД Кабардино-Балкарии и другие интересные (фраза прервалась. – А. М.).
Голос 6: Мужики, а это что за пидар у входа?
Голос 5. Это представитель правительства Москвы.
Голос 6: А там что?
Голос 7: Это БТР, МВД говорят, он вел огонь по нашим…
И тут в радиоэфире разнесся голос: «Внимание, внимание! Всем, кто в радиосети. Внимание! Я – „Бемоль“. По решению председателя правительства Черномырдина прекратить огонь из всех видов оружия до 12.30».
Осажденным защитникам Белого дома предложили сдать оружие и выйти с белым флагом. Всем им гарантировалось сохранение жизни, а их близким неприкосновенность. Наступило полуденное затишье. И вдруг радиоэфир разорвал душераздирающий крик Александра Руцкого из истекавшего кровью здания парламента:
«Кто меня слышит, останьтесь. Офицеры! Не дайте (три неясных слова. – А.М.), что собирается творить черная полиция. Спасите! Вам не простит народ. Спасите детей и женщин! Я умоляю вас. Если меня слышит авиация – поднимайтесь, авиация, немедленно! Я умоляю боевых товарищей, кто меня слышит. Немедленно на помощь к зданию Верховного Совета. Я умоляю вас, спасайте погибающих людей! Спасайте погибающую демократию! Мы не преступники – спасите здание Верховного Совета! В этом здании более десяти тысяч людей, которые здесь нашли убежище. Первый, второй, третий этаж завалены трупами. Я умоляю армию. Час наступил. Спасайте!!!»
Под «черной полицией» Руцкой имел в виду одетый в темно-синие комбинезоны спецназ, штурмовавший Белый дом. Корреспондент итальянской газеты La Repubblica Энрико Франческини был одним из немногих журналистов, находившихся в здании во время штурма и говоривший с Хасбулатовым и Руцким. Он свидетельствует: «Это были люди, которые просто очень сильно хотели жить. И они испугались, особенно Хасбулатов, который почти не мог говорить. У него было очень бледное лицо. Но Руцкой тоже. Они просили, чтобы я и мой коллега из Corriere della Sera Паоло Валентино, помогли найти им помощь в иностранных посольствах. Чтобы те дали такие гарантии, чтобы никто не стрелял в Хасбулатова, Руцкого и их людей, если бы они ушли из Белого дома». Были даны такие гарантии или нет – неизвестно, но руководители антиельцинской оппозиции их просили.
После 16 часов, по договоренности с Кремлем, начался массовый выход людей из Дома Советов в сопровождении бойцов группы «А». Всем желающим предлагали выйти, их обыскивали и спускали по лестнице в один из вестибюлей, где люди некоторое время находились под охраной, а затем с белым флагом выходили небольшими группами в относительно безопасные места. Через час Дом Советов покинуло около 700 человек (депутаты, парламентарии и сотрудники, среди которых немало женщин). Все шли, держа руки за головами, между двумя рядами солдат и садились в подогнанные со стороны Краснопресненской набережной автобусы. Но так обходились не со всеми. Группу «особо оппозиционных» народных депутатов вывели из Белого дома во двор, избили, поставили к стенке и устроили «показушный» расстрел. Стреляли поверх голов, но люди реально простились с жизнью.
Курильщики напоследок выкуривали по сигарете возле лестницы перед выходом. Народный депутат от Татарстана Ринат Мухамадиев и еще двое некурящих отошли в сторону, решив посмотреть на разрушенное, обезображенное здание. Потом Мухамадиев рассказал: «Прошли к лестнице, выводящей к Москве-реке. Довольно темно, поскольку нет электричества. Вдруг мне почудилось, будто я споткнулся обо что-то мягкое. Оказалось, это человеческая нога. Самого человека нет, лишь окровавленная нога. Еще не успевшая остыть…» Окровавленные трупы, части человеческих тел лежали в разных местах по всему черно-кровавому Белому дому.
Бои в огромном здании и окрест продолжались до самого вечера. Только к 18 часам прокремлевским силам удалось захватить бóльшую часть помещений и территорий горящего парламента России. Руководители антиельцинского «мятежа» – Руслан Хасбулатов, Александр Руцкой, Альберт Макашов и другие покинули Дом Советов одними из последних. Выходили вереницей, через строй солдат. Бледные, растерянные, потухшие. Кто-то в кроссовках, кто-то в костюме, кто-то с кульком в руках.
После этого начальник личной охраны президента Александр Коржаков прибыл в Кремль для доклада Ельцину и застал в банкетном зале шумный пир горой – там уже давно праздновали победу. Михаил Барсуков преподнес хозяину Кремля ценный подарок – курительную трубку Руслана Хасбулатова, найденную у того в кабинете. Подвыпивший Ельцин с рыканьем и ненавистью разбил ее об стену. Коржакову налили полный фужер водки, предложив выпить за победу, но ему, по его словам, «от такого предложения стало противно».
В то же время у здания Моссовета (где ныне находится мэрия Москвы) проходил митинг проельцинских «демократов». Они требовали сурово наказать «мятежников» и наградить защитников «всенародно избранного президента». Последним предлагалось бесплатно предоставить 15 соток земли под Москвой, а главных «мятежников», включая председателя Конституционного суда России Валерия Зорькина, – расстрелять.
Поздно вечером, когда отгремели бои, указом Б.Н. Ельцина в столичном регионе ввели чрезвычайное положение. Комендант района чрезвычайного положения генерал А.Н. Куликов издал приказ, в соответствии с которым в городе Москве с 23 часов по 5 часов утра 5 октября был установлен комендантский час, во время которого гражданам было запрещено находиться на улицах и в иных общественных местах без специальных пропусков, выданных комендантом города и комендантами участков. Нарушителей комендантского часа было приказано задерживать. Для их временного содержания (до 3 суток) выделялись фильтрационные пункты на базе территориальных органов внутренних дел, а также ОВД аэропортов и на вокзалах. На бумаге всё выглядело гладко. Но поздно вечером 4 октября в Москве начался «ментовской беспредел». Завезенные в столицу со всей России отряды милиции и ОМОНа хватали на улицах всех подряд, многих били, увозили в кутузку и там допытывались: кто «свой», а кто «чужой». Хотя своими были все.
Так трагически закончились две недели политической конфронтации, едва не ставшей третьей российской революцией. Противостоявший президенту законный парламент России был повержен, поправший законы президент торжествовал. Но это была пиррова победа. Понимал это и Ельцин, и поэтому в своих мемуарах потом вопрошал: «Как же выглядит перед лицом истории наша российская демократия: коммунистический путч побоялся стрелять в нее, а сама демократия не побоялась стрелять в своих врагов? Нет ли в этом злой иронии судьбы?» Хотя злым демоном российской истории был сам Ельцин, заигравшийся в демократию, хотя никаким демократом в душе он не был, как это верно заметил еще в 1987-м Владимир Крючков.
По официальным данным, за сутки 4 октября 1993 года в Москве были убиты 74 человека, 26 из них – военные и работники МВД России; ранены 172 человека. Защитники Белого дома утверждают, что эти цифры сильно занижены. В результате обстрелов и пожара практически полностью были уничтожены этажи здания с 12-го по 20-й, разрушено около 30 % общей площади Дома Советов. Пострадали и здания, окружавшие места боев. Общая сумма ущерба превысила 50 млрд рублей. В тот день весь мир, наблюдавший в прямом эфире по CNN происходившее в Москве, испытал шок, который по своему воздействию перебила только террористическая атака на США восемь лет спустя.