В 1989 году на политическом небосклоне России взошла звезда опального 1-го секретаря МГК КПСС Бориса Ельцина, сменившего на заре перестройки Виктора Гришина и отправленного осенью 1987 года в отставку на пост главы Госстроя СССР. Но Ельцин не сдался. На волне популизма он вернулся в политику, в 1990 году возглавил Верховный Совет РСФСР и стал самостоятельной политической фигурой, по отношению к которой и происходившим в СССР процессам на Западе образовались две партии. Одни безоговорочно поддерживали Михаила Горбачёва, другие делали ставку на оппозиционно настроенных к союзному центру лидеров союзных республик. При этом последние были в малозначительном меньшинстве. Запад, опасавшийся за судьбу советского ядерного потенциала, продолжал видеть в Горбачёве единственного гаранта демократических перемен в СССР, хотя тот быстро и неуклонно терял свои политические позиции. В Европе Бориса Ельцина осмелились открыто поддержать лишь мэр Парижа Жак Ширак и король Испании Хуан Карлос. За океаном на Ельцина первыми обратили внимание 37-й президент США Ричард Никсон, патриарх американской внешней политики Генри Киссинджер и некоторые члены Совета национальной безопасности, среди которых был и кадровый офицер ЦРУ Фриц Эрмарт. Вот как он потом объяснил их позицию:

«Мы считали, что политические ценности холодной войны важнее, чем стратегические. И все мы, кто разделял эту точку зрения, внимательно наблюдали за тем, как в конце 1980-х годов в Советском Союзе и, в частности, в России зародилось собственное демократическое движение. Мы видели, что духовным лидером этого движения стал Андрей Сахаров, а его практическим, политическим лидером оказался, как это ни парадоксально, ветеран советской номенклатуры Борис Николаевич. Мы пытались донести до наших политических лидеров в Вашингтоне, что это демократическое движение зародилось, что это собственное российское движение, что у него есть будущее и что оно набирает силу. На основании этих доводов мы говорили политикам: обратите внимание на Ельцина».

Ставка на политические ценности в холодной войне означала ставку на развал советской коммунистической системы, невзирая на то, какие стратегические последствия для США и всего мира это будет иметь. Отсюда слепая помощь Вашингтона исламским радикалам в Афганистане и негласная поддержка демократов, националистов и сепаратистов всех мастей внутри СССР. Для многих за океаном Ельцин представлялся фигурой темной, но перспективной. А так как у сторонников этой точки зрения были оппоненты, которые предупреждали, что на Ельцина нельзя положиться – у него взрывной характер, он представитель старой номенклатуры и прочее, то в окружении советника Джорджа Буша по национальной безопасности Брента Скоукрофта родилась идея пригласить Ельцина под благовидным предлогом в Америку, чтобы поближе с ним познакомиться. Повод был найден – чтение лекций в американских университетах о положении в СССР. И в начале сентября 1989 года Борис Ельцин впервые ступил на американскую землю.