По мнению Клинтона, первое, что в стратегическом плане было необходимо России, – это «большой рабочий проект». «Русские в депрессии, – сказал он. – Ельцин должен стать для них своим Франклином Рузвельтом. Но он не справится без нашей помощи». Строубу Тэлботу было поручено составить меморандум, который в середине марта 1993 года был передан в Белый дом под титулом «Стратегический альянс с российской реформой». Главная сложность предполагавшегося альянса состояла в следующем. Советский Союз виделся руководству США могучим гигантом, чья военная сила представляла смертельную угрозу Америке. На протяжении сорока с лишним лет внешнеполитическая доктрина Вашингтона строилась на сдерживании и отбрасывании «советской экспансии» повсюду в мире. Теперь же источником сложности в двусторонних отношениях была слабость России. И как строить неравноправный альянс, поначалу никто не знал.

Очевидным было одно: тогда высшее руководство США (как до осени 1991 года в отношении СССР) не было заинтересовано в развале России, которой под давлением Вашингтона передали свои ракетно-ядерные потенциалы Украина, Белоруссия и Казахстан. Эта позиция четко отражена в «меморандуме Тэлбота», где подчеркнуто, что Соединенные Штаты «не хотят видеть ядерную Югославию в сердце Евразии». Прочее предстояло определить. И Тэлбот выделил колею, в рамках которой должен был развиваться «стратегический альянс с российской реформой».

С одной стороны, нежелательной и неприемлемой была перспектива диктатуры в России, чреватая возвратом страны к ее прежнему репрессивному опыту в отношении своих граждан и угрозами в адрес соседей. Для США и их союзников это означало бы возобновление холодной войны. «Избежать такой перспективы, – сказано в меморандуме, – можно только одним путем – превращением России в современное государство, интегрированное в мировое политическое и экономическое сообщество». А с другой стороны, «чтобы реализовать эту цель, Соединенным Штатам следует не только предупреждать худшее, но и содействовать в сегодняшней России всему наилучшему, с учетом его перспектив, что исключало бы спонтанные, импульсивные усилия и акции». Такой была задана парадигма российской политики Вашингтона.

Однако ее осуществление требовало понимания природы и сути протекавшего в России процесса, который Тэлбот назвал третьей русской революцией. «Фактически эта третья по счету в ХХ веке русская революция троична по своим целям, – писал Тэлбот. – Русские пытаются, во-первых, трансформировать свою страну, переведя ее от тоталитарного режима в демократию. Во-вторых, перейти от командной экономики к рыночной. И в-третьих, совершить переход от многонациональной империи к национальному государству». И хотя последнее утверждение в отношении страны, населенной 180 большими и малыми этносами, выглядело натяжкой, а Чечня уже объявила о независимости, в целом Тэлбот верно уловил суть исторического процесса и, исходя из этого, сформулировал для США стратегию в отношении России, чему способствовали события в Москве.