Мимолетная встреча главных героев «раблезианской повести» Строуба Тэлбота состоялась еще во время предвыборной кампании Билла Клинтона. А вскоре после инаугурации 20 января 1993 года 42-й президент США позвонил первому президенту России. В том звонке не было особой надобности, но Клинтон, едва вступив в должность, счел необходимым поддержать Ельцина, ведшего нелегкую борьбу с оппонентами. Это был третий звонок нового хозяина Белого дома своим трансатлантическим абонентам. По свидетельству Тэлбота, «Клинтон загодя приготовил слова, какие более всего хотел бы услышать от него человек в Кремле, находившийся на прямом проводе».

Разговор начался с фразы, которая должна была елеем пролиться на душу Ельцина. Клинтон сказал, что высшим приоритетом для себя он считает «отношения с Россией вообще и персонально с ее президентом» и что эти отношения «должны строиться на основе партнерства». Однако ответ Ельцина прозвучал невнятно. Клинтон, решив, что это технические накладки, продолжил беседу и сообщил абоненту, что своим помощником и личным представителем по русским делам он назначил Строуба Тэлбота и добавил: «Мое особо доверенное лицо». Ельцин с восторгом воспринял эту новость:

– Боб Страус? О-о-о! Я его хорошо знаю!

– Не Боб Страус, а Строуб Тэлбот, – чеканя фразу, произнес Клинтон.

– Н-ну, да! Б-боб Страус. Я с ним встречался в Москве.

– Господин президент! Не Боб Страус, а Строуб Тэлбот! – повысив голос, поправил своего визави Клинтон.

Однако реакция была той же. После четвертого или пятого захода, когда Клинтон твердил про Тэлбота, а Ельцин мычал про Страуса, хозяин Белого дома наконец понял, что его трансатлантический абонент в доску пьян. Он изменил тему разговора, намекнув на желательность личной встречи. Это привело Ельцина в дикий восторг и он, словно медведь перед спариванием, ликующе прорычал в трубку: «Б-билл! Когда мы встретимся? Это нужно сделать как можно бы-ы-стрее!» Клинтон, чье расписание зарубежных визитов и встреч еще не было определено, не мог сказать ничего определенного. Однако бывший «на взводе» Ельцин на него напирал, желая непременно знать точное время и место встречи, кои изменить было бы уже нельзя. Но Клинтон твердых обещаний все же не дал и, попрощавшись, повесил трубку.

Так состоялось знакомство двух президентов. Поясню: Боб Страус – это посол США в Москве во время августовского путча, с которым в ночь на 21 августа «героический Ельцин» договаривался о бегстве. Тэлбота Ельцин раньше не знал, хотя, возможно, слышал о нем от своего министра иностранных дел Козырева.

Тот первый разговор по «красной линии» не столько ошарашил, сколько озадачил американского президента. Повесив трубку, он грустно улыбнулся и нараспев сказал Тэлботу про кремлевского визави: «Кандидат для трудной любви, какую едва ли случалось прежде ведать». И все же Клинтон, у которого в детстве был горький опыт общения с отчимом-алкоголиком, повел себя как ответственный государственный муж. С первых дней своего президентства он внушал подчиненным, что «как бы ни относиться к пристрастию Ельцина, надо сохранять баланс в оценке, памятуя, что речь идет о России». Но подчиненные были менее щепетильны. Узнав подробности «задушевной беседы», один из них брякнул: «Ну и страна! То диктаторы, то самодуры, то полупокойники, а теперь алкоголик».