1 и 2 октября в Москве начались массовые шествия, беспорядки и столкновения демонстрантов с силами правопорядка. Возглавляемая гайдаровцем Аркадием Мурашовым, московская милиция оказалась не готовой к такому повороту событий, а самого Мурашова в центре города подловила толпа и избила. От гибели его спасли решительные действия омоновцев. Милиция не справлялась с напором демонстрантов. Исполнительная власть дала слабину, попятилась – и это подтолкнуло ее противников к действию. Были и поводы.

3 октября ночью в Верховном Совете стало известно, что от нанесенных 28 сентября у метро «Баррикадная» ран скончался сотрудник аппарата ВС РФ Валентин Климов, у которого остались жена и двое детей. Александр Руцкой написал письмо вдове, где заверил: «Ваш муж и наш соратник стал жертвой насилия и террора, которые обрушились на голову россиян ельцинским фашизмом… Закон, суд праведный обрушится на головы убийц». Эмоции стали зашкаливать.

Днем 3 октября огромные толпы народа, прорывая заслоны милиции, направились по московским проспектам к Белому дому, скандируя лозунги: «Руцкой – президент!» и «Вся власть Советам!» Около 15 час. 20 мин. авангард колонны сторонников Верховного Совета по улице Новый Арбат от Садового кольца подошел к зданию мэрии – бывшей штаб-квартиры СЭВ, расположенной напротив Дома Советов. Оцепление сотрудников милиции и военнослужащих внутренних войск, стоявшее у мэрии и перекрывавшее подход к Дому Советов, применило спецсредства и резиновые дубинки. Но в ходе жесткого столкновения манифестанты смяли и частично рассеяли оцепление. Помимо трофейных милицейских щитов и дубинок, в их руках оказалась командно-штабная машина одной из частей внутренних войск. Демонстранты стали растаскивать установленные возле мэрии заграждения из колючей проволоки и поставленных в линию поливальных машин.

По приказу своего руководства сотрудники милиции и ОМОНа открыли поверх голов разбушевавшейся толпы беспорядочный огонь из пистолетов и автоматов. Стреляли также гранатами со слезоточивым газом, а с БТРа, стоявшего возле мэрии, была дана очередь из крупнокалиберного пулемета. Среди демонстрантов возникла паника. Некоторые стали разбегаться, но остальные продолжали напирать и в конце концов прорвали милицейский кордон. В результате этого столкновения получили ранения и травмы различной степени тяжести не менее 6 гражданских лиц и несколько сотрудников милиции, а два милиционера были убиты случайными выстрелами своих сослуживцев. После начала стрельбы от Дома Советов к зданию мэрии выдвинулась группа вооруженных автоматами боевиков РНЕ, усиленная несколькими военными из личной охраны генерала Макашова, которые вступили в бой с милицией и заставили ее отступить.

В этот момент командир в/ч 3641 полковник В.А. Васильев объявил по рации о переходе бригады на сторону Верховного Совета и со 150 подчиненными, находившимися в резерве в районе гостиницы «Мир», пошел через толпу демонстрантов в сторону Белого дома. Толпа приветствовала военнослужащих радостными криками. Потом «васильевцы» убыли куда-то якобы за оружием и больше не возвращались. Полковника арестовали, но ситуация балансировала на грани. Если бы вооруженная бригада Васильева встала на защиту Верховного Совета, за ней могли последовать другие воинские части, и тогда ельцинскому режиму пришел бы конец. Это понимали и сторонники Ельцина, и его противники, которые сочли, что их час пробил.

В 15 час. 45 мин. у 14-го подъезда Дома Советов начался стихийный митинг, на котором Александр Руцкой призвал молодежь, боеспособных мужчин штурмовать мэрию и телецентр «Останкино», а Руслан Хасбулатов призвал взять штурмом Кремль. Потом Руцкой одумался и сказал генералу Макашову, что «Останкино» штурмовать не надо, а надо потребовать предоставление эфира. Вот что он написал об этом в своих мемуарах:

«Я признаю, что первый мой порыв был недостаточно продуман. Это и неудивительно для человека, который почти не спал двенадцать суток в условиях замкнутого пространства, потока дезинформации и напряженного психологического противостояния. Но, быстро поняв, что у нас пока недостаточно сил, чтобы бескровно решить эту проблему, я отменил свое решение, приказав к телецентру не ходить. Но удержать разъяренную массу людей, на глазах которых зверски били и расстреливали их единомышленников, было уже невозможно. Призывы идти в „Останкино“ доносились из толпы демонстрантов задолго до того, как я отдал аналогичный приказ».

Так оно и было. Остановить словами разъяренную многотысячную толпу было уже нельзя. Ее сконцентрированную волю можно было только куда-то направить. Руководство свержением «антинародного режима» взял на себя Альберт Макашов. Выступая перед вооруженными ополченцами, он призвал их идти на штурм мэрии Москвы. «Вперед! Смелее! Свергнем эту мразь! Чтобы не было больше у нас ни мэров, ни пэров, ни сэров, ни херов!» – кричал он в мегафон с веранды Белого дома.

Движимые «революционным порывом» массы захватили здание московской мэрии и пошли на штурм телецентра «Останкино», который защищала группа спецназа «Вымпел». После безуспешных переговоров штурмующие грузовиком выбили входную дверь телецентра, а спецназовцы открыли по ним огонь. Стреляли из здания телестудии, стреляли на улице из БТРа. Штурмующие стреляли в ответ. Трассирующие очереди рассекали пространство окрест, кося всех без разбора. Развязка наступила около 20 часов, когда к защитникам телецентра прибыла подмога: 58 военнослужащих «Витязя» и около сотни военных на десяти БТРах. Телецентр удалось отстоять, но пролилась большая кровь – были десятки убитых и раненых.

Со своей стороны, гражданскую мобилизацию объявили сторонники Ельцина. Вечером 3 октября по телевидению выступил Егор Гайдар, призвавший всех «демократов» собраться у здания Моссовета, чтобы защитить демократию. А известный публицист Юрий Черниченко, выступая по первому российскому телеканалу, цитируя Вольтера, призвал: «Убить гадину!» Взаимная ненависть достигла точки кипения. В воздухе отчетливо запахло гражданской войной.