Этот визит американцы запомнят надолго, московский гость показал себя «во всей красе». Он, как говорится, не просыхал и выкидывал разные фортели. В вашингтонском Университете Джонса Хопкинса вырвал бумажку с приветственной речью из рук ректора, и тот не знал, о чем говорить. Ельцин почти на час опоздал на встречу в Колумбийском университете, куда были приглашены известные американские политики, журналисты и политологи. К моменту его появления недовольство в зале дошло до точки кипения. Звучали ядовитые фразы, а профессор Маршалл Шульман – советник по советским делам в администрации Джимми Картера – громко сказал в адрес Ельцина: «Русская пунктуальность».
Освещая визит московского гостя, газета The Washington Post вышла с ударным материалом, озаглавленным «Потрясающий день Ельцина», где помимо обильных возлияний описала «фирменные» медвежьи объятия захмелевшего от виски «лектора» на университетском приеме. И уж полный конфуз случился в одном из студенческих городков, куда Ельцин прилетел на небольшом самолете. Подвыпивший «лектор» сошел с трапа, огляделся и, к изумлению встречавших его людей, покачиваясь, пошел налево – под крыло самолета, где… расстегнул ширинку и помочился на шасси.
Такого Америка еще не видела. Ельцин походил на горохового шута, и как воспринимать сего «отца русской демократии» там просто не знали. И все же он был набиравшей вес политической фигурой и познакомиться с ним стоило. Роберт Гейтс (бывший тогда заместителем Брента Скоукрофта) и член Совета национальной безопасности Кондолиза Райс решили пригласить Ельцина в Белый дом. Но Скоукрофт и президент Буш опасались, что Горбачёв обидится, если Ельцину будет оказан формальный прием в Овальном кабинете «с официальной декорацией в виде прессы». Поэтому было решено, что Ельцин встретится с Гейтсом и Скоукрофтом в его комнате, а Джордж Буш якобы случайно зайдет туда во время разговора. Свидание состоялось. Вот как описывает его Гейтс:
«Поездка Ельцина в Соединенные Штаты в том сентябре отрицательно сказалась на его репутации. Он много пил, плохо справлялся с собой и с речью во время выступления в Университете Джонса Хопкинса и держался в целом довольно по-хамски. Так же он вел себя и в Белом доме 12 сентября. Ему сказали, что, вероятно, он встретится с президентом. Но поскольку мы хотели, чтобы эта встреча прошла без шумихи, прямых обещаний ему не давали. Ельцина привезли в Белый дом с боковой улицы, где его не могла видеть пресса. Гостя встретила Конди Райс и провела через западное крыло к Белому дому. Однако войдя, гость заартачился и отказался идти вперед, пока ему не дадут обещание, что он точно встретится с президентом. После короткого и очень оживленного спора Конди Райс – молодая, изящная женщина – подхватила его под локоть и буквально потащила вверх по ступеням в комнату Скоукрофта. Там Ельцин опять заупрямился, поскольку не смог взять с собой всех своих помощников. Когда и эта проблема была решена, Брент, Райс и я приступили к разговору».
Ельцин начал с длинной и мучительно монотонной речи, содержавшей 10 пунктов о том, как Соединенные Штаты могли бы помочь советской экономике. По мере того как он что-то бубнил под нос, Брент Скоукрофт становился все более сонным и, наконец, в кресле уснул. Скоукрофт посапывал, Гейтс и Райс едва держались, чтобы не уснуть, а Ельцин живописал, как надо управлять Советским Союзом. Сцена походила на общение с инопланетянином, который, будучи поглощен собой, вещал «небесные истины», не понимая, какую реакцию вызывает у аудитории.
«Однако его поведение резко изменилось, – пишет Гейтс, – когда в комнату вошел президент. Ельцин, как хамелеон, поменял цвет. Он ожил, заговорил с энтузиазмом, его стало интересно слушать. Явно, с его точки зрения, пришел кто-то, с кем стоит говорить. Кто-то, у кого на самом деле есть власть».
Это очень характерно для Ельцина, всерьез не общавшегося ни с кем ниже себя по рангу. Когда позднее Билл Клинтон назначил Строуба Тэлбота своим доверенным лицом в отношениях с Кремлем, Ельцин перепоручил его чиновникам МИДа, желая разговаривать только с президентом. «Царь Борис» был жрецом высшей дипломатии, убежденным, что только на встречах с другом Гельмутом, другом Жаком и другом Биллом можно решить все проблемы. Эта царская замашка проявилась уже во время его первого визита за океан и лишь ухудшила без того плохой имидж московского гостя. На президента Буша Ельцин произвел впечатление политика, которого «по масштабам неуместно было рассматривать в общей с Горбачёвым лиге». Буш увидел в нем «политика второго разряда, без перспективы на заметное место в будущем».