По неписаному закону истории, эпоху идейных пассионариев сменяет эпоха обывателей и мещан. В Советском Союзе эта смена эпох произошла в конце 1960-х годов, когда нужно было проводить социально-экономические и политические реформы в интересах всего общества. История дала советскому руководству уникальный шанс исправить положение, когда после энергетического кризиса 1973–1974 годов, едва не похоронившего Запад, СССР стал главным поставщиком энергоресурсов в Европу и США, заработав на этом от 180 до 250 миллиардов долларов – триллионы в нынешнем исчислении! Но вместо того чтобы пустить эти фантастические финансовые ресурсы на реформы и модернизацию экономики, их вбухали в военно-промышленный комплекс и еще бог знает куда. В итоге к началу 1980-х годов казна государства была пуста, коммунизм заменили Олимпиадой и талонами на продукты питания, а советская общественно-экономическая система оказалась в предсмертном состоянии. Советский Союз по-прежнему осваивал космос, имел самую сильную в мире армию, хорошую науку и систему образования, но пороки и язвы общества были слишком велики, чтобы такое общество могло выжить.

В декабре 1981 года генерал Леонов записал в своем дневнике: «Где бы ни собиралась группа людей, у них нынче на первом месте раздраженные разговоры о тяжелом экономическом положении Отечества. Это, безусловно, тема № 1. Люди потеряли уверенность в завтрашнем дне. Сейчас люди в панике, потому что ходят слухи о резком повышении цен с января 1982 года. Вчера в перерыве между таймами хоккейного матча популярных команд ЦСКА и „Спартак“, когда у экранов телевизоров сидит большинство мужского населения, выступал заместитель Госкомцен, заверявший, что повышения розничных цен не будет, что речь идет лишь об усовершенствовании цен в расчетах между предприятиями. Это полупризнание никого успокоить не может. Положение становится всё более и более трудным. Западники видят это ясно и, кажется, берут за горло. Наше руководство занято тем, как бы скрыть реальные размеры грозящей катастрофы, а главное, достойно встретить 75-летие самого бесцветного руководителя в истории русского государства. Нам стали отказывать в кредитах – подозревают, что мы неплатежеспособны. Депозиты в твердой валюте, принадлежащие СССР в иностранных банках, сократились в этом году с 8,6 до 3,6 миллиардов долларов. Это значит, что мы проедаем последние деньги – своего рода залог под порядочность и честность. Экспортировать решительно нечего. Золото резко упало в цене. Продавать его сейчас – значит разоряться. Стабильный источник валютных доходов только нефть. Нам предстоят крупные закупки продовольствия на Западе – там еще об этом не знают. Наличных денег нет, значит, понадобятся крупные коммерческие кредиты. Но сейчас в кредит дают под 18–20 процентов – чистый разбой! О какой идеологической борьбе может идти сейчас речь? О каком наступлении на мировоззренческом фронте?!»

С советской партократией Леонов столкнулся еще в 1960-х, работая переводчиком у Н.С. Хрущёва и А.И. Микояна на встречах с Фиделем Кастро. И сразу отметил, что смотреть на наших вождей «было и горько, и смешно, настолько не вязался их реальный облик с внешним парадно-выходным образом». Но дальше стало еще хуже. В лице Хрущёва, считает Леонов, СССР «потерял последнего сколько-нибудь самобытного политического руководителя (Андропов не в счет)». Ведь несмотря на все свои чудачества, «Хрущёв был последним, кто сформулировал нашу национальную цель. Пусть она звучала наивно: «Догоним Америку по производству молока и мяса!», но все последующие администрации были просто незрячими. «Ослепшая партия вела, не зная куда, слепой народ», – записал генерал Леонов. Хотя в советском гимне пелось: «Партия Ленина, сила народная // Нас к торжеству коммунизма ведет…»