В начале марта 1990 года, перед III Съездом народных депутатов СССР, на котором генсек ЦК КПСС был избран президентом Советского Союза, прошло заседание литовского сейма, где был принят акт о государственном суверенитете Литвы. Этот акт и изменение 6-й статьи Конституции СССР открыли путь к развалу страны. Как свидетельствуют материалы «дела ГКЧП», тогда в головах будущих заговорщиков возникло убеждение, что Советский Союз надо спасать чрезвычайными методами. И именно в тот момент Горбачёв сделал политическую рокировку, которой сопутствовали любопытные кадровые перестановки.

Став президентом СССР, Горбачёв «сдал партию» серому партаппаратчику Владимиру Ивашко, а вице-президентом СССР сделал ничтожную личность – Геннадия Янаева, который во время путча стал исполнять его обязанности и номинально возглавил ГКЧП. Съезд народных депутатов СССР дважды отклонял кандидатуру Янаева, но Горбачёв упорно ее отстаивал и пригрозил, что если Янаева не изберут, то он, Горбачёв, подаст в отставку. В итоге, как бы отстранившись от руля партии, Горбачёв сохранил за собой контроль над ее деятельностью и финансовыми ресурсами. Готовя свой уход с поста Генерального секретаря, он открывал путь к вершине партийной власти серому кардиналу КПСС Олегу Шенину, а протащив на государственный пост № 2 Янаева, великий стратег, похоже, проигрывал сценарий будущего ГКЧП. В час Х этот человек мог стать и. о. Михаила Горбачёва, сделать грязную работу по «наведению порядка» в стране, а потом вновь уступить ему штурвал корабля.

И это не домыслы. После провала путча в кабинете Янаева был найден написанный 19 августа 1991 года шестистраничный «Проект выступления и. о. Президента СССР товарища Янаева Г.И. на сессии Верховного Совета СССР», где говорилось: «Тяжело говорить о случившемся… Страна ввергнута в катастрофу. Развал государства, развал экономики, раскол и нравственное падение общества – это факты. Должных мер, адекватных ситуации, не принималось. Хотя все понимали, что нужно делать. Я подчеркиваю – все! Рано или поздно кто-то должен был взять ответственность на себя. И это не логика путча, это суровая необходимость… Сейчас все страшно возбуждены – не случилось ли чего плохого с Михаилом Сергеевичем. Хочу успокоить – с ним всё в порядке… Подчеркиваю, это мой друг… Задачи, стоящие перед страной, надо решать любыми, даже жесткими мерами. Как только эти задачи будут решены, я уступлю штурвал корабля любому, кого сочтет достойным страна. В том числе, еще раз повторю, своему другу Михаилу Сергеевичу».

Этот текст написал вечером 19 августа в Кремле срочно вернувшийся из Сочи в Москву помощник Горбачёва, маршал С.Ф. Ахромеев, который в дни деятельности ГКЧП стал добровольным помощником Геннадия Янаева, по чьей просьбе и установкам составил «проект выступления» и ознакомил с ним своего нового шефа. В этом документе привлекают внимание два обстоятельства. Фраза «Все понимали, что нужно делать. Я подчеркиваю – все!» и, по сути, четко изложенный план кремлевской рокировки с временной заменой Горбачёва Янаевым, который после жесткого решения определенных задач был готов уступить «штурвал корабля» Горбачёву. Очевидно, что этот замысел возник не спонтанно, а задолго до путча и не в янаевской голове. Не случайно на следствии по «делу ГКЧП» Янаев упорно твердил: «Горбачёв всё знал!»

Вариант «регулируемого путча» с временным «уходом в тень» оставлял Горбачёву широкое поле для маневра. В случае успеха путчистов он мог триумфатором вернуться в Москву и, говоря с позиции силы с оппозицией и сепаратистами, приступить к исполнению своих конституционных обязанностей. А в случае провала путча, он всегда мог сослаться на то, что был изолирован заговорщиками, никакого отношения к путчу не имел и вновь оказался бы на коне. Поэтому планам «переворота» Горбачёв не мешал. Этот вариант устраивал и будущих гэкачепистов – иначе зачем его хотел обнародовать номинальный глава ГКЧП? Процесс шел своим чередом, но тут…