12 июня 1991 года Борис Ельцин был избран первым в истории президентом России со всеми полномочиями главы исполнительной власти. Сразу после избрания он во второй раз отправился с визитом на океан. А 17 июня на заседании Верховного Совета СССР группа высокопоставленных лиц предприняла попытку конституционного переворота. Премьер-министр Валентин Павлов заявил с трибуны высшего органа законодательной власти, что перестройка зашла в тупик, а идущие в стране с одобрения Запада социально-экономические и политические реформы – это часть заговора, имеющего целью развалить Советский Союз и освоить подконтрольное ему геополитическое пространство.

Павлов потребовал свернуть реформы, призвал Горбачёва уйти в отставку и передать ему (Павлову) большую часть президентских полномочий. Главу союзного правительства поддержали председатель КГБ Владимир Крючков, министр обороны СССР Дмитрий Язов, министр внутренних дел Борис Пуго и ряд крупных партийных функционеров, яростно нападавших на Горбачёва, Ельцина, Шеварднадзе и все направления реформ. Прозвучали предложения об импичменте Горбачёву. А так как заседание транслировалось по телевидению, то за его перипетиями следил весь мир. «Мы в Вашингтоне с удивлением наблюдали за тем, как человек, которого Горбачёв возвысил до власти, пытается провести в стране конституционный переворот», – скажет потом Скоукрофт.

В разгар драмы, когда на трибуну Верховного Совета взошел Михаил Горбачёв и страстной речью в защиту реформ смог переломить ситуацию, в Белый дом неожиданно позвонил Ельцин и попросил встречи с президентом Бушем. Согласие было дано. В четверг 20 июня состоялась первая официальная встреча президентов России и США.

«Это был новый Ельцин, – констатирует Роберт Гейтс. – Приобретя новую ответственность и новые обязанности, он явно вырос. Он был хорошо одет. Вел себя с достоинством, осанисто. Он выглядел как человек, которого надо воспринимать всерьез и который требует, чтобы к нему относились серьезно. Даже Скоукрофт был поражен, а я подтрунивал над ним и указывал на перемены. Встреча была окружена массой эмоций. Мэр Москвы Гавриил Попов предупредил нашего посла в СССР Джека Мэтлока, что на следующий день в Советском Союзе произойдет переворот, цель которого – сместить Горбачёва. Попов хотел, чтобы мы предупредили Ельцина. ЦРУ докладывало нам о готовящемся путче уже в течение нескольких недель, поэтому мы очень серьезно отнеслись к предупреждению Попова.

Как только пресса покинула Овальный кабинет, – продолжает Гейтс, – Буш сказал Ельцину о предупреждении, которое мы получили. Ельцин был озадачен, но, как мне показалось, не обеспокоен, и предложил позвонить Горбачёву. Меня поразила странная картина: президенты Соединенных Штатов и России звонят президенту Советского Союза, чтобы предупредить его о готовящемся перевороте! Но как бы то ни было, они не смогли дозвониться до Горбачёва, и Буш дал указание Мэтлоку, чтобы тот попросил срочной встречи и лично сказал об этом советскому президенту. Однако Горбачёв был даже менее обеспокоен, чем Ельцин».

Позднее выяснились подробности той истории. В середине июня 1991 года некий офицер с Лубянки сообщил Гавриилу Попову о готовящемся руководством КГБ заговоре против Горбачёва. Попов тут же связался с послом США в Москве Мэтлоком и попросил о встрече. Встретились они конспиративно, во дворе какого-то жилого дома и, опасаясь, что их прослушают, общались через посредство карандаша и бумаги, а листки тут же сожгли. Попов довел до сведения посла известную ему информацию и попросил сообщить ее Бушу и Горбачёву. Мэтлок отправил шифровку в Белый дом. Она инспирировала встречу Буша с Ельциным, звонок из Белого дома в Москву и встречу Мэтлока с Горбачёвым, на которой советский лидер успокоил посла. А вскоре Горбачёву по «горячей линии» позвонил сам Буш и еще раз уведомил, что в Москве высокопоставленные функционеры КПСС, армии и КГБ готовят переворот. На что советский лидер ответил: «Не волнуйся, Джордж, я всё контролирую».